Новая работа Илья Хотиненко с замахом на культовость. Такое эстетское безумие не часто встретишь на наших экранах. Да еще и с неповторимым колоритом российских 90-х. Герои которых хотят выглядеть как персонажи из американского кино 90-х. Что, кстати, точно подмечено. Так и было.
Начало 90-х. Молодые рэкетиры во главе с Бочаровым, экзальтированным героем Даниилы Воробьева, приходят к владелице видеопроката Марии (Кристина Асмус) в заброшенный кинотеатр «Луч» и пугают ее сына Сашу. Маша говорит, что уже под защитой у жулика из Свердловска (приятно слышать название моего города, режиссер фильма Илья Хотиненко тоже оттуда).
Саша ведет себя странно, долго зависает в разгромленных кабинетах. Киномеханик (Олег Гаркуша) говорит, что тут видели призрака, его звали Сторожем. В присутствии нечисти во внезапно ожившем пустом кинозале убеждается троица бочаровских подручных, а Саша пропадает... Постепенно история становится мистической и уходит в советский 1977 год, когда во время показа в кинотеатре произошло необъяснимое событие.
Илья Хотиненко посвятил лихости революционных лет мрачный фильм про маргиналов «Одиссея 1989», выпустил романтичную драму взросления «Асфальтовое солнце». А теперь психоделический хоррор, стилистически уходящий в классику, через J-хоррор, вроде «Звонка» и почти до эстетики «Монстров Universal» 40-50-х.
Мистика в смеси с циничным постмодерн-неонуаром, в нем люди из криминала ведут себя то как у Юрия Быкова, то как у Тарантино и Роджера Эвери. И ведь это не просто постмодерн. Представители различных группировок и союзов тогда реально вдохновлялись гангстерским кино США и отчасти подражали ему, даже когда фильмы были со стёбом и сатирой.
Довелось понаблюдать. Было смешно, когда в 1994 году в перерывах между их мутными делами «коммерсанты» собирались у телека и гоготали над каждой фразой из Pulp Fiction. Через несколько дней это повторялось... А когда герой Воробьева после неприятности с челюстью ходит с чем-то вроде аппарата ́Якова Збаржа на голове, он уже близок к образу злодея из комикса.
Иногда они рассуждают об искусстве. Даниил Воробьев неподражаем в роли маргинально элегантного уголовника с заезженной веществами головой. Харизматичный злодей, предпочитающий не «Кобру» со Сталлоне, а «Аптечного ковбоя» Гаса Ван Сента, сравнивающий расплодившуюся гопоту с героями «Планеты обезьян».
Тут всё синефильское, от места происшествия до мистической пленки №8, открывающей портал в другую реальность, где так хорошо, что назад в серые будни деградирующей страны совсем не хочется. Порой действие погружается в кино так глубоко, что заставляет вспомнить о «Внутренней империи» Дэвида Линча и о магическом реализме Романа Михайлова («Отпуск в октябре»).
Зачем снимают кино о магии кино? От любви к искусству, наверно. И от желания увидеть, как в его призме преломляются чьи-то мечты и стремления. 90-е годы – не только период разрушительной революции, упадка и ломки систем ценностей. Это были времена грёз, несбыточных и наивных. Кино делало эти грезы коллективными, и желание провалиться в киномир, подальше от грязной реальности, знакомо многим.
Спасибо за дочитку! Подписывайтесь на канал, и продолжим!