Я хотел было податься вперед, но тело словно приросло к ящику. Вместо этого я осторожно зажал в руке медальон, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, мне действительно хотелось подняться на ноги и выглянуть из будки. Но на самом деле порыв можно запросто списать на банальное любопытство. Или же на здравую мысль поймать кого-нибудь из Красных Коней и попытаться разжиться оружием, ведь мой АК-74 так и остался лежать около того злосчастного подъезда. Если только его не нашел кто-то из Пыльников.
Я снова посмотрел на девушку. Нат спокойно лежала с закрытыми глазами. Из-за темноты казалось, что рябящие контуры лица словно живут собственной жизнью, пытаясь слиться и навсегда раствориться на фоне темных волос и обшарпанной стенки. На самом деле мне вовсе не хотелось разрушать этот момент. Я бы с удовольствием продолжил перекидываться с брюнеткой тихими фразами, наслаждаясь осознанием того, что мне удалось ее спасти.
С улицы послышалась торопливые шаги, по которым я сразу же опознал Бабаха.
– Тохан, ты здесь?! – громко спросил он, бесцеремонно разрушив незримую атмосферу, пропитавшую мрак помещения.
– Здесь, – я хрипло отозвался.
– А, – силуэт Кибера заслонил собой дверной проём. – Как Нат?
– Всё хорошо, Вовка-Бабах.
– Ох, ептить! – воскликнул Вишняков, явно не ожидая, что темнота отзовется хриплым голосом. – Это же здорово! Тохан, давай бегом, это Гарик едет! Ты что, не чувствуешь?
– Я чувствую, как ожоги ноют, – буркнул я. – К тому же меня отварами напоили.
– Ладно тебе, потом жаловаться будешь. Вылезай давай! – Вован повернул голову и посмотрел в сторону приближающегося источника света. – Нат, ты не подумай, мы позже все вместе тебя навестим, просто надо сейчас Мезенцева встретить. Но это здорово, что всё хорошо, я так за тебя рад! Мы волновались! Честно. Правда, Гарик не сознается, так что я ничего не говорил. Больше всех Тохан, конечно, переживал.
– Бегите-бегите, – ответила девушка, тихо хмыкнув.
– Палыч, вылезай!
– Иду.
Я собрался с мыслями и поднялся. Тело на удивление легко подчинилось, хотя мне казалось, что я так и не смогу оторвать себя от ящика и стенки. Стараясь лишний раз не крутить головой, я шагнул к дверному проёму. Вишняков спрыгнул с приступки, на которой стоял всё это время, и сделал несколько шагов вперед.
– Всё в порядке, – бросил он, задрав голову и помахав рукой часовым на крышах. – Это наш едет… Точно знаю… Слушай, всё в порядке, странник тебе говорит, ептить!
– Постой, Тохан-Палыч, – окликнула меня темнота.
Я замер в дверном проёме, повернувшись всем телом в сторону источника звука.
Скудных уличных отблесков прогоревшего заката недостаточно, чтобы отразиться в глазах девушки, но всё равно еще можно было различить две синеватые точки, словно парящие в пространстве над подушкой.
– Спасибо…
– Да не за что, – я улыбнулся и выпрыгнул из машины.
На душе стало тепло. Я поправил разлетевшуюся рубашку и сделал несколько шагов, подходя к Вовану, застывшему в нетерпеливой позе, уперев руки в бока. За спиной часовые перекинулась парой недовольных фраз. Заскрипела лестница, видимо, кто-то побежал докладывать о приближающейся машине и Бабахском распоряжении не поднимать панику.
Теперь подсвеченной оставалась лишь узкая полоска неба, в то время как Боливар приближался со стороны кромешной тьмы. А в том, что это именно он, я уже не сомневался, начиная испытывать настойчивое желание покопаться в бардачке буханки, сам не понимая зачем.
– Вот такой сегодня день… – сосредоточенно протянул Вовка.
Вишняков, конечно, славился своим умением странно формулировать мысли, но, похоже, сейчас за этой фразой стояло нечто большее, чем простая констатация факта.
Я посмотрел на друга. Тот как-то чересчур сосредоточенно пялился вдаль. Широко раскрытые глаза казались сейчас еще больше из-за того, что надвигающаяся тьма почти полностью окутала нас. Оборванная косуха и черные брюки и вовсе сливались с пятном темных кристаллов неподалеку. Я чувствовал, что Вован хочет о чём-то поговорить, но не знает, как начать. И стоит ли вообще начинать именно сейчас?
– День отвратительный, – тихо поддакнул я, давая понять, что готов выслушать.
– Так это, – он продолжил смотреть на отблески фар, плывущие над песком. – Что, Тохан, не хотел душу замарать?
– Не хотел, – я признался, прекрасно понимая, что гложет Вовку.
– А она есть? Душа?
– Должна быть, Володь, раз нам с тобой паршиво…
– И какому миру принадлежит?
– В смысле?
– Но мы же из нашего мира ушли. Через несколько еще пробежали и вот здесь оказались. Так где она осталась, душа-то? Какому миру она принадлежит?
– Нам она принадлежит.
– Думаешь?
Я кивнул.
– Ну да, – Вовка одернул куртку, продолжая смотреть вдаль. – Ну да. О, догадался на ближний переключить, молорик!
