- Сколько можно?! Он уже здоровый жлоб, а всё за твою юбку держится! И так тянули его из последних сил - всё для него, для твоего любимого Геночки! Себе и своим детям отказывали, а ему - нате, пожалуйста! Только бы ему хорошо было, только бы обделённым ни в чём не был, только бы на ноги его поставить! И что?! Чего ты добилась? Никого в грош не ставит! Обнаглел совсем! Да ты вспомни себя в его годы, а я? Мы пахали, старались и себя и его обеспечить. О себе некогда было подумать. Ни выходных, ни праздников! У людей выходной, а у нас счастье - ещё один день можно полностью посвятить то стройке, то другой домашней работе. Ведь у нас семья! Ведь всех обеспечить надо, всем условия хорошие создать! Мы ведь и в отпуске ни разу не были, всё в работе, головы поднять некогда! А он так уютно на чужой шее расположился, ножки свесил, а теперь ещё и погоняет! Требования какие-то предъявляет! Да я сам ему таких хороших навешаю, что он меня навек запомнит! Сил больше нет смотреть на всё это, терпеть!
- Миша, ну успокойся! Молодой он ещё, сейчас ведь вся молодёжь сам знаешь какая, вот и его приятели накручивают, а он им подражает! Я поговорю с ним, успокойся!
- Успокойся?! Да я сколько лет только то и делаю, что стараюсь спокойным быть! Ты пойми, Вера, сама ведь знаешь, что никогда я не был жадным. И не обидел его никогда. Всё старался с понимаем, жалел. Но и моему терпению есть предел. Я ради него, стервеца, жилы рвал, пахал как проклятый, чтобы его обеспечить, а он мне теперь претензии предъявляет?! И это ты считаешь нормально?! Ну нет, больше я терпеть не стану, хватит!
Вера не может не согласиться с мужем. Прав он. Во всём прав. Но и Генку жалко. Ну как она может бросить его, обидеть?! Ведь у него на всём белом свете нет никого, кроме неё, его сводной сестры Веры...
Вера своего отца и не помнит, слишком маленькой была, когда мать овдовела. Она одна воспитывала дочку, бабушка тогда ещё тоже жива была. Помогала матери. Мама, Людмила, была ещё совсем молодая, очень красивая. Слишком рано замуж выскочила, за что бабушка всегда ругала её. И сама матерью стала тоже рано. А потом рано овдовела.
Вере десять лет было, когда мама вновь замуж вышла за Петра. Мужик очень хороший, работящий, добрый. Но тоже не повезло в жизни, тоже вдовец. Первая дочка у них с его первой женой родилась больная. Пять лет боролись за её жизнь, но девочка умерла, а второй, Гена, здоровый и крепкий мальчишка. Вот только мать Гены тогда уже болела сильно. Гене три года ещё не исполнилось, как остался он без матери.
Вот тогда его отец и решил жениться, одному-то мальца трудно поднимать. Работу не бросишь, а ему надо теперь самому думать и о том, чтобы обеспечить, и как-то с домашними делами управляться, с ребёнком маленьким...
А с Людмилой они давно знакомы, хорошо относились друг к другу. Даже семьями не то что дружили, но часто общались, иногда и праздники вместе справляли. Ну, а раз уж так вышло, что теперь общее горе их сблизило, то и решили они объединиться. Симпатия была, значит и любовь со временем вполне возможна. А главное, что нужны они теперь друг другу, вместе детей смогут поставить на ноги.
Вот так и стали Вера с Геной братом и сестрой. Хорошо жили. Пётр очень хорошо относился к детям, любил, заботился одинаково. Не разделял их. А Люся тоже сразу полюбила маленького Гену, сыночком называла, баловала. Он её сразу стал мамой звать. И Вера его полюбила. Он такой смешной, совсем маленький. Она с ним постоянно была, пока родители работали. Он для неё и действительно стал родным.
А вот совместных детей у родителей не было.
Жили они тогда все в доме Петра. Он сам его строил, его отец ему тогда помогал. Дом небольшой, но уютный.
Вере было 16, а Гене 9 лет, когда их родители погибли. Оба. Несчастный случай...
Вот Вера и осталась за старшую, пришлось сразу повзрослеть, взять на себя ответственность за младшего брата. Бабушка, мамина мама, помогала ей, даже к ним тогда перебралась. Хоть и сама была больная, но помогала. Во всяком случае, благодаря ей не попали они тогда в детский дом, не разделили их.
Ну а Вера с тех пор чувствовала свою ответственность за братишку. Помогала ему, заботилась. Его нужды и проблемы всегда были для неё на первом месте.
Потом бабушки не стало. Сама Вера замуж за Михаила вышла. Его мать против была, плакала. Такой завидный жених - и красавец, и работящий, не пьёт, спокойный такой, рассудительный, рукастый, да за него любая бы пошла. А сколько девок за ним ухлёстывало, сколько мечтало замуж за него выйти. А он вот с этой Верой связался. Да, против самой Веры мать, вроде, ничего и не имела. Хоть и бесприданница, сирота, но девушка порядочная, серьёзная, трудолюбивая. Но вот этот прицеп - сводный братец вместо наследства - вот это - ну, совсем некстати. Что ж это, Миша теперь должен будет чужого пацана растить? Ему свою семью строить нужно, а он будет с этим Генкой возиться? Да и пацан-то слишком уж шебутной, неспокойный. Верка его сильно зажалела, залюбила - всё для него. Избаловала. Он теперь из неё верёвки вьёт. Привык, что ему всё дозволено.
Вот мать и воспротивилась. Потом вообще заявила, что не позволит к себе в дом привести Веру с её братом. Сама пусть приходит, ну а братец пусть живёт отдельно. Уж не маленький. Пусть Вера просто ходит, проверяет, помогает.
А как же его оставить в 13-то лет?!
Вот Вера и отказалась выходить за Мишу, не сможет она брата в таком возрасте одного бросить. И в детский дом его никогда не отдаст. Он ей родной. Давно родным стал.
Вот тогда Михаил и перебрался сам в их дом. Пошёл против воли матери, чего она ему не могла простить.
А они с Верой жили очень дружно. Вместе работали, вместе домашними делами занимались. Она мужу сына родила, потом дочку. Ну и о старшем, Гене, не забывали. После школы учиться отправили. Они ему эту учёбу оплачивали, вещи все необходимые покупали, разумеется, продукты необходимые, жильё оплачивали. Только учись, чтобы человеком стал.
А после учёбы Гена вернулся, на работу не спешил устраиваться. Они сами находили ему разные варианты - его ничего не устраивает. А если и устроится куда, то неделю, другую - и снова без работы.
Вера уж как только с ним ни разговаривала. И по-хорошему, пыталась объяснить, вразумить, достучаться. И ругала его. А он ничего не понимает. Стал огрызаться, грубить. С Михаилом вообще хамит, перестал слушать и понимать. А ведь всегда так хорошо к нему относился, уважал. Сейчас парня словно подменили. Ничего не слушает, ничего не понимает.
Естественно, что и Михаилу такое не нравится. Он ведь всегда к нему хорошо относился. Никогда не обижал. А теперь словно кошка между ними пробежала...
Михаил как-то в запале, когда Генка в очередной раз стал хамить, заявил ему, мол, если не нравится тебе, так уходи. Попробуй, поживи самостоятельно, раз ты такой взрослый и умный. Попробуй, как оно пожить самостоятельно. Сам себя обеспечь, прокорми - тогда, может, что-то лучше понимать будешь!
Ну а Генка вдруг заявил, что никуда он уходить не собирается. Этот дом его отец строил. Пусть они сами убираются отсюда, а он никуда не пойдёт!
- Ах ты, щенок! Да как ты вообще смеешь говорить мне такое?! А где он, тот дом-то, а?! Кто его весь перестроил, кто благоустроил?! Забыл, какая халупа на месте этого дома была?! Кто своими ручками здесь вот всё абсолютно сделал? Всё я вместе с твоей сестрой Верой! А ты теперь и её выгнать готов? А кто все эти годы о тебе заботился, кто тебя кормил, поил, одевал?! Кто тебя выучил?! А теперь слишком грамотный, умный стал, что такие вещи смеешь говорить?! Да где бы ты сейчас был, если бы мы о тебе не заботились?! Или тебя кто обижал когда?! Кто-то тебе чего-то не додал?! К тебе относились хуже, чем к собственным детям?! Сейчас за чей счёт живёшь, чей хлеб ешь, на чьей постели спишь?! И ты смеешь говорить мне такое?!
А с Генки как с гуся вода - ему всё по боку. Хамит в ответ. Говорит, что вообще он теперь совершеннолетний. Вот возьмёт и продаст этот дом. Половина ему принадлежит. Ладно, пусть Вера вторую половину себе возьмёт. Она тоже здесь жила, и дети её здесь родились. Вот половину он ей с детьми и выплатит.
И невозможно ему что-то объяснить.
А Вера между двух огней мечется. И с мужем согласна, прав он во всём. Жалко его. Не знает как примирить их теперь...
И Генку жалко. Дурачок молодой. Вымахал здоровый, а вот поумнеть не поумнел. Живёт в каком-то своём мире. Ну вот что с ним делать? И на поводу у него идти нельзя, но и отказаться от него тоже нет сил. Чувство, словно она не только его, но прежде всего предаёт своих родителей, маму и отчима. Не оправдала их надежд, не смогла, не справилась... Это её вина, как же теперь бросить его одного? Пропадёт он. Слишком молод ещё, многое в розовом цвете видит. Откажись она сейчас от помощи и поддержки ему, а он вообще глупостей наделает, влипнет куда-нибудь, что потом вообще не расхлебаешь. И что потом? Всю жизнь себя казнить? И достучаться до брата никак не удаётся. Словно подменили его...
И начался в доме какой-то ад. Вечные споры и скандалы. Никто никого не слышит, не понимает, каждый свою правоту доказывает. С мужем у Веры тоже скандалы, он теперь и её ругает.
В конце концов Михаил ушёл. Бросил всё и ушёл в дом своей матери. Она уже старенькая, ей помощь нужна.
А Вера тоже стала ругаться с братом. Стал он совсем невыносимым.
Потом и она не выдержала. Психанула, и вместе с детьми в старенький бабушкин домик перебрались. Вот пусть попробует Генка один пожить! Пусть соплей на кулак намотает, может тогда что-то поймёт? А то домом он её упрекает, словно Вера не жила здесь, вместе с ним. Словно её мама для него матерью не стала. Забыл, кто заботился о нём все эти годы? Так обидно... И нет больше сил что-то доказывать, ругаться. Вера вообще не любит все эти ссоры и скандалы. Не умеет она ругаться. Она или расплачется, или молчит, старается уединиться.
Домик бабушкин давно пустовал, там серьёзный ремонт требуется. Да, трудновато здесь будет с детьми. А к Мише идти боится. Снова ведь скандал будет. Он ругать её начнёт, что она из дома ушла, да ещё и детей оттуда забрала. И куда? В эту халупу? А братишка один в хоромах остался? Ну вообще - здорово! Лучше и не придумаешь!
Генка не ожидал такого. Вначале всё бахвалился, мол, вот и правильно. Мой дом. Что хочу, то и делаю. Стал туда друзей приводить. Но уже вскоре опомнился. Теперь самому надо думать, что поесть, на что купить. Дружки лишь бутылку могут принести, а так каждый домой спешит. О нём-то никто думать не собирается.
Думал и действительно продать дом. А не получается. Без Веры и Михаила ничего не выходит. Дом-то принадлежит им всем... А потом как и где жить, если этого дома не станет?
Горько на душе, неспокойно.
В очередной вечер сидел один в пустом доме, почему-то ничего уже не радует и ничего не хочется. Да и не по себе как-то, ведь в душе-то понимает, что не прав... Стыдно, что обидел сестру ни за что, и перед Михаилом стыдно. Ну а дети-то вообще тут ни при чём...
Забылся сном, а тут мать с отцом приснились, родную-то мать не помнит, Людмилу всегда мамой считал. И с таким укором она на него смотрит, что-то говорит. Он слов не слышит, не понимает, но твёрдо знает, что она упрекает его за Веру, за Михаила с племянниками. И отец так строго смотрит, что Генка себя таким маленьким и ничтожным почувствовал, словно букашка какая. Так стыдно перед родителями, как в кино всплывают картинки детства. Сколько любви и заботы ему отдавали, как берегли. А он... Как же так вышло? Что с ним случилось?! А он прямо во сне расплакался, прощения у родителей просит, говорит, что не хотел. Не думал, что так всё выйдет. Он исправится. Обязательно всё исправит. Прощения просит. А родители ему говорят, что не у них прощения он просить должен...
Проснулся - и правда - весь в слезах. Надо же такому присниться! И, главное, ведь всё, как наяву. Вроде и не спал он вовсе, правда, что всё это своими глазами видел и слышал. Он даже пошевелиться первое время не мог, потом всё по сторонам озирался, казалось, что сейчас их прямо здесь увидит... А на душе ещё горше и тяжелее. Вдруг словно другими глазами на всё посмотрел. Впервые так стыдно стало...
Пошёл к Михаилу. А там и Вера с детьми. Михаил злой, Веру ругает, что не должна она была из дома уходить.
- Ещё чего удумала?! Из-за какого-то сопляка все разбежались, а он там барствует на всём готовом! Ты умнее ничего придумать не могла?! Я для кого горбатился, для кого всё это делал, чтобы сейчас вот так всем нам у разбитого корыта сидеть? Ты о детях подумала?! Да гнать его оттуда в шею, если ничего не понимает! Хватит, понянчились! Вырастили, воспитали на свою голову! Да я прямо сейчас пойду и вышвырну его оттуда! Вот ведь подонок малолетний, недоумок, свинья неблагодарная!
Собирайся, говорю, пошли домой! А за братца не переживай! Если что, то я потом ему другой вход с его комнаты сделаю, отделю. Пусть живёт самостоятельно, раз таким взрослым и независимым стал!
Мать Михаила вообще из своей комнаты не выходит. Даже разговаривать ни с кем не желает. Не послушали её вовремя - вот и получили...
А тут и Гена пожаловал. Впервые его таким увидели. Бледный, взволнованный. Голос дрожит.
- Вера, Миша... Вы это... Простите меня. Не прав я был, знаю. Дурак потому что... Вы возвращайтесь. Не надо из-за меня ругаться. Вы возвращайтесь и живите. Ваш это дом... А я уйду. Если ты, Вера, не против, то я в бабушкин дом переберусь. Да, и насчёт работы я уже договорился. С понедельника выхожу. Мне от вас ничего не надо. Правда, если только ты, Миша, потом поможешь мне в бабушкином доме немного ремонт сделать, ну, там крышу починить, печь... Короче, чтобы там жить можно было. Я бы и сам сделал, но не умею. Ты мне покажи что и как, я сам делать буду. А больше мне от вас ничего не нужно. Простите... Я сегодня родителям пообещал, что буду жить самостоятельно. Вам буду помогать. Вы мне в своё время помогли - теперь моя очередь...
ИВ
Советую прочить: