– Боря, ты чего там копаешься? Ужин остынет! – донёсся из кухни голос Зои.
– Да сейчас, сумку разбираю, – Борис засунул руку под кровать, нащупывая место поудобнее для дорожной сумки. Пальцы наткнулись на что-то мягкое. Он потянул находку на себя и замер.
В руках оказался мужской галстук синего цвета, с мелким белым горошком. Борис моргнул несколько раз, разглядывая находку при тусклом свете настольной лампы. Галстук был измят, но явно недешёвый, из натурального шёлка.
– Зой, – позвал он жену, стараясь говорить спокойно. – Зайди-ка сюда на минутку.
Послышались шаги, и в спальню вошла Зоя, вытирая руки кухонным полотенцем. На ней был домашний халат в цветочек, волосы собраны в небрежный пучок.
– Ты что галстук купил? – спросила она.
– Откуда это? – Борис поднял галстук повыше, демонстрируя находку.
Зоя нахмурилась, разглядывая вещь:
– Первый раз вижу. Где ты его нашёл?
– Под кроватью. В нашей спальне.
– Понятия не имею, откуда он взялся, – Зоя пожала плечами и отвернулась к двери. – Пойдём ужинать, всё остынет.
Борис почувствовал, как внутри закипает злость. Три недели командировки он мечтал вернуться домой, к жене, а теперь стоит с чужим галстуком в руках и слушает откровенное враньё.
– Не уходи от разговора! – он швырнул галстук на кровать. – Объясни мне, почему в нашей спальне оказалась мужская вещь?
– Я не знаю! – в голосе Зои появились истерические нотки. – Может, это твой старый галстук?
– Мой? – Борис горько усмехнулся. – У меня никогда не было такого галстука. И ты прекрасно это знаешь.
Зоя молчала, переминаясь с ноги на ногу. В кухне надрывно засвистел чайник, но никто не обратил на него внимания.
– Значит так, – Борис шагнул к жене. – Или ты сейчас рассказываешь правду, или...
– Или что? – перебила его Зоя. – Что ты себе навыдумывал? Я не знаю, чей это галстук и как он попал под кровать!
– Уходи.
– Что?
– Уходи из дома. Немедленно.
– Боря...
– УХОДИ! – заорал он, впервые за три года их брака повысив на неё голос.
Зоя вздрогнула, словно от пощёчины. По её щекам покатились слёзы. Она метнулась в прихожую, на ходу сбрасывая халат и натягивая первую попавшуюся одежду. Через минуту входная дверь хлопнула, и в квартире воцарилась тишина.
Борис рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове крутились обрывки мыслей – командировка, дом, жена, галстук... Он потянулся к тумбочке, достал початую бутылку коньяка и сделал большой глоток прямо из горла.
В коридоре зазвонил телефон. Борис не шевельнулся. Через пару минут телефон зазвонил снова. И снова. На четвёртый раз он всё-таки поднялся и снял трубку.
– Алло! – раздался взволнованный голос тёщи, Надежды Степановны. – Борис, что у вас случилось? Зоя приехала вся в слезах, ничего не объясняет...
– Спросите у своей дочери, – процедил он сквозь зубы и бросил трубку.
Следующие три дня слились для него в один длинный кошмар. Он методично напивался, игнорируя звонки с работы и от родственников. В редкие моменты просветления пытался анализировать ситуацию.
Вот Зоя – его Зоя, с которой они прожили три года. Тихая, домашняя, вечно с книжкой на диване. Могла ли она? Он вспоминал её лицо в тот вечер – растерянное, испуганное... Искреннее? Или хорошая актёрская игра?
Перед глазами всплывала история друга Михаила. Тот работал таксистом, копил деньги на путешествие с женой. А потом случайно подвёз клиента... к собственной квартире. Совпадение? Михаил тоже так думал, пока этот же мужчина не вызвал его второй раз по тому же адресу.
– Классный у неё там ковёр в спальне, зебра такая, – сказал тогда клиент. – Половина города, наверное, его видела.
Михаил развёлся через неделю.
"Нет, Зоя не такая", – убеждал себя Борис. Но червячок сомнения точил и точил душу.
