Иду по тротуару, постукивая каблучками, и поглядываю на моё новое платье: оно голубого цвета, чуть темнее ясного неба над моей головой. На спине небольшой вырез треугольником, соединенный оригинальной шнуровкой - всё вполне прилично. Но таких фасонов в нашем городке не встречала, не было тогда. Это платье мне привезли из Москвы, казалось, что оно самое лучшее в моем гардеробе.
Я беспечно сую руки в карманы, которые почти незаметны по бокам, аккуратно вшиты внутрь. И никакой сумочки с собой, в которой, как сейчас, лежали бы обязательно мобильник, косметичка и куча всякой лабуды, почти ненужной. Да и к чему косметичка, когда сама молодость украшает?
Нет, тогда я легко вышагивала абсолютно без утяжеляющей ноши. В кармане нащупывалась бумажная денежка, и путь мой лежал всего лишь до магазина, всего-то надо купить хлеба и… мороженку. А потом, присев на скамейку, наслаждаться вкусом холодного лакомства и ощущать полную свободу после завершённой сессии.
Всего пять ступенек, по которым мне надо спуститься. Но на третьей ступеньке, услышав звук аккордеона, повернулась, чтобы увидеть, откуда эта мелодия, как раз в унисон с этим ясным небом… и с этого момента помню, что падаю и тут же чьи-то руки подхватывают меня, крепко сжав, - я чувствую себя в безопасности.
- Парашют надо прихватывать, - говорит мне кто-то почти в ухо.
Отстраняюсь. – Какой парашют? – спрашиваю удивленно и испуганно.
- Обыкновенный, чтобы приземляться мягко, - отвечает тот же голос. На меня насмешливо смотрят светло-карие глаза: - Куда загляделась? – спрашивает он.
- Заслушалась, - отвечаю я, показав в сторону уличного музыканта.
- Ну, пойдем вместе послушаем, - он берет меня под руку, хотя я понимаю, что всё должно быть наоборот, и ведёт к скамейке.
Смешно. Я его не знаю, он меня тоже, мы даже не знакомимся, мы просто обсуждаем мой полёт с третьей ступеньки и слушаем аккордеон. А потом он несёт две мороженки, и я замечаю их сходство с облаками.
- Облака из мороженого... представляешь? – спрашиваю я.
- Нет, они не из мороженого, - говорит он, - иначе бы их давно съели птицы.
Мы оба смеемся. – Это снежные облака, - говорит он.
- Не бывает снежных облаков, - возражаю я.
- А зимой?
- Сейчас лето, а не зима, - стараюсь вернуть его к реальности.
- Ну и что, всё равно снежные, а небо сиреневое.
Ну, это уж совсем выдумки: - Небо голубое, - запрокинув голову и сощурив глаза, я смотрю в небесную глубину, ощущая какое-то умиротворение от этой картины.
- А вон, посмотри, полоска, - показал он на горизонт, - разве она не сиреневая?
- Ну, так это всего лишь полоска, просто ветка сирени, маленькая такая веточка на небе, - говорю я.
Мы снова смеемся от нашей детской фантазии, забыв, что уже студенты.
- Я в «полите», а ты где? – спросил он, когда я направилась в сторону дома.
- А я в педагогическом, и завтра уезжаю, у нас стройотряд на два месяца.
Он улыбается, как будто доволен моим отъездом: - Так я тоже… только на Север… на практику. Теперь знаю, что и тебя в городе не будет. А осенью мы встретимся...
И он смотрит мне в глаза, слегка сжав руку. И мне кажется, еще чуть-чуть и эта удивительная встреча завершится поцелуем. И он уже наклоняется ко мне, а я плавно увернувшись, улыбаюсь: - Пока. До осени. – И ухожу, чувствуя, что он смотрит мне вслед, на мой разрез платья на спине, скреплённый оригинальной шнуровкой. И мне это нравится – именно это ощущение, когда знаешь, что ты притягиваешь взгляд того, с кем интересно, с кем только что была на одной волне. Тогда мы даже не поняли, что так беспечно расстались.
***
Говорят, что волей случая нас «заносит» иногда в те места, где давно-давно случилось что-то очень хорошее.
Через много лет оказалась на той улице, где жила раньше. Теперь она застроена многоэтажками, а левая сторона с частными домами полностью исчезла. Ничего не напоминает о том времени, когда я шла в любимом платье и чуть не свалилась на асфальт, если бы меня не подхватили сильные руки. Странно, почему так: почти в подробностях помню ту встречу, но не помню имени, а придумывать другое имя не хочу.
А небо… небо как раз такое же как тогда: снежные облака и сиреневая полоска (ветка сирени).
Татьяна Викторова