Супруги Сквалыгины провожали гостей.
Празднование Нового Года подошло к концу. Сколько ж можно уже? Пять часов утра! Все наелись, напились; потом сходили на ёлку нагулялись, нарезвились и снова вернулись в квартиру тешить свои гастрономические вкусы и продолжать щедрые возлияния.
Да, в этом году Пантелей Семёнович и Мария Ивановна решили изменить своим традициям и пригласить всех к себе.
Не пригласить было бы уже просто неприлично. Потому что семь лет назад, когда Пантелей Семёнович получил высокую должность, друзья и знакомые намекали ему, что надоть «замочить это дело, вот и Новый Год на подходе; готовься, Пантелей, к тебе все придём». Тогда он как-то отвертелся. И довольно легко.
Потом, лет эдак через пять жена стала заведующей магазином мясных продуктов. Снова кумовья и знакомые насели: зовите да зовите. Отделаться было уже посложней, но для предприимчивых людей нет ничего невозможного. Всем объявили, что бабка Мариина при смерти – поедут в деревню, к Машиным родителям; там и НГ проведут. А бабка та три года уже как померла. И квартирку ейную, однокомнатную, от покойного деда оставшуюся, супруги активно сдавали в аренду.
А в этом году Сквалыгины купили новую просторную квартиру в хорошем районе. И как раз почти перед новым годом. Сделали ремонт и въехали. Не успели даже толком насладиться прекрасным жильём, современным ремонтом и девственной чистотой и порядком, как грянул Новый год.
Хочешь-не хочешь, а пришлось звать на встречу НГ к себе. Не всех, конечно, кто хотел и надеялся, а только узкий круг «нужных» людей.
Во-первых, приглашены были супруги Сабантуевы: Пётр Петрович и Любовь Алексеевна. Пётр Петрович был довольно быстро продвигающимся по служебной лестнице работником прокуратуры. Такого человека каждый хочет иметь в друзьях: мало ли что в жизни случится, помощь лишней не будет. Это высокий, грузный мужчина с умными, но колючими глазами и аккуратной бородкой. Мастер пошутить. Иногда – довольно грубо. Пантелей Семёнович побаивался попадаться ему на язычок, поэтому старался соглашаться с любым мнением этого уважаемого человека.
Любовь же Алексеевна, жена его, - женщина спокойная, можно даже сказать, неприметная; она всегда улыбалась и была доброжелательна. Женщина нигде не работала, была домохозяйкой. Пётр Петрович тратить деньги на помощницу по хозяйству желания не имел. Дешевле было посадить дома жену с библиотекарским образованием, чтобы блюла порядок в их двухэтажном особняке да детей воспитывала (из детей был один сын, ныне студент областного вуза).
Во-вторых, встретить НГ в компании хороших людей пригласил Пантелей Семёнович и начальника милиции Брехункова Льва Викторовича с супругой Авдотьей Леоновной – завучем по учебной части в городской гимназии.
Лев Викторович был компанейским мужиком, энергичным, шустрым; движуху любил сильно.
Здесь не могу не вспомнить Гоголя Н.В. с его Ноздрёвым:
«Ноздрев был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории. Какая-нибудь история непременно происходила: или выведут его под руки из зала жандармы, или принуждены бывают вытолкать свои же приятели. Если же этого не случится, то все-таки что-нибудь да будет такое, чего с другим никак не будет: или нарежется в буфете таким образом, что только смеется, или проврется самым жестоким образом, так что наконец самому сделается совестно. И наврет совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху, так что слушающие наконец все отходят, произнесши: «Ну, брат, ты, кажется, уже начал пули лить»».
С тем только отличием, что Брехункова никакие жандармы вывести под руки не могли и приятели вытолкать не смели. Потому как он – КТО? А они – КТО? Вот то-то и оно!
Авдотья Леоновна весьма под стать своему мужу, хоть и значительно моложе его: сообразительная, активная, неутомимая; любит похвастаться своими заслугами и достижениями, раскритиковать других и высмеять несогласных. Очень гордится (она так всем говорит) своим мужем, вопреки тому что Лев Викторович редкий день бывает трезвым и дома тоже куролесит не по-детски. Наследников у них нет.
Третьей важной супружеской четой на новоселье, совмещённом с НГ, были Обалдуевы Николай Николаевич и Валентина Николаевна.
Николай Николаевич давно уже руководит финансовым отделом в их райисполкоме и нацелен на место предрайисполкома, которое должно вот-вот освободиться. Это сухой, серьёзный, всегда как будто чем недовольный мужчина с напрочь отсутствующим чувством юмора. А с пьяного глазу легко может накостылять собеседнику по первое число; и не только собеседнику… И когда Брехунков начинает над милиционером подтрунивать, между мужчинами искры летят. Хозяева посадили этих благородных мужей подальше друг от друга: не хотелось, чтобы дошло до потасовки, опрокидывания стола и битья дорогой посуды о не менее дорогой ламинат.
Валентина Николаевна, жена этого серьёзного человека, тоже сидит в райисполкоме, в бухгалтерии. Взгляд женщина имеет хищный, губы сжатые. На всех смотрит так, будто подозревает в чем-то дурном. Очень не любит Авдотью Леоновну, потому что она занижала отметки их дочери по своей никому не нужной астрономии, а договориться с ней не получилось.
Их дочь недавно вышла замуж и уехала с мужем в другой город.
Это были основные, заслуживающие внимания, гости. Это не я так считаю, а супруги Сквалыгины. Я же расскажу ещё о двух мелких, но не менее интересных сошках, приглашённых на это камерное мероприятие.
Гюзель Клубничкина – прошу любить и жаловать!
Это довольно молодая особа. Ей, в отличие от супружеских пар, в которых всем уже было за сорок, недавно исполнилось всего лишь тридцать два года. Она вполне оправдывает своё имя Гюзель, что означает «прекрасная». Во всяком случае, внешне.
Работает наша красавица секретарём у председателя райисполкома. И приглашена она была исключительно для того, чтобы порадовать глаз прокурора Петра Петровича. Скажу по секрету: у Гюзель и прокурора – связь, года два как.
Пантелей Семёнович пригласил эту красотку в первую очередь для того, чтобы выслужиться перед Петром Петровичем, но это произвело обратный эффект. Увидев возлюбленную, почтенный муж разозлился, скривился недовольно и буркнул супруге: «Понаприглашал шушеры!». Любовь Алексеевна кротко взглянула на мужа и ничего не сказала: что сказать на откровенную ложь? Она ведь тоже знала об их связи.
Но и для себя старался Пантелей: и к преду приходилось обращаться вне очереди по срочным делам, да и украшением стола могла послужить Гюзель.
А вот кто обрадовался этому восхитительному существу, так это начальник финотдела Николай Николаевич. Он был тайно влюблён в секретаршу своего шефа, однако открыто выражать свою симпатию не осмеливался: побаивался прокурора.
Жена же Николая Николаевича бросила в сторону мужа: «А эту стерлядь зачем позвали?» - и презрительно сжала губы. Муж убрал блаженную улыбку с лица.
Авдотья Леоновна, увидев среди гостей сияющую, лёгкую, благоухающую тонким ароматом дорогих духов Гюзель, только хмыкнула и отвернулась. Она помнила, как эта девушка, будучи ученицей гимназии, манкировала её уроками и точно так же хмыкала в ответ на замечания и неудовлетворительные отметки.
А Лев Викторович, муж завучихи, подойдя вплотную к молодой гостье, подмигнул ей игриво и произнёс: «Ух, егоза!» Гюзель в ответ тоже подмигнула. Майор хотел было ущипнуть девицу за что-нибудь, но вовремя перехватил красноречивый взгляд своей благоверной и воздержался.
И последним гостем в этой дружной компании был Василий Прикорытников – водитель директора мясокомбината. Самого директора в это время года лелеяли теплые воды экзотических стран, а не то, он бы непременно был приглашён. Но Вася тоже был нужный человек: Пантелей «работал» с ним вплотную и имел много дел.
Василий – молодой тридцатисемилетний пройдоха, который легко проворачивал разные аферы, угождал всем присутствующим здесь мужам и всегда выходил сухим из воды. Но все эти мужи, за исключением хозяина, на людях держались с Прикорытниковым довольно холодно и отстранённо. Да Вася не в обиде: он же всё понимает!
Обводя взглядом компанию собравшихся, Василий непозволительно долго и пристально смотрел на Авдотью Леоновну, щёчки которой от этого нежно зарумянились, и она скромно потупила взор. Это не ускользнуло от её пронырливого мужа, Льва Викторовича. И он нахмурился. И подумал: «Видать, правду про Дуню-то мою говорят! Так вон какие у неё педсоветы и совещания! Ну-ну!»
Переглядывания Василия и Дуси заприметила также и хозяйка квартиры, Мария Ивановна. Настроение у неё испортилось, потому как она и сама была бы не прочь завести небольшую интрижку с этим интересным молодым человеком. Пантелей-то Семёнович приелся уже как-то… И что с того, что она старше Васи на восемь лет?! Другие вон на двадцать старше – так им можно? А она, Маша, только на восемь. Это, считай, ровесники. Да и вообще, не любила Мария эту Дуню Брехункову – мышь школьную, зазнайку и грубиянку! Вот прям до зубовного скрежета не выносила. Но терпела: муж-то у неё – милиционер, нужный человек. «И как только её в гимназии терпят? С её-то характером! Я бы давно уже выставила её вон к такой матери», - подумала хозяйка квартиры.
Вот теперь нам понятно, с каким примерно настроением, мыслями и взаимоотношениями были все эти собравшиеся за богатым, изобильным столом. А внешне всё было превосходно. Все улыбались; недовольство, презрение, злость и другие-прочие негативные чувства и мысли прятали за милыми улыбками, комплиментами, показной доброжелательностью.
🎀С вами Татьяна Ватаман.