На четвёртый день он проснулся с чугунной головой и первым делом бросился в ванную. Его долго рвало жёлчью. Отдышавшись, Борис посмотрел на себя в зеркало – небритый, опухший, с красными глазами.
"Хорош муженёк", – подумал он с отвращением.
В квартире царил разгром – пустые бутылки, грязная посуда, окурки в чашках. На журнальном столике валялся тот самый галстук – скомканный, в пыли. Борис поднял его, разглядывая узор из белых горошин. Что-то мелькнуло в памяти...
В дверь позвонили. На пороге стояла его мать – маленькая, суетливая женщина в цветастом платье.
– Боренька! Я звоню-звоню, а ты трубку не берёшь! – затараторила она, проходя в квартиру. – И на работе сказали, что заболел. Что случилось? Где Зоя?
– Мам, я не хочу об этом говорить.
– Как это не хочешь? Я мать или кто? – она огляделась. – Боже, что за свинарник! Вот я всегда говорила – не умеет твоя Зоя за домом следить. А ты меня не слушал!
Борис поморщился. Мать никогда не любила Зою, считала недостаточно хорошей парой для сына.
– Мам, перестань...
– Нет уж, дай я скажу! – она заметила галстук в его руках. – О, а это что? Мой подарок на Новый год! А я думала, что ты его выкинул, раз не носишь. Весь в пыли, не стираный...
Борис застыл.
– Какой подарок?
– Галстук, который я тебе на Новый год подарила. Синий, в горошек. Специально выбирала...
– Мам, – Борис схватил мать за плечи. – Ты уверена? Это точно твой подарок?
– Конечно уверена! – она высвободилась из его рук. – Я ещё подумала – дороговато, но сыну не жалко. В новом отделе на Ленина купила, перед самым Новым годом...
Борис опустился на диван, сжимая в руках злополучный галстук. Картинки в голове складывались в единую мозаику. Новогодняя ночь. Много выпивки. Подарки от матери – носки, галстук, одеколон. Он, пьяный, закидывает галстук под кровать... И забывает об этом.
А потом находит его через полгода и устраивает жене скандал.
– Идиот, – пробормотал он. – Какой же я идиот...
– Что такое, Боренька? – встревожилась мать. – Ты себя плохо чувствуешь?
– Мам, – он поднял на неё глаза. – Мне срочно нужно ехать. Прямо сейчас.
– Куда? К врачу?
– Нет. К Зое.
Мать поджала губы:
– Вот ещё! Нечего за ней бегать. Знаешь, я тут с Вероникой разговаривала, соседской дочкой...
– Мам, хватит! – перебил её Борис. – Я люблю Зою. И наделал глупостей. Мне нужно всё исправить.
Он вскочил и бросился в ванную. Холодный душ, бритьё, чистая рубашка... Через пятнадцать минут он уже был готов.
– Поехали, – скомандовал он матери. – Я тебя по пути домой завезу.
– Никуда я не поеду! – упёрлась она. – И тебе не советую...
– Мам, – он старался говорить спокойно. – Или ты едешь со мной, или я вызываю тебе такси. Выбирай.
Мать недовольно засопела, но подчинилась. Всю дорогу она ворчала о неблагодарных детях и их глупых жёнах. Борис не слушал – он думал о Зое.
Вспоминал, как познакомились – в библиотеке, она выронила стопку книг, а он помог собрать. Как гуляли по вечернему городу, говорили обо всём на свете. Первый поцелуй на мосту через реку. Свадьба – скромная, только близкие. Три года счастья.
И вот теперь он едва не разрушил всё из-за собственной глупости и ревности.
Высадив мать у её подъезда, Борис притормозил у мусорного бака и выбросил злополучный галстук. Дальше погнал к дому тёщи – пятиэтажке на окраине города.
Лифт не работал. Он взбежал на пятый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Позвонил в дверь.
Открыла Надежда Степановна – высокая женщина со строгим лицом.
– Явился, – холодно произнесла она. – Зачем пожаловал?
– Мне нужно поговорить с Зоей.