Вовка бросил на меня секундный взгляд и радостно задрал вверх руку, махая из стороны в сторону. Свет приближающихся фар стал менее интенсивным. К тому же я увидел, что Гарик значительно сбавил скорость. Буханка перестала подскакивать вверх-вниз, плавно заскользив по песчаным наносам.
Видимо, стресс действовал на всех по-разному. На меня нашло какое-то бессознательное отупение, а Вована, наоборот, обуревал ураган внутренних терзаний. Вообще-то Вишнякову несвойственны все эти теологические теории о душе и бренном теле. Но раз заговорил, значит, сильно допекло.
– Это же игра, Володь, – напомнил я ему без какого-либо желания подколоть. – Серьезно, попробуй так воспринять.
– И что, игра стоила этого всего? – Бабах продолжил махать рукой, не глядя на меня.
– Мы спасли Нат и подключили медальоны, если можно так выразиться. Значит, не зря.
Я задумался над собственными словами. И хоть на душе стало тепло от только что услышанного Тохан-Палыча, я не мог не признать, что сейчас поставил жизни близких мне людей выше жизней остальных.
«Это нормально в данной ситуации, – поддержал меня внутренний голос. – Так и должно быть. Иначе можно и с ума сойти…»
– Видишь, как забавно получилось, Тохан, – очень сосредоточенно, словно анализируя собственные слова, протянул Вовка. – Пока мы с Пасидом говорили, то всё понятно было. Не вмешиваемся. Наблюдаем. Не делаем резких движений, так сказать.
Вовка сдавленно хихикнул. Я продолжил молча слушать.
– Но стоило возникнуть угрозе для Нат, как вмешались сразу же. Помнишь, как ты на сцену запрыгнул и давай над головами из калаша палить?
– Это летняя эстрада, – механически уточнил я.
– Зануда, – буркнул Вован. – Выходит, хорошо строить из себя таких рассудительных, пока дело не коснется того, что собственной заднице ближе.
– Да уж, местные сумерки располагают к откровенностям, – тяжело вздохнул я. – Ты прав на все сто. Но что надо было делать? Позволить им разорвать ее грузовиками? Как в «Попутчике»?
– Нет-нет, – Вован замотал головой. – Нат нельзя грузовиками, она же меня зашивала. Она вообще одна из нас.
Я повернулся к Вовке, делать это пришлось всем телом, и вопросительно поднял брови, не ожидал услышать от него такое. Похоже, отблесков угасающего неба стало достаточно, чтобы разглядеть мое удивление.
– У нее тоже медальон, – рассудительно пояснил Вован. – Она воспитанник. Мы теоретически тоже. Получается – одна из нас. А кто же своих бросает? Правильно, никто.
Я улыбнулся, соглашаясь с Вованом. Если нас куда-то и вели медальоны или пресловутая окружность, то мы точно должны были держаться вместе.
– А где Рагат? – спросил я, чтобы поддержать разговор в ожидании приближающегося уазика.
– Не знаю. Укатил куда-то, наверное.
– В смысле? Когда такая заварушка пошла, кто вообще хоть одну машину из каравана выпускает?
– Тохан, ты же проспал всё. Нас на подъезде вообще чуть эта красная конница не обстреляла. Машина же Пыльников. Я там в кузове прыгал, как сайгак, руками размахивая, и всё равно два шарика по борту хлопнули. Кто-то не сдержался и пальнул.
Я тихо хмыкнул, подумав о том, что стрелки наверняка признали странника, но шмальнули, уже исходя из личных соображений. Кто знает, может, по нашей вине они сегодня потеряли друзей или близких.
Чёрт, это тяжёлый день.
– А что, Рагат на машине Пыльников укатил?
– Да откуда я знаю? – пожал плечами Вован. – Мы как тебя к шаманке этой закинули, так я его и не видел.
– Понятно.
Поднимая за собой облака светлого песка и недовольно фырча двигателем, к нам подкатил Боливар. Наши силуэты хорошо виднелись на фоне гаснущей полоски горизонта, и Гарик давно выключил свет. Заскрипели тормоза и утомленные рессоры верной буханки. В лицо ударила волна горячего воздуха, пропитанного запахом масла и бензина.
С внутренней стороны лобового стекла возникла светлая ладонь и игриво помахала нам пальчиками, будто развеселая девица строила глазки понравившемуся парню. Или наоборот. В любом случае подобный жест был вполне в духе Гарика, особенно когда тот пребывал в хорошем настроении. Или в не менее хорошем подпитии.
Вовка радостно всплеснул руками и поспешил к водительской двери. Я последовал за ним, почувствовав, как одним тяжёлым камнем на душе стало меньше. Скрипнула дверца, и на песок спрыгнул Мезенцев.
Начало приключения оболтусов Гарика, Вовки и Антохи вы можете прочесть здесь:
https://author.today/work/334059
Разговорные стримы пока продолжают выходить здесь. Но замедление данной площадки даёт о себе знать. Обязательно заглядывайте каждую субботу с 19:00 до 21:00 по МСК, чтобы лично задать в чате все интересующие вопросы.
https://www.youtube.com/channel/UCw_fiwCS5uaGV56KP2FhBdw
Игровые стримы теперь переехали сюда: