— Ну не верю я, что у тебя появился парень! — Ульяна поправила съехавшую лямку розового топа и прищурилась. — Когда? Где? Почему я его до сих пор не видела?
Мила переступила с ноги на ногу, разглядывая красный сигнал светофора. Октябрьский ветер трепал полы её серой куртки, забирался под воротник. На асфальте шуршали мокрые листья.
— Слушай, я правда спешу в больницу. Давай потом поговорим?
— В больницу она спешит, — передразнила Ульяна, закатывая глаза. — Вечно ты спешишь куда-то, где тебя никто не ждёт. Лучше бы со мной в клуб сходила. Я тебя познакомлю с таким парнем...
— У меня дежурство, я обещала.
Загорелся зелёный. Мимо с рёвом промчался мотоциклист, обдав их брызгами из лужи. Ульяна отскочила, чертыхнувшись.
— Да кому ты обещала? Этим старикам? Или детишкам-сиротам? Может, сразу в монастырь пойдёшь? — она фыркнула. — Нормальные девушки в твоём возрасте развлекаются, а не корпят над больными.
Мила сжала губы. В горле встал ком.
— Кто-то должен помогать тем, кто в этом нуждается. Не всё же по клубам ходить.
— Ой, началось! Святая Мила спасает мир. Поэтому-то у тебя и нет никого. Кому нужна монашка?
— Пока, Уля. — Мила быстро зашагала через дорогу, стараясь не слушать, как подруга кричит ей вслед про вечеринку в пятницу.
В больничном коридоре пахло хлоркой и варёной капустой. Из приоткрытых дверей палат доносились обрывки разговоров, звяканье посуды, бормотание телевизоров. Мила поздоровалась с медсестрой на посту и направилась в отделение травматологии.
В палате номер восемь она остановилась, услышав громкий разговор.
— Мам, прекрати! Я никуда не пойду.
— Тимур, сынок, ты молодой парень. Нельзя всё время сидеть возле больной матери.
— Я не оставлю тебя одну.
— Вот упрямый! Я не буду выздоравливать, пока ты не найдёшь себе девушку. Так и буду лежать тут.
Мила невольно улыбнулась, слушая этот шутливый спор. Она осторожно постучала в дверь.
— Войдите! — раздался женский голос.
В палате находились две пациентки. Ближе к окну лежала пожилая женщина, дремавшая под капельницей. У противоположной стены расположилась женщина средних лет с загипсованной ногой. На стуле возле кровати сидел парень лет двадцати пяти в потертом синем свитере. Он склонился над подносом с едой, пытаясь уговорить кого-то поесть.
— Добрый день, я из волонтерской службы, — сказала Мила, останавливаясь в дверях. — Помогаю разносить обеды.
Женщина с загипсованной ногой приподнялась на подушках: — Ну наконец-то! А то Тимурка тут из сил выбился - две пациентки, и обе упрямятся. Присаживайтесь. Я Надежда Петровна.
Парень повернулся к двери, и Мила замерла. Такие глаза она видела впервые - теплые, медово-карие, с искрящимися точками света, будто кто-то рассыпал в них крошечные звезды. От его взгляда по щекам разлился жар.
— Здравствуйте, — пробормотала она.
— Рад знакомству, — он чуть наклонил голову. — Послушайте, раз уж вы здесь... Может, поможете? Мама отказывается есть, пока я не пообещаю сходить на свидание.
— Тимур! — возмутилась Надежда Петровна, но в глазах её плясали весёлые огоньки.
— А что? Нестандартные методы лечения тоже бывают эффективны, — подмигнул он Миле.
— И часто вы используете такие методы? — спросила она, расставляя тарелки на прикроватном столике.
— Вообще-то впервые. Но очень уж хочется проверить их действенность.
Надежда Петровна закашлялась, пытаясь скрыть смех. Мила покраснела ещё сильнее.
— Ну что, поможете в лечении? — Тимур смотрел на неё с надеждой. — Один поход в кафе творит чудеса. Правда, мам?
— О да! — с энтузиазмом подхватила Надежда Петровна. — Я уже чувствую, как пневмония отступает и кость срастается.
Мила не выдержала и рассмеялась.
— Хорошо, уговорили. Ради здоровья пациентки.
— Тогда жду вас в шесть у центрального входа, — просиял Тимур.
Весь оставшийся день Мила порхала по больнице как на крыльях. Разносила обеды, читала книги лежачим больным, помогала медсёстрам, а сама то и дело поглядывала на часы.
В шесть вечера она спустилась к выходу. У входа переминался с ноги на ногу Тимур - успел сбегать домой переодеться. Вместо больничного свитера теперь джинсы и потертая кожанка.
— Знаете, — он потер шею, когда они свернули за угол больницы. — Я ведь вас здесь каждый день видел, как вы приходите помогать больным. Поэтому попросил маму подыграть мне сегодня.
— А я думала, это правда такой хитрый способ лечения, — улыбнулась Мила.
— Ну, отчасти. Мама действительно переживает, что я слишком много времени провожу в больнице. Она попала в аварию месяц назад – её сбила машина. Сломаны рёбра, потом началась пневмония... — Тимур вздохнул. — Но она сильная, справится.
— Обязательно справится, — уверенно сказала Мила. — Особенно с таким заботливым сыном.
Они зашли в уютную кофейню на углу. Пахло свежей выпечкой и корицей. За столиками сидели парочки, негромко переговариваясь в полумраке.
— А вы почему стали волонтёром? — спросил Тимур, когда им принесли кофе.
— Просто поняла, что хочу помогать людям, — Мила обхватила ладонями горячую чашку. — Я на третьем курсе учусь, будущий психолог. А в свободное время волонтёрю в больнице и собачьем приюте.
— И как успеваете всё совмещать?
— Не всегда легко, конечно. Но когда видишь, что твоя помощь нужна...
Телефон Милы разразился трелью. На экране высветилось имя Ульяны.
— Извини, — сказала она Тимуру и ответила: — Алло?
— Мил, у меня такой кошмар! — заверещала подруга. — Представляешь, Никита написал своей бывшей! Я случайно увидела переписку в его телефоне. Что мне делать?
Мила посмотрела на сидящего напротив Тимура, который с интересом изучал меню, и впервые в жизни решительно прервала поток жалоб подруги:
— Уля, прости, но я сейчас занята. Давай созвонимся завтра?
— Что? Ты серьёзно? У меня тут личная драма, а ты...
— До завтра! — Мила нажала отбой и выключила телефон.
— Важный звонок? — поинтересовался Тимур.
— Нет, — покачала она головой. — Совсем не важный.
За окном моросил дождь, но в кофейне было тепло и уютно. Они говорили обо всём на свете – о любимых фильмах, о путешествиях, о том, как однажды Мила спасала котёнка с дерева. Время летело незаметно.
На улице Мила вдруг рассмеялась:
— Представляешь, Ульяна, подруга моя, вечно говорила - с кем можно познакомиться в больнице? Только с больными, стариками или ботаниками.
— Подруга, значит? — Тимур легонько тронул ее ладонь своей. — И часто она людей так... сортирует?
Мила почувствовала тепло его пальцев. Вечерний воздух пах мокрыми листьями и корицей из соседней булочной. Она взглянула на больничные окна и тихонько хмыкнула - вот уж действительно, никогда не знаешь, где найдешь.
Прошла неделя. Мила сидела на подоконнике в больничной палате и читала вслух "Маленького принца". Надежда Петровна дремала, слушая её голос. За окном кружились в вальсе жёлтые листья.
— "Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном..." — Мила замолчала, заметив, как открылась дверь.
На пороге стоял Тимур с букетом ромашек.
— Не останавливайся, — он устроился на стуле у маминой кровати. — Интересно, чем там дело кончится.
Мила кивнула и продолжила читать. Голос звучал негромко, спокойно - в самый раз для больничной палаты. За окном кружили листья.
— Ну что, как она сегодня? — спросил Тимур уже в коридоре.
— Лучше. Температура спала, кашель почти прошёл. Врач говорит, через неделю можно будет снимать гипс.
— Спасибо, что проводишь с ней время, — он коснулся её щеки. — Она очень к тебе привязалась.
— И я к ней, — призналась Мила. — Она удивительная женщина.
В этот момент из-за угла вылетела Ульяна в ярко-красном пальто.
— Мила! Наконец-то я тебя нашла! — она осеклась, увидев Тимура. — Ой, а это кто?
— Это Тимур, — представила его Мила. — А это Ульяна, моя подруга.
— Очень приятно, — кивнул Тимур. — Мила, я загляну к маме, а потом зайду за тобой, хорошо?
Когда он скрылся за дверью палаты, Ульяна схватила подругу за локоть:
— Так вот где ты его прятала! В больнице! Ничего себе... А я-то думала...
— Что именно ты думала? — прохладно поинтересовалась Мила.
— Ну, что ты всё выдумала. Слушай, а он ничего такой! — Ульяна понизила голос. — И давно вы встречаетесь?
— Неделю.
— Всего неделю? — разочарованно протянула подруга. — И ты из-за этого отказалась пойти со мной на вечеринку? Между прочим, там был Марк, он про тебя спрашивал.
— Уля, — мягко сказала Мила. — Я не хотела идти на вечеринку не из-за Тимура. Просто это не моё.
— Да брось! Что может быть лучше хорошей тусовки? Сидишь тут целыми днями среди больных и стариков...
— Знаешь, — перебила её Мила, — мне кажется, нам пора признать очевидное. Мы с тобой очень разные. И это нормально.
Ульяна уставилась на неё с открытым ртом:
— Ты что, обиделась? Из-за того, что я сказала про больных? Я же просто...
— Нет, я не обиделась. Просто поняла кое-что важное. Ты живёшь своей жизнью, я – своей. И нам больше не по пути.
— Ты... ты меня бросаешь? Как парень?
— Я не бросаю. Я отпускаю. Нам обеим так будет лучше.
Ульяна постояла ещё минуту, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Потом развернулась и зацокала каблуками по коридору.
Мила смотрела ей вслед и чувствовала странную лёгкость. Словно отвязала тяжёлый воздушный шар, который долго тянул её вниз.
В палате Надежда Петровна не спала – читала журнал, пока Тимур поправлял капельницу.
— А я тут сына расспрашивала о ваших планах на выходные, — подмигнула она Миле. — Может, сходите в театр? Тимур в детстве обожал оперетту.
— Мам! — возмутился Тимур. — Не надо сватать нас каждые пять минут.
— А что такого? — невинно поинтересовалась Надежда Петровна. — Я же должна убедиться, что мой сын в надёжных руках.
Мила рассмеялась:
— Не волнуйтесь, я о нём позабочусь.
— Вот и славно! — обрадовалась Надежда Петровна. — А то он такой рассеянный – вечно забывает поесть, когда работает.
— Кстати о работе, — спохватился Тимур. — Мила, подождёшь меня внизу? Мне нужно маме лекарства дать.
В холле было немноголюдно. Мила присела на банкетку у окна, разглядывая проезжающие машины. Рядом тихо гудел автомат с кофе. Медсестра везла по коридору каталку с капельницами.
— Задумалась? — Тимур присел рядом, положив руку ей на плечо.
— Да, — она повернулась к нему. — Знаешь, я сегодня рассталась с подругой.
— С той эффектной девушкой в красном?
— Угу. Мы дружили с первого класса. Но люди меняются.
— И это нормально, — кивнул Тимур. — Главное – оставаться верным себе.
Он достал из кармана куртки небольшую коробочку:
— Вот, купил тебе кое-что. Открой.
Внутри лежала серебряная подвеска в форме сердца.
— Это... — Мила запнулась.
— Просто захотелось сделать тебе подарок, — улыбнулся Тимур. — Можно?
Он осторожно застегнул цепочку на её шее. Подвеска легла точно в ямочку между ключицами.
— Красиво, — прошептал он.
В этот момент из приёмного покоя донеслись крики. Распахнулись двери, санитары вкатили каталку с пострадавшим в аварии. Мила вскочила:
— Прости, я должна помочь.
— Беги, — кивнул Тимур. — Позвоню вечером.
Она побежала вслед за каталкой, на ходу доставая из сумки бахилы и маску. Вот оно – её призвание. Быть там, где нужна помощь.
Выписку Надежды Петровны праздновали в кафе, где Мила с Тимуром были на первом свидании. За окном падал первый снег, превращая город в рождественскую открытку.
— Ну что, молодёжь, — Надежда Петровна отставила пустую чашку. — Когда свадьба?
— Мам! — простонал Тимур. — Мы встречаемся всего месяц.
— И что? Я за твоего отца вышла через две недели после знакомства. И прожили душа в душу двадцать лет.
— До аварии, — тихо добавил Тимур.
Мила накрыла его руку своей. Она знала эту историю – отец Тимура погиб в автокатастрофе пять лет назад. С тех пор они с матерью жили вдвоём.
— Так, никаких грустных мыслей! — скомандовала Надежда Петровна. — Я жива-здорова, у сына прекрасная девушка, чего ещё желать?
— Может, внуков? — подколол Тимур.
— О, даже не начинай! — рассмеялась Мила. — А то она и правда начнёт строить планы.
Надежда Петровна сделала вид, что обиделась:
— Вот так всегда – стоит заикнуться о внуках, как дети сразу отмахиваются.
После кафе они проводили Надежду Петровну домой и пошли гулять по заснеженному парку. Фонари отбрасывали желтоватые круги на свежий снег.
— Слушай, — вдруг сказал Тимур. — А ведь мама права.
— В чём?
— Зачем тянуть? Я знаю, что ты – та самая. Единственная.
Мила остановилась:
— Ты это серьёзно?
— Более чем, — он развернул её к себе. — Выходи за меня замуж.
— Но мы знакомы всего месяц! — повторила она его недавние слова.
— И что? — улыбнулся он. — Мои родители поженились через две недели после знакомства. И были счастливы.
Мила смотрела в его глаза, полные любви и надежды, и понимала – он прав. Мила смотрела на падающий снег, на его взъерошенные ветром волосы, и вдруг поняла - все правильно.
— Хорошо, — она улыбнулась. — Давай поженимся.
Тимур подхватил ее на руки, чуть не поскользнувшись на обледенелой дорожке. Какая-то бабушка с собачкой покачала головой, проходя мимо.
К вечеру они уже грелись на кухне у Надежды Петровны. На столе дымились чашки с чаем, в вазочке темнело домашнее вишневое варенье.
— Ну что я говорила? — мама Тимура подмигнула. — Не зря же я в больницу загремела. Где бы вы еще встретились?
— Погоди-ка, — Тимур прищурился. — Так это был план? Специально под машину бросилась?
— Скажешь тоже, — она потрепала сына по макушке. — Просто я знала - рано или поздно найдется человек, который полюбит тебя по-настоящему.
Мила часто заморгала и отвернулась к окну - что-то в глаз попало. Надежда Петровна обняла её:
— Добро пожаловать в семью, доченька.
В дверь позвонили. На пороге стояла Ульяна – растрёпанная, с размазанной тушью.
— Мила, прости меня! — выпалила она. — Я такая дура! Можно войти?
Мила переглянулась с Тимуром и Надеждой Петровной. Те синхронно кивнули.
— Проходи, — сказала она. — Будешь чай с вареньем?
— Буду, — всхлипнула Ульяна. — Вы что правда решили пожениться?
— Правда, — улыбнулась Мила. — И знаешь что? Ты будешь подружкой невесты.
— Серьёзно? После всего, что я наговорила?
— Ну должен же кто-то научить меня веселиться на собственной свадьбе.
Они рассмеялись, и Мила подумала – вот оно, счастье. Когда рядом любимый человек и родные люди.
За окном продолжал падать снег, укрывая город белым одеялом. Новым, чистым, как первая страница их истории.
Новый рассказ: