Вступление – Загадка Малкадора
В романе «Заблудшие и Проклятые» Гая Хэйли, который входит в цикл «Осада Терры», есть следующий эпизод:
– Мой мальчик, – устало вздохнул Сигиллит. – Ты не можешь этого постичь, ибо вопросы осмысления души не были дарованы тебе для понимания твоим отцом. Я мог бы объяснить их подробней, но это лишь ещё больше сбило бы вас всех с толку. Ты не думаешь, Рогал, что, если бы это было возможно, я или ваш отец уже не дали бы всех ответов? Разве вам с самого начала не говорили об опасности варпа?
– И всё же я глубоко сожалею, что вы этого не сделали, – мрачно ответил Преторианец.
– Результаты были бы катастрофическими, поверьте, – продолжил Малкадор.
– Не говорить нам, вероятно, было ещё хуже, – возразил Дорн.
– Неужели? – тихо спросил Малкадор. – Что ж, возьмём для примера тебя, Рогал. Ты был создан как военный лидер материальной реальности. Ничто в этом мире не выходит за рамки твоего восприятия, но понимание варпа от тебя ускользает. Будучи человеком, который желает постичь всё вокруг, ты бы тянулся к познанию нематериального, и ты бы пал. Вы, примархи, устойчивы к посулам тьмы, но никто из вас не имеет иммунитета, – Регент сделал паузу. – Только одному из вас хватило смелости сопротивляться шёпоту Тёмных Богов в самом начале. И… ему рассказали.
– Кому? – сразу спросил Дорн.
– Кто из братьев знал? – изумился Сангвиний. – Джагатай?
Боевой Ястреб покачал головой. Он не был так обеспокоен услышанным, в отличие от братьев.
– Это был не я.
– Ах, сколько страданий и боли можно было бы избежать! – воскликнул Сангвиний.
Малкадор приковал взгляд к Ангелу. Казалось, Регент внезапно вырос, подобно огню, вспыхнувшему от порыва ветра.
– Не думайте ни секунды, что ваши испытания стали бы легче, знай вы обо всём заранее! Мне ведомо, что тебя пытались совратить, Сангвиний. В Преисподней Богов есть больше места, чем для одного Красного Ангела.
Сангвиний побледнел, тем самым заставив Рогала встревожиться.
– Малкадор, – произнёс Дорн спокойно. – Ты зашёл слишком далеко.
Регент, громко вздохнув, погрузился обратно в себя.
Здесь немало любопытных мыслей, но сегодня мы сосредоточимся на вопросе, который звучит громче остальных. Кому из примархов Император и Малкадор раскрыли правду о Хаосе? Обратите внимание – слово «хаос» не упоминается в разговоре, но Регент делает акцент: «Разве вам с самого начала не говорили об опасности варпа?». Примархи с этим утверждением не спорят, а значит – что-то они всё-таки знали. Вероятно – в самых общих чертах.
Далее Малкадор утверждает, что лишь один из сыновей Императора в самом начале сопротивлялся шёпоту Тёмных Богов. Это интересная и неоднозначная формулировка. Ведь мы знаем, что, например, Лоргар рост в мире, почитавшем Четвёрку. Однако Уризен не взаимодействовал с Хаосом напрямую, по крайней мере – он не делал этого осознанно и уж точно не в самом начале. В противовес его истории у нас есть история Жиллимана, в которой Хаос не фигурирует.
Мы ещё поговорим подробнее о каждом из примархов, но сейчас я хочу донести до вас мысль о том, что слова Сигиллита не столь однозначны, как кажется на первый взгляд. Насколько мы знаем, не все примархи изначально сталкивались с Богами Хаоса, не всех Четвёрка пыталась совратить и привлечь на свою сторону. Тезис Регента о том, что лишь один из сыновей Императора сопротивлялся и преуспел, совсем не обязательно подразумевает, что другие так или иначе поддались. Некоторым или даже многим вообще не пришлось сопротивляться. Но есть и другой вариант.
Быть может, под формулировкой «в самом начале» Малкадор имеет ввиду буквально – самое начало. То есть момент, когда Поле Геллера в Императорской Лаборатории отключилось и гестационные капсулы с примархами разлетелись по галактике. Тут важно отметить, что капсулы путешествовали не в материальном пространстве, они двигались через варп. У них не было собственных Генераторов Геллера, а значит, они были беззащитны и Боги Хаоса просто не могли упустить такую возможность.
Многое здесь и дальше находится в области чистых предположений, которые мы не можем подтвердить или опровергнуть. Но порассуждать любопытно. В том числе о том, что единственным примархом, кому «хватило смелости сопротивляться» мог быть Альфарий. Ведь лишь его капсула вернулась на Терру, причём задолго до того, как был обнаружен Хорус. Тогда как другие капсулы странствовали в варпе годы, десятилетия и даже века (подробнее об этом – смотрите мой стрим «Как Феррус встретил Азирнота»). С другой стороны, мы знаем лишь о таймлайне материальной реальности. А так как в варпе время является условной величиной, Двадцатый мог находиться там гораздо дольше любого из братьев.
Но я забегаю вперёд. Подытожим, что у нас есть на данный момент. Все примархи знали, что варп опасен, но лишь один знал – почему именно. Лишь одному рассказали о Хаосе. Исходя из контекста анализируемого эпизода, предположу, что этому таинственному примарху не просто обозначили существование Четвёрки. Очевидно, ему поведали, что собой представляют Ложные Боги, чего они хотят, какие методы используют. То есть речь идёт о всеобъемлющем знании об Изначальном Уничтожителе.
Кстати, тут есть ещё один концептуальный момент – Регент говорит «ему рассказали» («ему сообщили» в другом известном мне переводе). Не «рассказал», а «рассказали». Очевидно, под рассказавшими подразумевается сам Малкадор и Император. То есть примарх, которого мы ищем, должен пользоваться абсолютным доверием их обоих.
Хотя, если пойти на поводу у «филологического фанатизма», можно и это поставить под сомнение. Ведь сам Регент не уточняет, кто именно рассказал примарху правду. Но об этом мы с вами поговорим после стрима. Иначе сейчас я закручу такой «тёмный клубок», в котором и Петер Фехервари не разберётся. Кроме того, я не думаю, что Хэйли так уж глубоко продумывал этот эпизод.
Остаётся основная часть утверждения Малкадора – «хватило смелости сопротивляться шёпоту Тёмных Богов». Что конкретно это значит? Шёпот буквальный или метафорический? И почему примарху потребовалась именно смелость? Не сила духа (Вулкан), стойкость (Мортарион), психическая мощь (Магнус), могучий интеллект (Лев) или абсолютная преданность (Русс)? Кажется, что понятие смелости можно применить ко всем сыновьям Императора. Но дья… Хаос кроется в мелочах.
Часть первая – Триумвират Верности
Начнём с примархов, непосредственно присутствующих в анализируемом эпизоде, и пусть первым будет Сангвиний. События на Сигнус Прайм, подробно описанные в романе «Где ангел не решится сделать шаг» Джеймса Сваллоу, не оставляют сомнений – Кхорн хотел заполучить Владыку Ваала. Так хотел, что заставил Хоруса организовать для Кровавых Ангелов отдельную кампанию. Так хотел, что сам Луперкаль засомневался в своём избранничестве и сделал всё, чтобы Сангвиния убили, а не совратили. Внимание Кхорна было приковано к Девятому примарху вплоть до финала Осады, когда Хорус даже подключил Нургла для успешного противостояния брату.
Вот только Сигнус Прайм – это далеко не «самое начало». Главный изъян Великого Ангела – красная жажда – жил в его крови задолго до тех событий. Космодесантники, создаваемые по генному шаблону Сангвиния, получали недуг с его кровью за многие десятилетия до того, как их отец впервые столкнулся с Хаосом. Я веду к тому, что «ярость» не являлась частью плана Кхорна по совращению Ангела. Она являлась частью сущности Сангвиния, из-за которой Кхорн желал заполучить Ярчайшего под своё крыло.
При этом Девятый примарх успешно сопротивлялся своей тёмной стороне и передал это сыновьям, остановив деградацию легиона. Возможно, это именно та смелость, о которой говорит Малкадор? Нет, совершенно точно нет. Потому что в рассматриваемом эпизоде Регент делает акцент на Сигнусе Прайм и упоминает Красного Ангела, которым стал бедняга Мерос, спасая отца. Это Мерос проявил невиданную смелость, отдав душу аду, чтобы защитить примарха и братьев. Сангвиний, при всём к нему уважении, был ослеплён любовью к сыновьям, и он несомненно пал бы, но храбрый апотекарий спас ситуацию.
Таким образом, всё в рассматриваемом эпизоде указывает на то, что Малкадор имеет ввиду не Сангвиния. Тем более, что их позиции здесь явно противопоставлены. Я конечно могу предположить, что это игра, призванная ввести в заблуждение Хана и Дорна. В конце концов, Великий Ангел – Великий Лжец (чтобы убедиться в этом – смотрите мой одноимённый стрим). А Малкадор – мастер интриг, иллюзий и фальсификаций. Гипотетически они здесь могут просто врать, чтобы снять любые подозрения с Сангвиния. Если это так – их игра великолепна и она достигает цели. Но подтвердить тезис мы не может. Поэтому переходим к Джагатай Хану.
Услышав слова Регента, Сангвиний сразу думает на чогорийца и задаёт ему прямой вопрос – не он ли это был? Почему Сангвиний делает такое предположение? Ответ очевиден – Хан вместе с Ангелом и Циклопом стоял у истоков Библиариума. Более того – именно Джагатай разработал большую часть кодекса боевых псайкеров, заложив его фундамент и определив вектор развития.
У нас нет подробных сведений об этом, но мы знаем, что Магнус безмерно уважал Джагатая за его мудрость. Как и Сангвиний. В связи с чем чогориец, очевидно, многое знал о варпе. Вероятно, его Грозовые Пророки в своих изысканиях столкнулись с демонами. Учитывая пример Тысячи Сынов, они вряд ли в полной мере понимали, с кем контактируют. Но если Сыновья Магнуса, потворствуя своей авантюрной натуре исследователей, пошли на поводу у неизвестного, то псайкеры Хана решили не нырять слишком глубоко. Хотя, согласитесь, было бы любопытно, если бы пророки Джагатая заполучили своих тутелариев.
Сложность в том, что мы не знаем ничего о становлении Хана на Чогорисе. Нам не известны эпизоды из его прошлого, которые позволили бы предположить наличие в этой истории явного противостояния Богам Хаоса. Хан сталкивался с демонами позже, во время Великого Крестового Похода, но не в самом начале.
Кроме того, психические практики Грозовых Пророков весьма специфичны. Они не используют варп как таковой. Их «магия» ближе к тому, что делают Рунические жрецы Фенриса. Которые, как вы помните «фильтруют» энергию имматериума через дух родной планеты (подробнее – в моём стриме «Космические волки не используют варп»).
Лучше всего о псайканических практиках чогорийцев сказано в романе «Сатурнин» Дэна Абнетта. Я имею ввиду эпизод, где Грозовой пророк Наранбаатар просит маршала Альдану Агату отвести его воинов на стену. Вот небольшая цитата из последовавшего за этим диалога:
– Высота – это хорошо, – сказал он. – Нам нужно почувствовать запах воздуха.
Агата уставилась на него через замаранные линзы противогаза.
– Вы издеваетесь надо мной? Почувствовать запах воздуха?
Он рассмеялся.
– Да, Альдана Агата. Воздуха. Послушайте, здесь нет открытого неба. Огромные небеса, которые когда-то венчали эти горы, исчезли, как и сами горы. Небо здесь маленькое и закрытое. Пустотные щиты. Эгида Дворца. Всё закрыто и заперто, и так длилось месяцы.
– Но погода всё ещё есть, – добавил он. – Искусственные погодные системы. Есть такое слово…
– Микроклиматы, – подсказала она.
Наранбаатар кивнул.
– Микроклиматы. Погодные системы развиваются под щитами, питаемые дымом и пылью, кровавым паром, ядовитым дождем, воздухом, выдыхаемым миллиарды раз, ударными волнами. Токсичная погода, отравленная погода, испорченная погода. Слабая погода.
– Но всё равно погода, – продолжил он. – Из-за своего заточения она сконцентрирована, сжата, неистова от силы, которую не может выпустить. Это не та стихийная сущность, к которой мы привыкли, но у неё есть сущность. Вы привели нас на высоту, чтобы мы могли ощутить запах воздуха, и понять его, и узнать его имя, его боль. Теперь мы всё это узнали.
Я процитировал эти слова Наранбаатара для того, чтобы подтвердить свой тезис относительно Джагатая – он не знал правды о Хаосе до самой Осады. Хан был достаточно мудр, чтобы вовремя распознать угрозу, отгородиться от бездны и огородить от неё своих сыновей. Он и Библиариум хотел защитить, но тут Четвёрка оказалась хитрее. Впрочем, сегодня не об этом.
Из участников диалога, в котором Малкадор делает неожиданное признание, остаётся Рогал Дорн. Кажется, что он худший претендент на роль знатока Хаоса. Особенно если учесть, что в анализируемом эпизоде Сигиллит прямо говорит – Преторианец не создан для того, чтобы постичь варп и его опасности. Но, быть может, это виртуозная игра Регента, призванная отвести подозрения от Дорна? Ведь роман «Конец и Смерть, Том 2» Дэна Абнетта раскрывает Рогала в новом свете. Оказывается, в нём всегда жила ярость столь же могучая и неутомимая, как и в Сангвинии.
В действительности, указания на это есть и в предыдущих книгах Осады. Например, давайте вспомним, как Преторианец внезапно покинул свой командный центр в Бастионе Бхаб, чтобы лично сойтись в бою с предателями и «поприветствовать» Пертурабо, когда тот высадился.
Этот эпизод описан в «Первой стене» Гэва Торпа. Прибыв на поле боя, Дорн спасает Сигизмунда и убивает Зарду Лайка, совершив таким образом сразу два деяния, имевших концептуальное значение для Ереси и последующих десяти тысячелетий. Но Преторианец явился не за этим.
– Космопорт пал, Ворст. Это вопрос времени. Вопрос того, скольких воинов мы сможем вытащить из-под вражеских орудий. Каждый спасённый сегодня солдат будет сражаться завтра.
Он шагнул к ступенькам и потянулся за шлемом, висевшим на подставке.
– Вы уходите, лорд? – Ворст поспешил за ним.
– Да. Приготовить мой десантно-штурмовой корабль и моих хускарлов.
Он противостоял Пертурабо разумом и волей в звёздных системах, на осадных рубежах и дворцовых стенах. Теперь пришло время встретиться с братом лично.
Торп пишет, что целью Дорна было встретиться с Пертурабо. Встретиться лицом к лицу с тем, чей стратегический гений в этой войне противостоял его собственному. Однако первый том трилогии «Конец и Смерть» Абнетта раскрывает нам правду о мотивах Преторианца.
Во время осады у него были факты. Много, слишком много фактов. Больше, чем песчинок в этой бескрайней пустыне. Только он мог их пересчитать, проанализировать, использовать.
Дорн никому не говорил, но это была тяжёлая ноша. Ему хотелось освободиться из-под неиссякаемой лавины поступающих сведений, убежать от вечно накапливающихся массивов информации. Он мечтал сбросить этот груз. Хотел сражаться как мужчина, как воин, с мечом в руках. Он грезил об этой простоте. Драться с врагом лицом к лицу, сойтись в рукопашной, ощутить свободу физической войны. Больше ему ничего не было нужно. Только вырваться из плена бесчисленных данных, ускользнуть от их давления, от непрекращающейся ментальной битвы...
Взять клинок и пойти в атаку. Присоединиться к защитникам на стенах, испытать радость схватки вживую, где имеют значение только инстинкты и реакция. Дать мозгу отдохнуть. Он хотел стоять, сражаться, убивать и не думать. Хотя бы немного. Пожалуйста. Он никому и никогда об этом не рассказывал.
Здесь мы видим, как Кхорн находит брешь в душе Дорна и пытается сломить Преторианца, дав ему то, о чём он мечтает. Но в этом нет никакого откровения. О том, что непоколебимость Рогала – напускная, мы узнали много лет назад. Ещё в «Полёте Эйзенштейна» Джеймса Сваллоу об этом говорит Эуфратия Киилер.
Когда Натаниэль Гарро принёс весть о предательстве Воителя на Фалангу и его слова подтвердились, Дорн заперся в своих покоях. Тогда Киилер заплакала и Натаниэль не сразу понял причину её слёз.
– О ком ты плачешь? – спросил он. – О нас?
Эуфратия покачала головой и указала на тяжелую дверь.
– О нём, Натаниэль. Я плачу о нём, потому что сам он плакать не может.
Выходит, Преторианец тоже был лжецом, как и Сангвиний. Оба они носили под сердцем ярость. Оба жаждали раствориться в битве, и оба подавляли это желание, да так мастерски, что никто не узнал правду до самого конца. Поэтому я не могу отрицать, что именно Дорн мог оказаться тем примархом, который в начале своего пути устоял перед посулами Хаоса, за что получил откровение. И внимание Кхорна, на которое Абнетт делает акцент, может служить косвенным подтверждением данной гипотезы.
И всё же кажется, что этого недостаточно. Я уже обратил ваше внимание на слова Малкадора о том, что Рогал создан для войны материальной и никакой другой. Преторианец с этим не спорит. И вообще, он явно показывает, что не знал правды о демонах.
Однако сами по себе слова Регента не отрицают того факта, что Император мог рассказать Дорну о Богах Хаоса. Что касается поведения Рогала, то почему бы ему не подыграть Сигиллиту? Ведь мы уже знаем, что лгать они с Сангвинием могут и умеют.
И всё же, повторюсь – я не думаю, что Гай Хэйли действительно так скрупулёзно прописал этот короткий эпизод. Сангвиний и Дорн с большей вероятностью, чем Хан, могут быть тем примархом, о котором говорит Регент. Но у нас по-прежнему только умозрительные силлогизмы и никаких фактов, никаких подтверждений. Поэтому я предлагаю поверить примархам. Поверить Сигиллиту. И взять за аксиому, что Хану, Дорну и Сангвинию не раскрывали правду о Хаосе.
Часть вторая – По ту сторону зла
Теперь пройдёмся по предателям и поищем идеального кандидата среди них. Я предлагаю начать именно с предателей, потому что, как вы увидите чуть позже, с ними проще. Кроме Лоргара. Но о нём – отдельно.
Итак, Хорус Луперкаль, Первонайденный. Он тридцать лет покорял галактику вдвоём с Императором. Он был подле отца дольше, чем любой другой примарх (исключая Альфария). И он единственный, кому Повелитель Человечества позволил командовать остальными братьями. Думается, всё это говорит об абсолютном доверии. Однако у нас нет никаких сведений о том, что Четвёрка пыталась совратить Хоруса до Давина. Здесь не нужен глубокий анализ множества источников, достаточно одного.
В романе «Лживые боги» Грэма Макнилла падение Луперкаля описано в мельчайших подробностях. Это объёмный фрагмент, поэтому я приведу лишь небольшую его часть.
– Ваши тело и разум умирают, и этот мир готов обратиться в Хаос. Вот почему они позволили мне придти. Я должен направить вас на истинный путь, который позволит вам вернуться.
Сеянус не успел договорить, а небосклон уже задрожал, и в разрывах между облаками Хорус уловил сполохи бурлящего океана Имматериума.
– Ты всё время говоришь «они», – заметил Луперкаль. – Но кто это, и почему они так заинтересованы во мне?
– В варпе есть великие сущности, – пояснил Сеянус, бросая тревожные взгляды на распадающийся небосклон. – Они общаются иными способами, нежели мы, и потому могут связаться с вами только через меня.
– Хастур, мне это не нравится, – нахмурился Хорус.
– Сущности, о которых я говорю, обладают невероятным могуществом и властью, но в них нет враждебности, только желание существовать. События, происходящие в нашей галактике, разрушают их царство, и правящие там силы выбрали вас на роль их эмиссара в отношениях с материальным миром.
– А что если я не захочу стать их эмиссаром?
– Тогда вы умрёте, – сказал Сеянус. – Сейчас только они в состоянии сохранить вам жизнь.
– Если они настолько могущественны, для чего им нужен я?
– Они могущественны, но не могут существовать в материальной вселенной, а потому вынуждены действовать через эмиссаров, – ответил Сеянус. – Вы сильны и честолюбивы, и они знают, что в Галактике нет никого более могучего и подходящего для того, что должно свершиться.
Хотя похвалы затронули чувствительную струнку в его душе, Хорусу не понравилось то, что он слышал. Он не чувствовал лжи в словах Сеянуса, но внутренний голос предупреждал, что этот воин с серебристыми глазами не может быть настоящим Хастуром.
Повторюсь, это объёмный эпизод, но даже небольшого фрагмента достаточно, чтобы понять – Луперкаль не имел тогда ни малейшего представления о том, что такое Хаос и кто такие Боги. Поэтому он не может быть тем примархом, которому Император и Малкадор раскрыли правду за его стойкость перед лицом тьмы.
Следующий на очереди – Пертурабо. С Железным Владыкой связан один любопытный момент, который делает его куда лучшим кандидатом, чем Хорус. Дело в том, что едва Пертурабо выбрался из гестационной капсулы, он увидел в небе то, что позже назовёт Оком Ужаса. Вот цитата из повести «Молот Олимпии» Гая Хэйли:
В центре неба пылал неотвратимой угрозой вихрь – хотя стражники утверждали, что не видят его, Пертурабо вечно ощущал на себе злобный взор свыше.
Обратите внимание – примарх видит Око Ужаса не физически, потому что Олимпия располагается на востоке Сегментума Ультима, тогда как Око находится на северо-западе Обскуруса, то есть – в другой части галактики. Но это и неважно, ведь в вышеприведённой цитате Пертурабо отмечает, что «вечно ощущал на себе злобный взор свыше». То есть он видел Око Ужаса через время и пространство, где бы ни находился.
Похоже, в гестационной капсуле примарх испытал на себе сильное влияние варпа, так что между ним и Имматериумом установилась прочная связь. Однако нам ничего не известно о том, пыталась ли Четвёрка совратить Пертурабо. Напротив, мы знаем, что он до самого конца не принимал изменений, которые происходили с некоторыми его братьями и их сыновьями.
В «Рабах Тьмы» Джона Фрэнча, когда Железные Воины отправляются на поглощённую варпом планету Потоп, чтобы отыскать Ангрона и его Пожирателей Миров, Молот Олимпии даже не думает о том, чтобы использовать варп в своих целях. К тем, кто поддался Хаосу, Пертурабо не испытывал ничего, кроме презрения (исключая Хоруса, с которым у олимпийца были особые отношения, но об этом не сегодня). Позже Алый Король так определит позицию своего брата (цитата из «Ярости Магнуса» Грэма Макнилла):
Он слишком упрям, чтобы унижаться перед этими силами. Его душа закована в холодное железо.
Олимпиец не менял своей точки зрения вплоть до Осады Терры и покинул армаду Луперкаля именно потому, что не хотел иметь с Четвёркой ничего общего. Вот этот момент из романа «Мортис» Джона Фрэнча:
– Знай, советник, – сказал Пертурабо. – Мне жаль тебя. Ты видишь и понимаешь, и боишься за свой легион, и гадаешь, что значат теперь данные тобой клятвы. Но у тебя нет силы и власти сделать то единственное, что осталось. – Аргонис вроде бы собрался ответить, но Повелитель Железа повернулся к Форриксу. – Отправь сигнал нашим силам – полное отступление. Приведи флот к докам и начинай погрузку. Мы направимся к границам системы и совершим варп-прыжок. Приказ безотлагательный.
Форрикс не двигался. Услышанные им слова звенели, как пули о железо.
– Повелитель…
– Все кончено, – сказал Пертурабо. – Хорус отдал эту битву колдунам и зверям. Война легионов завершена. Мортарион придёт сюда и займёт это место. То, во что он превратился, и есть теперь война. Он придёт по воле Хоруса, чтобы стать представителем того, что произойдёт дальше.
– Но он не отдавал приказ о нашем отходе.
– Я отдал, – прорычал Пертурабо. – Такова моя воля. Здесь нет победы, просто существа и паразиты, ослабляющие агонизирующего зверя. Всё кончено. Шанс потерян. Причина исчезла… – Пертурабо замолчал, а затем покачал головой. – Мы не станем проливать кровь за это.
Молот Олимпии принял демоничество много лет спустя, после Железной Клетки, но об этом событии у нас нет практически никаких данных. Учитывая то, что мы знаем, я не вижу причин считать, будто Пертурабо мог быть тем примархом, который в начале своего пути сопротивлялся посулам Хаоса, за что Император раскрыл ему правду.
Но раз уж речь зашла о Владыке Железа и демоничестве, справедливо следующим вспомнить Фулгрима, который использовал олимпийца для своего вознесения на Ийдрисе. С Фениксом проще, ведь события романа «Фулгрим» Грэма Макнилла наглядно показывают, что Повелитель третьего легиона ничего не знал о Хаосе, пока не отдал ему душу. На Лаэране он берёт Серебряный клинок просто потому, что оружие ему нравится. Конечно, тут не обошлось без влияния Слаанеш, которому Фениксиец легко поддался по незнанию. Он не обладал тем единственным оружием, которое могло защитить его в тот момент, – истиной.
Юлий закричал, перекрывая шум:
– Что они делают? Умирают?
– Если да, то смерть их весьма приятна, – бросил Фулгрим, его глаза жадно смотрели на что-то в центре зала. Каэсорон проследил за взглядом вождя и увидел, что лаэране обвивают скользящими телами округлый чёрный камень, из толщи которого выглядывает плавно изогнутый меч.
Его рукоять, неестественно длинная, была откована из серебра, а в навершии стоял подмигивающий фиолетовым огоньком камень, он отбрасывал чарующие блики.
– Они защищали его… – произнёс Фулгрим тем же мягким, отстранённым голосом, что прежде поразил Юлия. Глаза капитана щипало от дыма, голова начала раскалываться от шума, а безумный свет всё также мучил его глаза.
– Нет, – прошептал Юлий, поняв, сам не зная как, что лаэране вовсе не молились в этом Храме, а были его рабами. – Это не дом богов, это дом их владык.
Всё ещё не выпуская знамя легиона, Фулгрим двинулся прямо в толпу корчившихся в экстазе ксеносов. Гвардейцы шагнули за примархом, но тот отстранил их нетерпеливым жестом. Юлий попытался что-то закричать, предупредить Фулгрима о том, насколько неправильно и странно всё происходящее здесь, но не смог. Ароматный дым заполнил его легкие, не давая вздохнуть, и чей-то скрипучий шепот прошипел ему в ухо:
– Позволь ему взять меня, Юлий…
Слова забылись в тот же миг, как отзвучали, и по телу Каэсорона разлилось странное онемение, лишь кончики пальцев нежно кололи миниатюрные иголочки. Тем временем Фулгрим продолжал идти сквозь извивающихся лаэран, и те расползались с его пути, освобождая дорогу к камню. В тот миг, когда примарх достиг цели, Юлий вспомнил его слова, сказанные на входе в Храм: «Здесь скрывается сила».
Юлий закричал. Он кричал изо всех сил, пока ужас и наслаждение наполняли его разум, а безумный смех, не слышимый никем, кроме него, эхом разносился по пещере. В своей сладкой муке капитан увидел, как пальцы примарха смыкаются на рукояти меча, и тут же вздох, подобный порыву древнего ветра из дикой пустыни, пронёсся над его головой. По Храму пробежала дрожь, он затрясся, выпуская из себя нечто, веками жившее в нём… и Фулгрим вырвал клинок из камня.
Феникс ощутил силу этого места, что не удивительно, ведь он сам был создан с помощью этой силы. Но примарх не смог верно интерпретировать свои ощущения, хотя даже его капитан почувствовал неладное. Однако истинная причина того, почему Фулгрим так легко поддался скверне, сейчас не важна. Важно, что к тому моменту примарх Третьего легиона действительно ничего не знал.
В рассказе «Расколотое отражение» Макнилла Фениксиец поведает своим сыновьям, что после Исстваанской резни он оказался заперт в собственном теле. Но примарх и не думал сдаваться. День за днём, месяц за месяцем он исследовал своего тюремщика и законы мира, из которого тот явился. В итоге Фулгриму удалось перехватить контроль и подчинить себе демона. Но это не прошло бесследно и он изменился.
Слуга Тёмного Принца захватил меня. Это было древнее существо, жадное и своенравное. Оно наслаждалось украденным, и некоторое время я позволял ему контролировать своё тело – пока больше узнавал о нём и о его силах. Полагаю, оно надеялось, что меня сломит смерть брата... Оно ошибалось. В конце концов, именно оно научило меня потакать своим прихотям и жить, не зная запретов и чувства вины. Что мне стоило предать ещё раз? К тому моменту Манус уже был лишь полузабытым воспоминанием, призраком, который с каждой секундой всё больше расплывался в воздухе, а то, что я узнал от существа, сделало меня только сильнее. Вскоре я с лёгкостью вернул себе тело и заточил его в тюрьму, созданную для меня самого.
Отчасти это бравада, но – лишь отчасти. А главное то, что теперь нам известно, как Фулгрим узнал о Хаосе. Он совершенно точно не сталкивался с ним раньше, поэтому не подходит на роль единственного примарха, которому поведали тайну, сокрытую от остальных.
Тогда, быть может, это был Конрад Кёрз? Мы знаем, что Ночной Призрак являлся настолько сильным псайкером, что в отсутствие надлежащего контроля проклятый дар сводил его с ума. В романе «Фарос» Гая Хэйли Кёрз совершенно справедливо сравнивает себя с Сангвинием – они оба видели будущее, причём одновременно в разных вариациях, но не умели управлять своими видениями.
Хотя кое-чему они всё-таки научились и десятилетия нескончаемых войн не прошли для них даром. Вот фрагмент поединка между Кёрзом и Сангвинием на Макрагге, описанный в «Фаросе» Хэйли:
– Я лучше как боец. Так всегда было. Я лучше почти всех вас. К тому же, я в броне, а ты нет. У тебя меч из обычной стали с энергополем, а у меня силовые когти.
– Так попробуй, – сказал Сангвиний. – Атакуй. Посмотрим, кто на самом деле лучше.
– Ну-ну, боевым мастерством тут дело не ограничивается, – хмыкнул Кёрз. – У нас с тобой есть кое-что общее. Способность видеть будущее. И это великий уравнитель. Да бою конца не будет, когда один знает намерения другого.
– Вот тебе конец! – крикнул Сангвиний, направляя остриё меча в сторону брата.
Он взмахнул крыльями и прыгнул на Кёрза, но тот ушёл из-под атаки так быстро, что Сангвиний едва разглядел, как брат покидает трон. Он слился с тенями, скрывшись под складками плаща. Для любого другого противника на этом бы всё закончилось, но не для Сангвиния.
Видения становились всё настойчивее и вонзались в зрительную кору, как гвозди. Он увидел, где Кёрз окажется, за мгновение до того, как он там оказался, и атаковал в будущее. Его меч наткнулся на коготь. Ответный удар был ожидаем, и Сангвиний отбил его. А затем следующий и следующий. Он увидел уязвимость. Конрад от неё избавился. Кёрз прыгнул, намереваясь вспороть ему живот, поэтому Сангвиний оказался в другом месте. Он не предугадал атаку. Он знал о ней.
Великий Ангел и Ночной Призрак сражались, кружа по тронному залу, ни в чём не уступая друг другу, атакуя с такой скоростью, что глаз обычного человека едва ли что-нибудь смог бы различить. Оба заранее видели, как поступит противник, и принимали необходимые меры. Видения, обычно редко посещающие Сангвиния, сейчас проносились в голове сводящим с ума потоком.
Так прошло несколько минут, но ни одному не удавалось получить преимущество. Заключив взглядами негласное соглашение, они разошлись. Вонь Кёрза заметно усилилась после физического напряжения; идеальная кожа Сангвиния блестела от пота. Оба немного запыхались.
– Видишь? Подозреваю, что у тебя всё немного иначе, но теперь ты понимаешь, что представляет собой моя жизнь. – Кёрз сделал сальто и легко приземлился рядом с Азкаэллоном. – И это предсказуемо до уныния.
Интересная деталь – рядом с Конрадом психический дар Сангвиний обострился. Почему? Было ли это задумано Императором и если да, то зачем? Кажется, можно выдвинуть немало любопытных гипотез об этом. Но сейчас сфокусируемся на другом.
Видения Сангвиния протекали так же болезненно, как и в случае с Кёрзом, и конечно он пытался что-то сделать. Например, в романе «Гибельный шторм» Дэвида Аннандэйла описано, как Великий Ангел бросил вызов своему дару во время очередного провидческого транса. Он буквально сражался с будущим, которое обрушивалось на него мириадами образом. Это позволило прервать поток видений, но в перспективе не дало результата.
Пожалуй, единственное, в чём Сангвиний действительно отличался от Конрада, это способность полагаться на интуицию. В уже упомянутом «Гибельном шторме» Аннандэйла есть следующие строки:
Инстинкт руководил его действиями. Герольд был нужен, но Сангвиний пока не понимал зачем. Этот воин имел значение. В безликой сущности, появившейся по приказу примарха, чувствовалось нечто чистое, воплощавшее в себе всё лучшее, что было в Кровавых Ангелах.
Речь идёт о Сангвиноре, история появления которого описана в аудиодраме «Герольд Сангвиния» Энди Смайли. Великий Ангел создал это существо, как он сам говорит, повинуясь инстинкту, и в дальнейшем именно Сангвинор спас примарха от гибели на Давине, пожертвовав собой. У Кёрза таких инстинктов не было. У него были инстинкты палача, выпестованные на тёмных улицах Нострамо.
Из новеллы «Принц Воронья» Аарона Дэмбски-Боудена мы знаем, что Конрад Кёрз не просто видел вариации будущего. Сверхъестественный прогностицизм причинял ему невыносимые страдания, поэтому становление примарха прошло в условиях непрекращающегося безумия. Странно, что он вообще выжил и сохранил хоть какой-то рассудок (безусловно, со временем его болезнь усугубилась, но до Трамаса и Тсагуальсы Конрад действовал вполне рационально, за рядом исключений). Причём Император мог облегчить страдания сына, вот подтверждение из «Принца Воронья» Дэмбски-Боудена:
Он рухнул на колени, судорожно силясь вдохнуть. На оскаленных зубах повисли нитки слюны. Кровь хлынула из разорванного сердца, равно как из перерезанного горла. Сжимающиеся на шее руки не могли сдержать струю. Вся его жизненная сила хлестала наружу неудержимым потоком, который обжигал холодные пальцы. Изнутри на глаза обрушивались образы убийств.
Он ощутил, как на голову легла рука. Будто по сигналу боль прошла, и в миг милосердия к примарху вернулся рассудок. Ему не перерезали горло. Сердце не разорвалось у него в груди. Ночной Призрак посмотрел вверх и увидел, как безликий и неподвластный времени золотой бог меняет облик.
Теперь лицо человека-божества могло принадлежать любому мужчине с любого из миллиона миров. Оно одновременно принадлежало им всем. Апофеоз Человека.
В этом эпизоде Конрад видит будущее братьев, которые явились на Нострамо вместе с Императором, – Дорна, Лоргара, Мануса и Фулгрима. Кёрз буквально переживает смерть Преторианца и Горгона, но отец обрывает поток видений прикосновением. Больше он так не делал. О мотивах Повелителя Человечества мы рассуждали в соответствующем стриме, а сейчас сосредоточимся на Ночном Призраке.
Очевидно, он имел глубокую связь с варпом, но – не с Хаосом. Кажется, что безумие Кёрза должно было сделать его уязвимым, однако он оказался куда сильнее, чем можно представить. Потому что ни один из Богов Хаоса даже не попытался совратить Ночного Призрака. Более того, в «Забытой Империи» Дэна Абнетта есть великолепный эпизод, когда Кёрз, находясь в варпе, убивает демона Ушпеткхара (ранее пленённого Дэймоном Пританисом, агентом Кабала) и возвращается в реальное пространство на Макрагг.
В новелле «Ночной Призрак» Гая Хэйли, где по максимуму раскрыта глобальная арка Конрада, нет ни строчки о том, что кто-то из Четвёрки пробовал совратить его. Даже когда примарх окончательно сошёл с ума и сваял из людской плоти статую Императора на Тсагуальсе, тьма не коснулась его души. Безумие – да, но не порча варпа.
Кроме того, в период Ереси Хоруса и Осады Терры лишь один воин из легиона Повелителей Ночи поддался скверне – это Гендор Скрайвок. Да, впоследствии были и другие (например, Криг Ацербус), но их оказалось ничтожно мало. В большинстве своём Сыны Кёрза не пали даже спустя тысячелетия.
Но обязательно ли то, что Ночной Призрак не имел с Хаосом ничего общего, говорит о его неведении? Быть может, всё наоборот? Ведь он вполне мог понять какие-то вещи из своих кошмаров и болезненных грёз. Но если это так, что позволило ему устоять? Логично предположить, что демоны пообещали бы ему как минимум избавление от проклятого дара. Это очевидное слабое место, мощнейший рычаг, который можно было использовать, чтобы сломить Конрада.
Неужели он оказался сильнее? Кто знает. В конце концов, Конрад не был глупцом и его отличала невероятная воля к жизни. Правда, желание доказать свою правоту в итоге оказалось сильнее и он добровольно пожертвовал собой, чтобы продемонстрировать отцу чистоту собственных помыслов. С другой стороны, у нас есть замечательная теория насчёт Короны Нокс, но сегодня не об этом.
Лично мне более вероятным, интересным и трагичным кажется то, что безумие могло стать Ночному Призраку надёжной защитой. Искорёженный разум примарха просто не позволил Хаосу овладеть собой, а его нострамская душа закостенела так сильно, что демоны попросту обломали о неё клыки.
Но всё это – область гипотез, условностей и отвлечённых рассуждений. Как я уже сказал, в лоре нет фактов, которые могли бы подтвердить попытку Хаоса завладеть Конрадом Кёрзом. И несмотря на то, что мне этот персонаж симпатизирует (в первую очередь за счёт глубокого психологизма и многослойной трагичности), я не вижу причин считать его тем, кому Император раскрыл правду о Ложных (или всё-таки нет?) Богах.
Теперь поговорим о Магнусе Красном, который на первый взгляд кажется идеальным кандидатом. Ведь хотя он был обнаружен девятым (по официальной версии, то есть не считая Альфария), в действительности к моменту открытия Просперо они с Императором уже долгое время общались телепатически.
Разумеется, тот факт, что Алый Король являлся могущественным псайкером, не мог не сблизить его с отцом. Вот одно из воспоминаний Циклопа (цитата из новеллы «Ярость Магнуса» Грэма Макнилла):
Император всматривался в бесконечность через эфирные линзы, Он хотел показать Магнусу тайны рождения звёзд, и с восхищением рассказывал о непостижимых пустотах между ними. Вместе они прокладывали маршруты будущих крестовых походов и приходили в восторг, представляя себе кампании, которые однажды потянутся через бездну в другие галактики.
– Нет ничего невозможного для тех, кто пытается, – возразил его отец, когда Магнус заговорил о почти невозможности выйти за пределы звездного гало. – Никто из ныне живущих не станет свидетелем этого, но, когда человечество сможет летать, как летаем мы, когда сможет мыслить, как мыслим мы, тогда величайшая из всех наград окажется в его руках.
– Какая награда может превзойти владычество над галактикой? – спросил Магнус.
Отец оставил его вопрос без ответа и отвернулся, чтобы скрыть разочарование.
В приведённом эпизоде Циклоп ещё не вполне понимает замысел отца и это тоже важная деталь, но её мы обсудим отдельно. Сейчас для нас важнее то, что Император делился с Алым Королём своими планами, но не посвящал его в детали.
Например, здесь он прямо говорит сыну о своей сверх-цели – сделать человечество пси-активной расой с экстраординарным для этой галактики потенциалом. Однако Император не поясняет, как именно хочет этого добиться.
Очевидно, Магнус не знал о проекте «Паутина». Это понятно из романа «Тысяча Сынов» Грэма Макнилла, где описано, как он повредил Золотой Трон (событие, которое позже назовут «Глупостью Магнуса»). Хотя о лабиринтном измерении Циклоп тогда уже знал и исследовал его втайне ото всех, включая отца.
Нам известно, что во время Великого крестового похода Император много времени проводил с Магнусом. Они регулярно бороздили варп и даже сталкивались с сущностями, которых позже назовут демонами. Вот ещё одно воспоминание Алого Короля (тоже из «Ярости Магнуса» Макнилла):
Магнус путешествовал по Великому Океану с момента своего рождения, Императору же он был знаком с древнейших времён.
Обогнув большую сингулярность в центре Млечного Пути, они устремились к звездному гало, чтобы окунуться в свет далёких галактик. Они следовали по траекториям блуждающих комет, изучали звёздные ясли и определяли судьбы застывающих протопланет.
Магнус снова был ребёнком с чистым разумом, ведомый Великим Океаном и находясь под защитой своего отца от глубоководных хищников. Их притягивал свет Императора, но Он, смеясь, уничтожал их или стравливал друг с другом.
Очевидно, они встречали «хищников» не случайно. Император наглядно демонстрировал Магнусу, что варп может быть опасен. Он неоднократно предупреждал сына, чтобы тот не заигрывался с Имматериумом. Алый Король не послушался. Но в этом не было высокомерия, ибо его мотив заключался не в потворстве своей гордыне и неуёмной жажде знаний. Вот эпизод из «Тысячи Сынов», когда Тзинч наконец раскрывает Магнусу правду о себе и заодно рассказывает, почему Циклоп нарушил слово, данное отцу:
– Ты всегда был нашим фаворитом, Магнус, – воскликнули отражения.
– Фаворитом в чём?
– Мы выбрали тебя для вечного хаоса уничтожения и перерождения, для неостановимого круга созидания и разрушения, что повторялся исконно и будет повторяться неизбежно. Да, ты всегда играл в наших планах главную роль, а Хорус был всего лишь второстепенным персонажем. Вечные Силы заметили в тебе колоссальный потенциал, но даже после того, как мы заарканили твою душу, ты оставался слишком сильным, и пришлось использовать запасной вариант.
В отражённых глазах появилась отеческая улыбка.
– Но я знал, что однажды ты станешь нашим. Пока ваш легион притягивал к себе подозрительные взгляды, мы повсюду сеяли семена. И за это я тебе благодарен. К тому же Слепец уже зажёг первый огонь в пожаре войны, хотя пока этого ещё никто не видит.
– Кто ты? – спросил Магнус, возвращаясь в свой разгромленный кабинет.
– Ты знаешь, кто я такой, – ответили отражения. – Или, по крайней мере, должен это знать.
Один из отражённых глаз стал вращаться в осколке зеркала, а затем превратился в огненную змею с радужными зрачками и яркими крыльями – то самое чудовище, которое Магнус убил под Горой на Агхору. Монстр вновь начал меняться, принимая различные формы, пока Магнус не увидел перед собой огромную изменчивую тень из Великого Океана.
– Когда-то я назвался тебе Хоронзоном, Обитателем Бездны и демоном рассеяния, но всё это – бесполезные ярлыки, которые навешивают на меня смертные, они утрачивают смысл, как только кто-то их произносит. Я существовал с начала времён и останусь до конца Вселенной. Имена не имеют для меня значения, мне подходит любое имя, и ни одно не отражает моей сущности. На несовершенном наречии твоей неоперившейся расы ты можешь называть меня богом.
– Ты был одним из тех, кто помог мне спасти легион! – с замиранием сердца сказал Магнус.
– Спасти? О, нет! Я только отсрочил их судьбу, – ответила тень. – Но сегодня отсрочка заканчивается.
– Нет! – вскричал Магнус. – Пожалуйста, только не это!
– Надо платить за то время, что я подарил твоим сыновьям. Ты знал об этом, когда принимал в подарок мою силу. Пора выполнять условия сделки.
– Я не заключал сделку, – возразил Магнус. – По крайней мере, не с таким, как ты.
– О, ты это сделал, – рассмеялись глаза. – Когда ты в отчаянии звал на помощь в глубинах варпа, когда молил спасти твоих сыновей, ты слишком близко подобрался к солнцу, Магнус. Ты предлагал свою душу, чтобы сберечь их, и это обещание нужно выполнить.
– Тогда заберите меня, – заявил Циклоп. – Оставьте мой легион, и пусть они и дальше служат Императору. Они ни в чём не виноваты.
– Увы, но они испили из того же источника, что и ты, – сказали глаза.
Мотивы Магнуса были искренни, в этом нет сомнений. Он пал, потому что был хорошим отцом, вероятно – лучшим во всей этой истории. Но это не отменяет того факта, что он нарушил запрет Императора. Не осознавая собственных действий, он заключил сделку с дьяволом и тем обрёк себя и своих сыновей. Фактически именно это событие стало отправной точкой Ереси. Причём задолго до того, как Лоргар задумал величайшее предательство (которое, возможно, вовсе не является предательством, по крайней мере – не в общепризнанном смысле).
В рассказе «Шестой культ отверженных» Дэвида Гаймера говорится о небольшой группе воинов из легиона Тысячи Сынов, которые хотели основать новый орден. Орден, который всецело посвятил бы себя изучению варпа. Магнус ответил на прошения Хакориса, лидера этой группы, и выслушал его.
Любопытно, что во время того судьбоносного разговора Алый Король вспомнил притчу об Икаре, который слишком близко подлетел к солнцу, опалил свои искусственные крылья, упал и разбился. Спустя многие десятилетия эту же притчу вспомнит Тзинч, но теперь Икаром будет уже сам Магнус.
Однако я вспомнил о Хакорисе по другой причине. Дело в том, что сержант Акет Хакорис должен был умереть, поддавшись Изменению Плоти. Однако он выжил, потому что в то же самое время Магнус заключил свою сделку. Он не рассказал Акету, как именно спас его. Это подвигло Хакориса начать исследования, которые в конечном итоге привели его к… Хоронзону.
Рука Магнуса сомкнулась вокруг горла Хакориса и оторвала легионера от земли так, как человек мог бы поднять вещь, чтобы внимательнее рассмотреть её. Хакорис был без брони, но силовой доспех ничего бы не изменил. Вся ментальная защита, сооруженная им вокруг себя, рассыпалась в присутствии примарха.
– Я солгал Императору, – сказал Магнус. – Я солгал своему легиону. Но только раз. Чтобы спасти всех нас. Вот твоя истина, Акет, твоя панацея просвещения.
Из изначального вихря выплыли существа, созданные целиком из глаз, зубов и чешуи, привлечённые психическим маяком, которым являлся Магнус Красный.
– Здесь, в своём отчаянии, я искал силу для спасения моих Тысячи Сынов. И здесь я её нашел. Ариман не знает об этом. Амон не знает. Спроси себя, почему я решил, что так должно быть.
– Я говорил с варп-существом, – задыхаясь, сказал Хакорис, доведённый до слез признанием примарха. – Оно назвало себя… Хоронзоном.
Магнус сильнее надавил на горло Хакориса. Только благодаря чуду или невероятному терпению он не сломал шею легионеру.
– Тогда ради блага легиона ты сделаешь то же, что и я когда-то, – сказал Магнус. – Ты солжёшь.
Циклоп рассказал Хакорису правду, заключив его в своё разум. И конечно, Акет солгал. На открытых слушаньях он умолчал о результате своих изысканий и новый орден не был основан. Вот только Хакорис продолжил исследования, и в его действиях мы просто не можем не увидеть отражение действий самого Магнуса. Особенно показательны мысли Акета, которыми заканчивается рассказ «Шестой культ отверженных» Гаймера:
– Хоронзон, – пробормотал он.
Пламя наклонилось к нему и задрожало. Он улыбнулся.
Его отец ошибался. А он был прав. И собирался доказать это.
Алый Король сделал то же самое. Тзинч сыграл на его искренности и привёл примарха во тьму, из которой тот уже не смог выбраться. Никто бы не смог. Безусловно, это многогранная и трагическая история, но сегодня я вспомнил о ней и привёл все эти цитаты лишь для того, чтобы показать – Алый Король совершенно точно не знал о Хаосе. Он не знал, кто такой Тзинч. Он не знал о других богах. Он даже не вполне понимал, кто такие демоны.
И дело не в том, что Алый Король был ослеплён гордыней (ладно, дело не только в этом). Владыка Перемен в вышеприведённой цитате из «Тысячи Сынов» Макнилла прямо говорит, что Магнуса «вели» с рождения и Четвёрка сделала всё, чтобы он не узнал правду до самого последнего момента.
Разумеется, нельзя не представить вариант развития событий, при котором Император и Малкадор раскрыли Алому Королю истину о Хаосе. Как бы история развивалась в этом случае? Возможно, Ереси не было бы? Возможно. И даже вероятно. Но ещё более вероятно то, что Алый Король ни при каких обстоятельствах не дал бы своим сыновьям страдать. Финал «Ярости Магнуса» Макнилла снимает любые вопросы и развеивает все сомнения на этот счёт.
Что ж, среди предателей у нас остаётся всего три потенциальных кандидата. Точнее – два. Потому что Ангрон, при всём уважении, не мог быть тем, кто единственный из примархов узнал правду. И дело не в том, что Красный Ангел был напрочь лишён психического потенциала, а потому не интересовался варпом. Это не так. В новелле «Раб Нуцерии» Иена Сент-Мартина, который рассказывает в том числе о становлении примарха, есть следующий эпизод:
Внимание Ангрона привлекают всхлипы. Он всматривается в полумрак пещеры и видит дрожащего на земле юношу со свежим клеймом работорговца.
– Джокура, – говорит Ономай. – Вчера мальчик впервые побывал на Красных Песках, едва выжил. Как и все мы, теперь он боец, но не может убежать с арены даже во сне…
Ангрон встаёт, и, перешагивая через спящих рабов, направляется к Джокуре. Примарх смотрит на юношу, трясущегося в позе эмбриона. Лоб молодого раба блестит от пота.
– Оставь его в покое, – говорит Ономай. – Ему придётся привыкнуть к мучениям, если он хочет выжить.
Медленно опустившись на колени, Ангрон кладёт руку на плечо мальчика с нежностью, какую нельзя ожидать от человека его размеров. Примарх закрывает глаза, и Тэтус чувствует боль мальчика, как свою собственную: жар, клинки, крики и брызги горячей крови… Ангрон на мгновение вздрагивает, и мальчик замирает. Его всхлипы стихают, сменяясь глубоким сном.
Это Ангрон до Гвоздей Мясника, настоящий Ангрон. Повествование здесь идёт от лица Тэтуса, псайкера Двенадцатого легиона, который возвращается в прошлое примарха. Он видит и чувствует всё, что видел и чувствовал его генетический отец.
Другие рабы видят, что Ангрон сделал для Джохуры. Они подползают к примарху: страх и подозрение, исходящие от них, смешиваются с благоговением, желанием прикоснуться к чуду. Ангрон замечает что-то странное в их глазах, что-то, чего он никогда раньше не встречал…
Надежду.
В ту ночь они спят, положив руки друг на друга, и замыкает эту цепь Ангрон. Тэтус чувствует, как боль братьев и сестёр мучает примарха, пока он поглощает их страдания.
Библиарий видит, как закаляется воля его молодого отца. Ангрон смотрит на своих хозяев-мучителей и плачет кровавыми слезами, ибо знает, что грядёт расплата. Вскоре он покинет эту пещеру и сметёт Высоких Всадников с их позолоченных тронов. Он подарит своим братьям и сёстрам свободу, даже если ему придётся пролить океаны крови.
Но не сегодня. Сегодня он даст им то немногое, что у него есть. Хотя бы на короткое время он дарует людям отсрочку от пыток, что пожирают их жизни… Вскоре наступит утро и принесёт горячую пыль, но до тех пор Ангрон будет страдать, чтобы дать своей семье хоть немного покоя.
Сложно представить, что когда-то Красный Ангел был таким. Добрым, жертвенным и сострадательным. При этом он обладал уникальной психической способностью – примарх забирал боль других и растворял её в себе. Так что да, он был псайкером, как и остальные его братья. Причём невероятно сильным псайкером и его реальный потенциал вряд ли получится оценить.
Однако в истории Ангрона до событий «Предателя» Аарона Дэмбски-Боудена нет даже намёка на то, что Двенадцатый примарх и его легион интересовали Кхорна. Учитывая репутацию легиона, тотальную имплантацию Гвоздей Мясника и сломленного, сходящего с ума примарха, справедливо предположить, что их путь был предопределён. Но это правда лишь отчасти. Ведь в Исстванской Чистке почти треть Пожирателей Миров сохранила лояльность.
Как я уже отметил в начале этого разговора, если Кхорна кто и интересовал, то это был совсем другой Ангел. Ангрона Кровавому Богу преподнёс Лоргар, который искренне хотел спасти брата и видел единственное решение.
Ангрон попятился. Его взгляд был разгорячен, в противоположность холодным глазам брата.
– Их нельзя вынуть. И я буду драться со всяким, кто попытается это сделать. Если они и убивают меня, то этакая смерть меня устраивает, без страха и сожалений.
Теперь уже взгляд Лоргара запылал.
– Я спасу тебя, Ангрон. Сражайся со мной, ненавидь меня, верь мне – это неважно. Я затащу тебя в бессмертие, которого ты заслуживаешь.
– Их нельзя вынуть! – Ангрон потянулся к цепным мечам и чуть было их не выхватил. Он мучительно пытался обуздать эмоции, словно поддаться ярости здесь и сейчас означало доказать правоту Лоргара.
– Я не стану их вынимать, – Аврелиан шагнул к брату, примирительно разводя руки. – Однако у владык, которые вбили Гвозди тебе в череп, больше знаний об их функционировании. Я выясню всё, что им известно об этих подлых устройствах, а затем буду жечь их отвратительный мир, пока вся поверхность не превратится в стекло. И ты будешь рядом со мной, неся возмездие, которого якобы больше не хочешь. Если существует способ как-то спасти тебя, я это сделаю. Клянусь.
– Но зачем тебе меня спасать?
На лице Лоргара проступило разочарование.
– Почему в нашем роду все обязательно задают этот вопрос, недоверчиво скалясь? – он вздохнул. – Ты мой брат. Я избавлю тебя от боли, насколько смогу, и уберегу от вреда, если окажусь в силах.
Безусловно, у Аврелиана были и другие мотивы, но в «Предателе» Дэмбски-Боудена подчёркивается их связь. Лоргар действительно любил брата и вознёс его до Демон-принца, чтобы тот мог избежать затянувшейся агонии и неминуемого конца.
Кровавый ливень нагрелся так, что порождал туман и смывал краску с потрескавшегося керамита сражающихся воинов. Лоргар не переставал петь, произнося Имена и взывая к ним, чтобы они повиновались, как обещали. Он дал им океаны крови и зажёг миры. Теперь они были перед ним в долгу. Он обменял триллионы жизней на одну-единственную. Никто не посмеет сказать, будто Лоргар Аврелиан не был верным братом.
Многие и в лоре и комьюнити уверены, что Уризен обрёк брата на куда более худшую участь, чем смерть, но в действительности это спорный вопрос. В «Отголосках Вечности» Дэмбски-Боудена Ангрон описан как существо, для которого есть только битва. Он больше не рассуждает и не страдает. Так что с определённой точки зрения Лоргар достиг своей цели – он не дал Ангрону умереть и избавил его от угрызений совести, которые мучили покалеченную душу Красного Ангела едва ли не сильнее, чем Гвозди Мясника терзали его разум и тело. В подтверждение приведу цитату из «Отголосков» Дэмбски-Боудена:
Личность Ангрона – в той мере, в какой он вообще оставался собой, – теперь свелась к кипящему вороху синапсов. Он не обладал способностью рассуждать, потому что вихрь внутри головы не позволял ни ощущениям, ни воспоминаниям развиться в мысли. Вместо мозга у него плескалась токсичная жижа, пронизанная искрящимися кабелями. Многослойный разум сменила ярость, настолько полная и неприкрытая, что граничила со счастьем.
Про Ангрона можно ещё многое сказать, но я обещал не углубляться. Тем более, что приведённых цитат и озвученных тезисов более чем достаточно для подтверждения главной мысли. Красный Ангел совершенно точно не был тем, кого Хаос пытался извратить, но он выстоял и за это отец открыл ему правду.
Следующий кандидат – Альфарий. О нём я уже сказал главное – Двадцатый (а на самом деле – первый) пробыл в варпе меньше остальных братьев, но – лишь для материального мира. Сколько на самом деле его капсула странствовала в Имматериуме – вряд ли когда-нибудь станет известно. Момент встречи Альфария с Императором детально описан в новелле «Голова Гидры» Майка Брукса. Нас интересуют три момента, вот первый:
Я не знал, где нахожусь и как здесь очутился, но мне было известно моё имя. В какой-то момент его шепнули, в этом я был уверен, и тогда я повторил его про себя в первый раз.
Я Альфарий.
Получается, кто-то сообщил примарху его имя, и это был не Император. Потому что чуть позже Повелитель Человечества прямо спросит у Альфария, знает ли он, как его зовут. Но кто тогда коснулся разума Двадцатого раньше, чем это сделал его отец? Кажется, что это мог быть только кто-то из Четвёрки. Тем более, что она определённо повлияла на Альфария, разделив его надвое во всех смыслах.
Он опустился на колени и протянул ко мне руку.
Я позволил себя осмотреть. Не знаю, каким словом это описать. Моя голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону, и в какой-то момент я понял, что меня изучают не только визуально. Во мне росло ноющее чувство, что со мной что-то не так, что я каким-то образом пострадал.
– Всё… как и должно быть? – спросил я.
Последовала короткая заминка, прежде чем голос ответил, но когда он заговорил, то звучал уверенно, спокойно и непоколебимо.
– Да. Да, всё так.
Мне следовало успокоится, но я не мог. Теперь, думая об этом, я понимаю, что не всё было так, как должно быть. Чего-то не хватало, чего-то, что я не мог выразить словами. Я не был цельным. В какой-то момент у меня что-то отняли.
Альфарий и сам понимал, что подвергся некоему влиянию. Понимал, но – не знал. Он не знал ничего о Хаосе и нам не известно, чтобы Малкадор или Император что-то ему разъясняли. Более того – не было противоборства, Альфарий не сопротивлялся влиянию, не проявил смелость, о которой говорил Сигиллит в том диалоге с Дорном, Сангвинием и Ханом.
– Но кто я такой? – набравшись смелости, спросил я. – И кто ты?
– Я Император, – ответил Он тёплым голосом. – Твой отец. Что касается того, кто ты… Ты мой сын. Знаешь, как тебя зовут?
Я посмотрел в ответ, вглядываясь в сияние.
– Я Альфарий.
Из «Головы Гидры» Брукса мы знаем, что Альфария не сразу представили общественности. Например, Хорусу он представился сам, пробравшись на его флагман. Император и Малкадор лично обучали Двадцатого примарха и много времени провели вместе с ним. Однако, повторюсь, мы ничего не знаем о том, чтобы ему раскрыли правду о Хаосе.
Кажется, что куда больше Альфарию рассказал / показал Кабал, а до чего-то он впоследствии дошёл самостоятельно. Поэтому большая часть Альфа-легиона в итоге предпочла оставить ряды предателей. Хотя по меньшей мере половина и раньше сражалась на своей собственной стороне вплоть до событий романа «Рабы Тьмы» Джона Фрэнча, когда Альфарий официально отказался сражаться на стороне Луперкаля. Правда, всё равно сражался ещё некоторое время, окончательно порвав с предателями лишь в «Преторианце Дорна» Фрэнча.
Часть третья – Верность сама по себе награда
Итак, из предателей остались Лоргар и Мортарион. Но о них поговорим позже, а сейчас перейдём к лоялистам. В самом начале сегодняшней беседы мы поняли, что Сангвиний, Дорн и Хан – потенциально все трое могли знать правду. Но так как прямых подтверждений этому нет, ищем дальше.
Лев Эль’Джонсон, Повелитель Первого, Рыцарь Калибана. Не самый хороший парень в таймлайне 30к, но безусловно верный. Далеко не выдающийся стратег, совсем не лучший боец, спорный и даже ненадёжный союзник. Властолюбивый и заносчивый, с наклонностями откровенного маньяка, но – преданный своим клятвам.
В новелле «Повелитель Первого» Дэвида Гаймера отношения Льва и Императора раскрыты в полной мере. Например, в одном из эпизодов на «Императоре Сомниум» Повелитель Человечества рассказывает Эль’Джонсону историю древнеегипетской правительницы Хатшепсут. Она правила ярко и справедливо, но наследовавший ей Тутмос Третий завидовал успехам Хатшепсут, поэтому приказал уничтожить все записи о ней.
– Порой прошлое несёт слишком много проблем, чтобы увековечивать его в камне, восславлять статуями… или золотыми аквилами имперского знамени. Иногда его лучше уничтожить, чтобы не осталось ничего, кроме пепла и мрака.
– Но история всё же помнит эту императрицу.
– Потому что у Тутмоса не было своих Тёмных Ангелов.
Роль Льва в планах Императора совершенно понятна. Как понятно и то, что калибанцу были доверены многие тайны, запретные и попросту несуществующие для остального Империума. В первую очередь это касается Эксциндио, боевых машин времён Долгой Ночи, обладавших полноценным искусственным интеллектом.
В «Повелителе Первого» Гаймера рассказывается, как Лев задействовал протокол «Икар», освободив Эксциндио для битвы с автохтонаром кравов. Также нам известно, что несколько боевых машин были выпущены во время Трамасской кампании против Кёрза (который успешно перебил большую часть, но Эксциндио сделали своё дело – задержали Ночного Призрака, дав Тёмным Ангелам время отступить и перегруппироваться).
Про Эксциндио не знал никто, кроме Льва и нескольких воинов из Крыла Железа (это крыло, напомню, специализировалось на тотальном уничтожении противника грубой огневой мощью, сюда входили все артиллеристы, дредноуты и операторы тяжёлой техники). Для всего остального Империума ни один ИИ не пережил Эру Раздора. И если Император доверил Эль’Джонсону эту тёмную тайну, о чём ещё мог знать калибанец? Особенно учитывая эту двусмысленную фразу из «Повелителя Первого» Гаймера:
Эль’Джонсон видел перед собой фигуру в золотой мантии и капюшоне поверх изумрудного доспеха, украшенного непостижимыми узорами филиграни. Но лик Императора терялся за ореолом ослепительного света.
Братья описывали лишь разные Его личины.
Только Лев знал правду.
Только Лев знал правду. Возможно, Гаймер здесь даёт нам самый прямой ответ из возможных? Ведь, кроме прочего, Эль’Джонсон был связан с Хаосом непосредственным образом, с самого начала своей истории. Он рос на Калибане, который буквально пропитывала энергия варпа. В сердце планеты жил Уроборос, вместе с Тухульхой и Чумным Сердцем составлявший непостижимый Триумвират, неизвестно кем и когда созданный, но определённо не без участия демонов.
Я не буду углубляться в историю Калибана, хотя для полноты картины стоит многое рассказать, как минимум – о Смотрящих-во-тьме, Ордене Волка и Сайферах. Но обо всём этом мы уже говорили на стримах про Тёмных Ангелов и их примарха. Поэтому здесь я приведу лишь одну короткую цитату из «Повелителя Первого» Гаймера, чтобы сразу расставить все точки:
Примарх ощутил рябь в эфире, когда автохтонар направил свой разум к ним, однако логические процессы микросхем, сталь и медь отбросили назад сознание владыки ксеносов.
Лев тонко чувствовал варп. Вероятно, научился этому ещё будучи ребёнком, в калибанских лесах, где долгое время выживал в одиночестве. И это не единственный эпизод, где Повелитель Первого пользуется псайкерскими способностями. Например, благодаря своему варп-чутью он нашёл Кёрза на Макрагге, что дало ему неоспоримое преимущество в последовавшем поединке.
А теперь давайте вспомним, как во время Калибанского крестового похода Эль’Джонсон пощадил одного из рыцарей Ордена Волка и сделал его своим Сайфером. Более того – примарх сохранил орденскую библиотеку, где хранились колдовские гримуары. Лев скрыл библиотеку ото всех, но впоследствии Лютер отыскал те книги, нарушив запрет старого друга. И кстати, Лютер довольно легко постигал демонологию в том числе потому, что Калибан был осквернён и грань между мирами здесь давно уже едва не рвалась (а места как раз и рвалась).
Учитывая вышеприведённые факты, справедливо предположить, что Лев Эль’Джонсон до прибытия Императора на Калибан вполне мог сталкиваться с демонами. И нет сомнений, что примарх устоял перед посулами тьмы, ведь, как показала схватка с автохтонархом кравов, он обладал поистине непобедимым разумом. С другой стороны, в «Гибельном Шторме» Аннандейла Эль’Джонсон всё же поддаётся влиянию Хаоса и едва не убивает Сангвиния. Так что не будем идеализировать способности калибанцам, полным иммунитетом он не обладал.
Так или иначе, Лев действительно хорошо подходит на роль примарха, который в самом начале своего пути узнал о Хаосе и отверг его, за что Император открыл ему эту тайну, наряду со множеством других тёмных секретов. Умозаключение выглядит логично, но оно неподтверждаемо. Поэтому идём дальше.
Леман из Руссов, Повелитель Зимы и Войны. Сегодня я уже упомянул про силу Фенриса, и в этом вопросе «Ярость Магнуса» Грэма Макнилла расставила все точки – Русс не лгал, когда говорил, что его рунные жрецы не используют варп.
– Ледяное сердце Фенриса далеко, и его песня – не более, чем шёпот на ветру, – пояснил Бъярки. Голос рунного жреца звучал странно, будто эхо из пещеры. – Но мировая душа Терры… Древняя и могучая. Сила, что движется внутри её ядра и течёт по границам её плит – величайшая, которую я когда-либо чувствовал.
Бъярки протянул ему окровавленную перчатку.
– Возьми мою руку, Аток Абидеми, и мы полетим, как драконы льда и пламени!
Саламандр схватил его за предплечье, и Бъярки с силой опустил посох. Камень под ними раскололся от силы удара, неспособной возникнуть в этом мире, будто древко посоха вонзилось в самое сердце планеты.
Такая мощь. Поистине, куда ещё могли завести видения Всеотца, как не сюда…?
Энергия потекла по волокнам и изгибам посоха и мощным потоком хлынула в Бъярки и Абидеми, обретая форму наследия чести, которое несли оба воина. Ледяные кинжалы, острые как лезвия, взвились вокруг них. Морозные ветры завывали подобно клыкастым спутникам Волчьего Короля, а жар выгорающего пепла покрывал кожу рунного жреца волдырями.
Свет яркой вспышкой взорвался над воинами – пара переплетающихся форм – змеевидных, живых. Они обвились друг вокруг друга, поднимаясь всё выше, крича в миг рождения, будто мир смертных был им чужд и враждебен. Одна из форм сияла белым, ослепляя своим невероятным блеском – то был вставший на дыбы волк, сотканный из сказаний и легенд холодного Фенриса.
Другая форма была противоположностью первой во всех отношениях – огромный дракон из густого дыма, пронизанный пылающими прожилками расплавленной лавы. Его глаза – тлеющие угли в самом сердце кузницы – были готовы испустить пламя, а зубы и когти напоминали чёрные, как смоль, крючья.
Они поднимались над Бъярки и Абидеми, с воем сотрясая землю, извиваясь вокруг собственных тел, пока природа их противоположностей не разлучила две древние формы. На крыльях из огня и золы близнецы-аватары обрушились на Магнуса с рёвом освобождённого возмездия.
Сам по себе этот эпизод лишь даёт намёк, который становится фактом чуть позже, когда у Золотого Трона Космические Волки и Саламандры сражаются против легионеров Тысячи Сынов. Телеэфирная защита дворца, созданная подавлять колдовство и любые порождения варпа, ослабляет Аримана и его воинов, но никак не влияет на рунного жреца Бёдвара Бьярки. А ещё, к вопросу о мировом духе планеты, – в лоре есть экзодиты, которые «фильтруют варп» как раз через таких вот духов.
Если эта тема интересует вас на более глубоком уровне, вновь отсылаю к своему стриму «Рунные жрецы не используют варп». Сейчас важно то, что псайкеры Космических Волков, по всей видимости, действительно не манипулировали имматериальной энергией в привычном смысле, хотя и знали, как это делать (что подтверждает арка Охтхере и Аримана из «Тысячи Сынов» Макнилла). Таким образом, вероятность столкнуться с Хаосом была для Волков куда ниже. С другой стороны, Охтхере хорошо знал о «хищниках варпа», а значит – он или его братья по вюрду всё-таки уже сталкивались с демонами.
По итогу, сложно однозначно утверждать, что знал сам Русс. Учитывая сюжет «Волчьей погибели» Гая Хэйли, где рунный жрец Ква буквально за руку ведёт примарха в фенрисийский Нижний Мир и помогает ему не заблудиться по пути, очевидно, что собственные познания Лемана в этой области невелики.
Нужно отметить, что Нижний Мир тоже вызывает много вопросов. На шестом стриме про Космических Волков я наглядно показал, что это не варп и уж точно не локация в Царствах Хаоса, а скорее карманное пространство, сформированное при участии планетарного духа Фенриса. Это важно потому, что в Нижнем Мире Леман не делает разницы между его владыкой – Эрлкингом, подчинёнными владыки – вульфенами и Амароком – единственным существом, которое в тексте прямо названо демоном (более того – демоном-гостем и Эрлкинг в одном из эпизодов напоминает ему об этом).
Внимательный читатель может обратить внимание на то, что Русс использует в своей речи те же слова, что и рунические жрецы. Например, малефикарум или вихты. Малефикарумом Волки называют колдовство и всё с ним связанное. Под вихтами они подразумевают не только демонов, но и любых существ нематериальной природы. Но одно дело – иметь общее представление о том, что такие явления имеют место. И совсем другое – понимать их суть. Учитывая, что для Русса демон Амарок и его собственное тёмное отражение Эрлкинг выступали созданиями одного порядка, вряд ли Повелитель Зимы и Войны действительно хорошо разбирался в подобных материях.
Стоит учесть и то, что Русс обладал псайкерскими способностями. Вот цитата из новеллы «Великий Волк» Криса Райта:
Он не спешил, не рвался в атаку. Леман просто шёл в гущу сражения, будто дух урагана, грозный и несокрушимый, и перед ним неслась психическая ударная волна, которая выжигала нервы, разрывала сердца и обездвиживала конечности. Весь зал словно бы сжался, дрожа от страха в присутствии Русса.
…
Примарх грузно шагал к чудовищной машине, сметая фаашских солдат, не успевших убраться с дороги от изумления или по нерасторопности. Тот же вюрдовый ураган, что ошеломил дуланцев, наполнил легионеров жизненной энергией, и они устремились в бой с кличами: «Фенрис! Хейдур Рус!»
Яркое описание, но совершенно неконкретное. В том смысле, что непонятно – мог ли Русс управлять своей уникальной способностью. На Фенрисе его наставниками были рунические жрецы. Затем он многие годы находился под опекой Малкадора. Между этими двумя установилась сильная связь, они были по-настоящему близки. Учитывая это, мог ли Сигиллит помогать Леману раскрыть свой пси-потенциал? Конечно, мог. Рассказал ли он примарху правду о Хаосе, чтобы сделать сильнее? Сложный вопрос, ведь мы не знаем ситуаций, когда Четвёрка пыталась совратить Волчьего Короля.
На мой взгляд, вероятность того, что о Хаосе знал Русс, куда ниже, чем вероятность то, что о нём знал Лев. Просто потому, что косвенных свидетельств в пользу Эль’Джонсона больше. Здесь, конечно, можно порассуждать о том, что своему палачу Император должен был раскрыть этот секрет. Именно для того, чтобы повысить его устойчивость к посулам тьмы, ведь кто предупреждён – тот вооружён (ага, скажите это Магнусу).
Но Лемана подобные вопросы никогда не интересовали, и до Ереси, насколько нам известно, он с демонами не сталкивался. Кроме того, верность Русса буквально была «вшита» в его гены (как у Вальдора) и на стриме по «Волчьей погибели» Хэйли я уже говорил, что Леман, вероятно, являлся единственным примархом, обладавшим… Нет, полным иммунитетом к Хаосу, по словам Малкадора, не обладал никто. Но устойчивость Русса, очевидно, была выше, чем у любого из его братьев. Поэтому Четвёрка пыталась мешать Волчьему Королю любыми путями, однако никогда даже не пробовала совратить его напрямую.
Дальше будет блиц – Жиллиман, Вулкан и Коракс. Начнём с Робаута. В лоре (по крайней мере, в таймлайне 30к) нет ни одного эпизода, который хотя бы косвенно указывает на связь Владыки Ультрамара с Четвёркой. Ложные боги не пытались совратить его на Макрагге, и в течение Великого крестового похода он не сталкивался с демонической угрозой. Затем, во время Ереси Хоруса он бился с Кором Фаэроном и многое увидел тогда на орбите Калта. Столь многое, что, не раздумывая, отменил Никейский Эдикт (хотя не имел права этого делать).
Сам Жиллиман не обладал психическими способностями (хотя вероятнее, мы просто о них не знаем). Император и Малкадор уважали его и ценили, но никогда особо не выделяли (разве что именно он по какой-то причине получил пополнение из «потерянного легиона», но это отдельная и спорная тема).
Жиллиман никогда не требовал титулов и почестей, он сам их завоёвывал и не претендовал на большее, чем мог достичь. Как верный солдат, Робаут просто делал свою работу и делал её хорошо. Да, у него был изъян, но он не мог стать брешью в ментальной обороне примарха. И всё же ключевым тезисом здесь является то, что до Ереси Идеальный сын не сталкивался с испытаниями тьмы. Так что нет оснований предполагать, будто правду рассказали именно ему.
То же касается Владыки Змиев. На Ноктюрне у него нашлись куда более насущные заботы, чем демоны, – геологическая нестабильность и тёмные эльдары. В ходе Великого крестового похода он не сталкивался с проявлениями Хаоса, а потом, на Исстване V и «Сумраке», ему было уже не до изучения Имматериума.
Затем, когда фульгурит заблокировал «вечность» Вулкана и Артелл Нумеон своей жертвой вернул отца, в том пробудились тайные знания, вложенные в него Императором. Так он создал Талисман Семи Молотов. В то же время Эльдрад Ультран установил с примархом психическую связь, но это даже не доказывает наличие развитых способностей у самого Вулкана, ведь подобная связь может быть установлена в одностороннем порядке.
Дальше – Терра и два поединка с Магнусом. Ни в одном из этих эпизодов Боги Хаоса никак не взаимодействуют с Владыкой Змиев. Его битвы происходят строго в материальной плоскости и даже Алого Короля он побеждает именно своей материальностью, своей физической вечностью (я подробно анализировал этот момент на стриме про «Отголоски Вечности» Аарона Дэмбски-Боудена). Таким образом, крайне маловероятно, чтобы Вулкан изначально знал правду. Вот потом Малкадор уже многое рассказал ему. Но – потом.
Наконец, Корвус Коракс. Его психическая способность нам хорошо известна – он буквально мог становиться невидимым (чем жутко бесил Кёрза). Вот цитата из новеллы «Владыка теней» Гая Хэйли:
Он держался впереди собственной армии, нырял из тени в тень, проносился мимо охранных систем, отключая те, от которых не удавалось спрятаться.
Человеческие взоры было легко обмануть. Среди множества чудесных способностей, которыми Император наградил Коракса, был и дар отводить глаза. Некое врождённое умение, психическое, как считал сам примарх, скрывало его присутствие от разумов людей и многих видов ксеносов.
Стоило ему сконцентрироваться и он исчезал с чужих глаз, пока не становился полностью невидимым. Он обнаружил в себе эту силу ещё в ранней юности, в лабиринтах тюрем Ликея. Поначалу ему было сложно удерживать концентрацию, но со временем получалось всё лучше и лучше. А теперь он мог пользоваться своим даром, чтобы убивать ничего не подозревающих врагов.
Они не видели его даже тогда, когда он оказывался у них прямо перед глазами и разрывал на части.
Обратите внимание – Коракс сам не знает, откуда проистекает его уникальная способность. Он лишь предполагает. Его дар позволяет обмануть разумных существ, но не всех. Так же с охранными системами – некоторые раскрывают его присутствие.
Дар Коракса хорошо послужил ему во время революции на Ликее, однако там он сражался с тиранами, а не с Хаосом. Затем прибыл Император, они с сыном целый день проговорили в Шпиле Воронов и после этого Девятнадцатый примарх, не закончив завоевание Киавара, бросился покорять звёзды.
Что же такого Повелитель Человечества сказал ему? Не раскрыл ли он Кораксу правду о том, что Хаос уже на пороге и нужно поспешить? Это бы объяснило, почему Ворон не завершил начатое и просто отдал Киавар Механикумам. Для жителей планеты, которых он так хотел освободить, ничего не изменилось – они как находились в кабале у гильдийцев, так в ней и остались (во «Владыке теней» Хэйли об этом есть отдельная арка с персонажем по имени Эррин).
Император доверял Корвусу, как ни одному другому сыну. Ведь Ворон был единственным, кого отец пустил в свою лабораторию. Да, Кораксу ещё предстояло справиться с системой защиты, но он получил то, чего не знал даже Альфарий – координаты лаборатории. В итоге, Владыка Воронов проходит испытание разума и получает в своё распоряжение оружие запредельной силы – недифференцированный генотип примархов. Что это, если не показатель абсолютного доверия?
Вот только мы не знаем, чтобы Корвус Коракс сталкивался с Богами Хаоса. Этого не было ни до Ереси Хоруса, ни после. В романе «Потерянное освобождение» Гэва Торпа, где раскрывается сущность Владыки Воронов, он противостоит не колдунам и демонам, а Альфарию, работающему на Кабал. Причём Коракс принимает изменённых рапторов, хотя знает, что они запятнаны варпом.
Но показательнее сквозной сюжет Марка Валерия, о котором я рассказывал на отдельном стриме. Валерий спас Корвуса на Исстване V и в дальнейшем выиграл немало битв с предателями благодаря видениями, которые, как он считал, ему посылает Император. К Яранту Коракс тоже направился благодаря Марку. Позже Валерий станет одним из первых имперских святых, но когда Коракс узнал правду о командующем Терионской Когорты, он изгнал его. Точнее – отправил на Бета-Гармон, где, как все понимали, терионцам не выжить.
История Марка Валерия наглядно демонстрирует, как Владыка Воронов относился к силам, источник которых был ему неизвестен. Или как раз наоборот – очень хорошо известен? Ведь рапторов Коракс в итоге тоже убил. Собственными руками. Со слезами на глазах.
Всё это косвенно указывает на то, что Ворон действительно мог знать правду о Хаосе. Однако у гипотезы есть критический изъян – на Ликее, да и позже Коракс не сталкивался с Четвёркой. А значит, к нему слова Сигиллита из «Потерянных и Проклятых» не применимы. Поэтому, на мой взгляд, он настолько же вероятный кандидат, как и Лев. То есть вероятность существует, но подтвердить её мы не можем. А ведь в нашей истории есть те, кто совершенно точно больше подходит на роль «того единственного». Но о них – в следующий раз…
На сегодня все. С лоялиста – лайк, с хаосита – коммент, с обоих – подписка. Император защищает, Аве Доминус Нокс и Славьте Солнце!
Ещё статьи по вселенной WH40K:
«Отголоски Вечности»: Вулкан и Магнус – кто стоит за кулисами?
Волчья стезя – все поединки Русса
Кархародон Астра: Сердце пустоты
True Aurelian – Part Two. Как Лоргар спас Императора… снова.
Лотара Саррин: Наша убийца
Схизма Марса: предтечи и последствия
Тутеларии Тысячи Сынов: бойся своего ангела-хранителя
Лоргар и Ингефель, Часть 1 – Нефилимы
Трилистник Императора: Служить Человечеству
Севатар: Обрученный с Безумием, Вскормленный Смертью
Рунные жрецы не используют варп
Трудно быть богом: деконструкция целей и мотивов Императора Человечества
Последний иллюминат, или Как Малкадор Империум застраховал
Магнус Красный: ибо умножающий знание умножает печаль
Протопримарх: Ангел Смерти Императора
Феррус Манус: откровение железа
Конрад Кёрз – В начале был страх
Мечтаем о сериале по Ереси Хоруса: идеальный голливудский каст
Корпус Смерти Крига: закаленные в атомном огне
Ангрон Тхал’Кр – мертвые не предают
Робаут Жиллиман – Цезарь гримдарка, который знает, как надо
Леман, мать его, Русс – блиц-обзор Волка Шрёдингера
Хорус Луперкаль: лучшие уходят первыми…
Полистайте ленту канала - там ещё много интересного;)