Родной берег 153
— Дусь, Дуся, тебе письмо. Какое-то закомыристое. Почтальонша говорит, что оно не наше, а я ей: кто нашей Дуське будет писать не наши письма? А она мне: мол, у тебя, бабка Марфа, глаза не видят, что конверт не наш. А как же не наш, если на нём по-русски написано.
- Где письмо?
- Вон, на столе лежит. Кто это тебе может письма писать?
- Витя может. В Ленинграде, наверно, конверты такие делают. Новые.
- Витя твой конверты-то шлет, и нет больше от него никакого толку. Голову тебе с курса сбил. На танцы не ходишь, на парней не смотришь, останешься в старых девках. Витя твой умотал и глаз не кажет. А ты, дуреха сохнешь.
- Баба Марфа, так он же тебе нравился.
- Нравился, серьезный был парень. Только что толку. Пропал и с концом. От его писем ни холодно, ни жарко.
- Так учится. Не отпускают их. Сама знаешь.
- Про то и говорю. Раз за весь год приехал, и опять на год пропал. А потом, выучится, скажет: «Зачем мне такая невеста? В Ленинграде себе городскую найду».
Дуся взяла в руки конверт. Долго рассматривала марки, печать. Нет, это не от Вити. Она еще раз прочитала адрес: всё верно, адресовано ей, Дусе. Она аккуратно оторвала узкую полоску сбоку, достала листок. Настя! Быстро пробежала глазами по скупым строчкам. Потом еще раз и еще. С ума сойти: письмо пришло из Америки! Как такое возможно?
- Чего застыла? Кто там? Говори, чего молчишь? — подала голос бабка Марфа.
Дуся стояла в центре комнаты, держа в руках письмо. Оно дрожало в девичьих пальцах. Она молчала, словно сама не верила в реальность происходящего. Письмо из Америки! Она машинально провела пальцами по гладкому конверту, всё ещё ощущая его странность. Бумага была плотной, незнакомой, не такой, как на обычных советских конвертах.
— Дуся, чего встала? Читай! — бабка Марфа, откинувшись на спинку стула, не сводила глаз с внучки. — Или там что-то стыдное?
— Не стыдное, бабушка. Письмо из Америки, — наконец выдохнула Дуся, и голос её звучал с нотками удивления.
— Ты что придумала? С чего это тебе из Америки писать вздумали? Кто там тебя знает? Говори толком, не томи!
Дуся опустилась на табурет, снова развернула письмо. Взгляд метался по строчкам. Она перечитывала, уже зная текст наизусть. И всё равно каждое слово словно прилетело с другой планеты. Настя... Жива, здорова... В Америке.
— Баба Марфа, это Настя! — выдохнула она, глядя прямо на старуху. — Помнишь Настю, сестру Вити? Помнишь, она присылала письмо, где говорила, что уезжает в Америку? А теперь она написала письмо уже оттуда.
- Что она пишет? — Бабка придвинулась ближе, её глаза светились любопытством и тревогой.
Дуся опустилась на лавку.
— У неё всё хорошо. Живёт при церкви, работает, учит язык… Только скучает по дому. Очень скучает, — её голос дрогнул.
— Значит, скучает по дому, — задумалась бабка Марфа. Она теребила пальцами уголок платка. Потом вдруг подняла голову и строго посмотрела на внучку.
— Вот что, Дуся. Никому не показывай это письмо, слышишь? Надо сначала матери сказать.
— Маме?
— Да, маме. Лидия — человек с головой на плечах, она знает, что делать.
Лидия Николаевна к бабке зашла только на следующий день. Дочка Дуся приехала на практику и по-прежнему жила у Марфы. Сноха не успела снять платок, как бабка Марфа сообщила новость.
— Дусе письмо пришло. От Насти, - тревожно прошептала она.
— Какое ещё письмо? — Лидия остановилась, нахмурившись.
— Да вот, из Америки, — ответила бабка.
Лидия Николаевна бросила взгляд на Дусю, и тоном, не терпящим возражений, не спросила и словно приказала
— Где письмо, дай сюда.
Дуся достала аккуратно сложенный конверт из – за подкладки пальто. Руки слегка дрожали. Она протянула письмо матери.
Лидия Николаевна молча внимательно изучила штампы, марки, прочитала адрес на конверте, затем достала лист бумаги. Её взгляд быстро скользил по строчкам, и по мере чтения лицо становилось всё более суровым.
— Ишь, хитрая какая! — сказала она, дочитав письмо. — Обратного адреса на конверте не написала. Соображает! А в письме — написала. На ответ надеется, — в её голосе звучали злость и какая-то растерянность.
— Так что теперь делать, мама? — осторожно спросила Дуся.
— Что делать? — Лидия строго посмотрела на дочь. – Избавляться от вражьих посланий. И чем скорее, тем лучше.
Дуся опустила глаза.
— Но это же Настя, мама… Она не враг.
— Настя — не враг, а вот за её письмо можно срок схлопотать. Не знаешь, что ли, как нынче строго? За связь с иностранцами. А кто поверит, что это просто подруга? Она сбежала, переметнулась, можно сказать. Потому враг, - Лидия перешла на шепот.
Дуся опустилась на табурет.
— И что делать? — спросила она тихо.
— Сжечь, — отрезала мать. — Прямо сейчас.
Дуся подняла голову. В её глазах стояли слёзы.
— Не могу. Это же от неё…
— А ты готова сесть за неё в тюрьму? Или меня на старости лет в ссылку отправить? — голос матери был жёстким, но в нём звучала тревога.
- Так не узнает же никто, - слабо возразила Дуся и замолчала.
— Ладно, — неожиданно смягчилась Лидия. — Пока спрячь. А дальше видно будет.
Дуся свернула письмо и спрятала за подкладку пальто. Ощущение тяжести, не покидало её долго.
Вечером она спешила на работу. Сегодня ей было в ночную смену. Это только называлось, что она проходит практику. Дуся полноценно работала в своей больнице, чему главврач был рад. Хоть ненадолго, но девушка заменяла недостающие кадры.
Ночная смена в больнице — это всегда особенное время. Коридоры, днем наполненные суетой, сейчас отдавали гулкой тишиной. Иногда тишину нарушали чьи-то шаги или стоны. Дежурство проходило спокойно. Дуся, забравшись на кушетку, и поджав под себя ноги, перебирала мысли. Она понимала, что нужно сообщить Вите.
Дуся отчётливо представила, как обрадуется брат известию о Насте. Витька всегда был самым близким человеком для сестры. А уж для Таисьи Григорьевны весточка о дочери и вовсе станет спасительной.
Но в училище, где учился Витя, и куда Дуся направляла свои послания, письмо могло легко попасть не в те руки. А если кто-то прочтёт про Настю? Она вздрогнула от этой мысли. Нет, надо писать на домашний адрес. Так надёжнее.
Дуся быстро поднялась, села за стол, достала бумагу и карандаш. Она писала аккуратно, стараясь придать своим словам лёгкость. Сообщала, что у неё всё хорошо. Она продолжает учиться в медицинском училище, а сейчас проходит практику в своей больнице. Что учёба даётся ей легко и она очень рада, что будет медицинской сестрой. И как бы между делом она написала, что Настя прислала письмо и у неё всё хорошо. Дальше она сетовала, что до лета ещё несколько месяцев и они долго не увидятся.