– А она не хочет с тобой разговаривать.
Из глубины квартиры донёсся голос Зои:
– Кто там, мам?
– Никто! – крикнула в ответ Надежда Степановна и попыталась закрыть дверь.
Борис успел просунуть ногу в щель:
– Зоя! Я вспомнил про галстук! Это подарок от матери на Новый год! Я сам закинул его под кровать, потому что выпил и...
Дверь распахнулась. На пороге стояла Зоя – бледная, осунувшаяся, в старом спортивном костюме.
– Правда? – тихо спросила она.
– Правда. Я был пьян, закинул его подальше и забыл. А потом устроил тебе скандал... Прости меня, пожалуйста.
– Мам, оставь нас, – попросила Зоя.
Надежда Степановна поджала губы, но ушла на кухню, демонстративно загремев посудой.
– Зайдёшь? – Зоя отступила в сторону.
Борис переступил порог. В прихожей пахло жареной картошкой и укропом. На полке стояли потёртые тапочки – его тапочки.
– Проходи на балкон, – Зоя кивнула в сторону комнаты. – Там поговорим.
Балкон в квартире тёщи был узкий, заставленный старыми банками и ящиками с рассадой. Они едва поместились вдвоём. Зоя прикрыла дверь и закурила – привычка, от которой она избавилась год назад.
– Рассказывай, – она выпустила струйку дыма.
Борис начал говорить. О новогоднем подарке матери, о том, как закинул галстук под кроватью. О командировке, где считал дни до возвращения домой. О том, как нашёл галстук и сошёл с ума от ревности.
– Почему ты мне не поверил? – перебила его Зоя. – Три года вместе, и вдруг...
– Я дурак, – он провёл рукой по лицу. – История Михаила...
– При чём тут Михаил?
– Помнишь, у него жена... С этим ковром...
– Боря, – Зоя затушила сигарету о перила. – Я не Полина. И у нас нет зебрового ковра.
Он улыбнулся – впервые за последние дни.
– У нас вообще нет ковра.
– И не будет, – она тоже улыбнулась. – Терпеть их не могу. Пыль собирают.
С кухни донёсся звон посуды – Надежда Степановна демонстративно гремела тарелками.
– Поехали домой? – тихо спросил Борис.
Зоя покачала головой:
– Не сегодня. Мне нужно время.
– Сколько?
– Не знаю. Позвоню, когда буду готова.
Он кивнул. Что ж, заслужил.
– Борь, – Зоя взяла его за руку. – Больше никогда так не делай. Не уходи в себя, не молчи. Говори со мной.
– Обещаю.
Она проводила его до двери. В прихожей Надежда Степановна демонстративно протирала пыль с обуви.
– До свидания, – сказал Борис.
Тёща хмыкнула, не поворачиваясь.
Зоя позвонила через два дня. Борис примчался за ней через полчаса.
Дома они долго говорили. О доверии, о страхах, о любви. О том, что нельзя молчать и копить обиды. О том, как важно верить друг другу.
– Знаешь, – сказала Зоя, когда они лежали в постели. – А ведь твоя мама права.
– В чём?
– Я правда плохо убираюсь. Вон сколько пыли под кроватью – галстук пролежал полгода, и никто не заметил.
Борис рассмеялся и притянул её к себе:
– Значит, буду помогать тебе с уборкой. И никаких больше подарков под кровать.
– И никакого коньяка?
– И никакого коньяка, – согласился он. – Только шампанское. По праздникам.
– Договорились, – Зоя поцеловала его в щёку. – А теперь спи. Завтра на работу.
Борис закрыл глаза. В голове мелькнула мысль о матери – надо будет позвонить, извиниться за резкость. Может, даже пригласить на ужин. Без подарков.
– Боря, – прошептала Зоя.
– М?
– А куда ты дел тот галстук?
– Выбросил в мусорный бак. Возле маминого дома.
– Жалко. Мог бы оставить – пригодился бы на следующий Новый год.
– Зоя!
– Шучу-шучу. Спи давай.
В темноте он улыбнулся. Как же хорошо вернуться домой.
Новый интересный рассказ: