Раэ показалось, что все вокруг него плывет. Он едва успел зацепиться умом за тихий посвист Сардера, а затем долго смотрел в одну точку прежде, чем осознать, что ему в глаза смотрит перепуганный его видом альв. За колдовским стеклом продолжали о чем-то говорить, но Раэ уже не мог этого воспринимать из-за нахлынувшего ужаса. Того самого, что жил в самых темных уголках его души с самого детства. С тех пор, как он себя помнил, в нем жил тот самый страх перед вторжением Ваграмона в Семикняжие. Он то затухал под влиянием успокаивающих слов матери и Вирраты, то вспыхивал вновь под влиянием рассказов стариков, воевавших в эпоху некромантовых войн. Но он был с Раэ всегда! Бриуди… собирается вторгнуться в Семикняжие, чтобы захватить людей для того, чтобы создать армии мертвецов? Да как такое возможно? Разве Варда Сиавара не объяснил Раэ тогда, на кладбище, когда Мурчин спешно выдернули на совет, что война с Аахарном исключает нападение Ваграмона на Семикняжие?
И вот теперь… вот теперь… оно самое! Перед расширенными глазами Раэ всплывали картины, которые ему рисовало воспоминание детства. Сожженные города, толпы захваченных пленных, разделение на мужчин и женщин. Всех женщин, моложе двадцати пяти угоняют на восток, всех здоровых мужчин до шестидесяти гонят на умерщвление в Ортогон. Да, именно в Ортогон. Где тут те страшные некрополи, о которых Раэ слыхал с детства и вздрагивал от одного названия «Ортогон»? Охотник их еще не видел, но, как осколок от них, рядом со школой лежало старое кладбище.. Где те страшные места, где колдуны-некроманты уничтожают людей, потрошат их, мумифицируют и создают ходячих? В Илле? В Рутте? В Навьем урочище?
Пол качался под ногами Раэ, пусть он даже и сидел. Лишь общий свист альвов и прикосновение чьих-то влажных лапок заставил его укусить себя за щеку и ухватиться за спинку кровати, чтобы не соскользнуть на пол от внезапно накатившей слабости. В обморок он не упал, но и боли от прокушенной щеки он не почувствовал.
«Успокойся… что там… что там они говорят? Может, мне показалось? Что там… они говорят? Смеются?»
Раэ удалось окончательно совладать с собой только тогда, когда в глазах у него прояснилось, и он встретился взглядом со своим отражением в глухом темном непрозрачном стекле. Оттуда на него глядело посеревшее обескровленное лицо мертвеца без губ, так они были бледны, с ввалившимися щеками и запавшими глазами. От такой новости Раэ словно постарел не взрослея. Альвы с тревогой смотрели на Раэ, оглаживали его своими лапками и сами были напуганы выражением его лица.
Дверь в спальню внезапно раскрылась и вошла Мурчин, все еще в обличье Лирило. Все альвы попрятались за спину Раэ кроме Сардера, преданно севшего на плечо друга. Он возмущенно цвиркнул в лицо ведьме, склонившимся над Раэ. Та глянула на охотника, кивнула своим мыслям, достала из поставца кувшин с чем-то горячим, пахнущим какими-то терпкими травами и налила в небольшой кубок какой-то темно-вишневый напиток и поднесла к губам охотника. Тот не понял, глотнул или нет. Все равно вкуса не почувствовал. Затем ведьма что-то прошептала над кубком и снова заставила Раэ из него глотнуть. Охотника как будто что-то толкнуло в бок и чуть растормошило. Он ощутил у себя во рту вкус западных пряностей, положенных в глинтвейн, и понял, что дышит через раз. Затем ошалело посмотрел на Мурчин-Лирило. Та, склонившись, разглядывала его лицо и, судя по тому, как двигались ее ореховые глаза, считывала что-то по виду Раэ.
-Ты… слышал? Все слышал? Хорошо слышал? Я понимала, что тебе будет жутко, но чтобы так…
Раэ не ответил, потому как онемел от потрясения. И тогда Мурчин-Лирило что-то еще раз прошептала над кубком, от чего глинтвейн в нем сверкнул так, будто в него нырнул альв с огоньком, и еще раз поднесла питье к губам охотника:
-Давай. Залпом. А то ты так, еще чего доброго, с ума сойдешь.
Раэ не чувствовал, тянуло ли под грудиной. Просто покорно осушил кубок под недовольный посвист альвов и ощутил, что его тело разжала какая-то железная лапа, плен которой он до этого не сознавал. Потрясение отпускало. Но только его тело, а не разум. Он не смог сдержать стона, но Лирило сказала «тс-с» и закрыла ему рот прохладной ладонью.
-Все-все. Я не позволю Бриуди вторгнуться в Семикняжие. По крайней мере, сейчас, когда оно так уязвимо… Я помешаю ему! Я помогу тебе предупредить князей пограничных княжеств о том, что он задумал! Не бойся, я сделаю все, чтобы он не смог захватить в полон ни одного семикняжца!
Раэ не понял, как у него вырвался из горла облегченный крик, но зато он бросился в ноги Мурчин-Лирило, напугав ее резким внезапным движением. Обхватил ее колени и уткнулся головой в ее юбки.
-Да я тебе всю жизнь буду служить, если ты это сделаешь! – сдавленным голосом проговорил он, - все, что хочешь, для тебя сделаю! Я за тобой и на звезду Майяр отправлюсь, я за тобой отправлюсь на берега Флегетона, на дно ада!
Раэ говорил что-то еще, трясся и задыхался, альвы что-то посвистывали, а Мурчин пыталась отнять его голову от своих юбок, оглаживала ее и приговаривала:
-Я знаю… я знаю… ну все… ну все… посмотри на меня… Фере… Фере… Раэ… да отзовись хоть на одно имя!
Охотник не помнил, сколько времени прошло, прежде, чем Мурчин удалось мягко высвободить свои ноги и юбки от его рук. Она села на постель, попыталась усадить Раэ, но тот так и остался сидеть на полу. Зато поднял голову и увидел, что ведьма опять приняла свой обычный облик, и в ее синющих глазах лучилось торжество и самодовольство. При этом она мягко, понимающе, приветливо улыбалась Раэ и продолжала оглаживать его голову, пока не склонила ее на край ложа.
-Что, победил, сопляк? – усмехнулась она. Раэ уже несколько пришел в себя, чтобы удивиться такому неожиданному вопросу.
-Когда-то ты мне поставил условие: любишь меня – люби и Семикняжие. Я тогда еще ой как на тебя разозлилась. Кто ты такой, чтобы так говорить? Но, оказывается, ты понятно кто такой, и говорить иначе не можешь. Ты кровь Адаира, Сорафо и Армаллама Олмаров. Тех, кто были всегда верны Семикняжию. Такова твоя природа. Я не дура. Мне хватит трех примеров того, что происходит с ведьмами, которые хотят через Олмаров навредить твоей земле. Кабы я раньше знала, кто ты, то, может, раньше договорилась бы с тобой, потому как знала бы, как действовать. Мне, если честно, не интересны судьбы ни одного царства, княжества, ханства… ни одной империи или даже какого-нибудь дикого племени простецов в дремучих лесах Ноэме. И именно поэтому я могу себе позволить роскошь: в любой миг послать Ваграмон и Аахарн хоть в самую навь! Тебе нужно, чтобы Ваграмон не смел касаться Семикняжия? Что ж, сейчас это в моих силах. Я даже начинаю понемногу завидовать Семикняжию и идиотам-семикняжцам. У вас там сейчас очередная дурацкая чехарда с престолонаследием в Бельвеноре…
-Геда умер? – обеспокоился Раэ за великого князя и слабым голосом выдавил из себя.
-Нет, просто очередные выверты вашей идиотской лествицы.
Раэ понимающе кивнул, уткнувшись воспаленным лицом в шкуру кайдзю. Ему, семикняжцу, больше ничего не надо было объяснять. Закон о престолонаследии от старшего брата к младшему наделал в Семикняжии достаточно путаницы. Иногда самые опытные стряпчие не могли определить, кто кому наследует в княжеском роду, разветвившемуся за несколько поколений. Тому или иному князю престол того или иного города мог свалиться нежданно-негаданно, а порой и нежеланно. Можно было лет тридцать править вервью, покуда кто-то не обнаружит, что правишь ею незаконно, потому, что была упущена та или иная линия родни. А Бельвенор это тебе не мелкая вервь, а стольный град Семикняжия. Один и тот же князь мог раза три-четыре за свою жизнь взойти на престол Бельвенора и столько же раз с него быть отстраненным как ошибочно посаженный: это смотря что и когда определят стряпчие, соперничающие партии столичной знати, настроения в армии, внешние угрозы и тысячи предсказуемых и непредсказуемых случайностей.
-Сейчас у вас там такие разбирательства… - усмехнулась Мурчин, - я бы даже себе позволила сказать грызня - между князьями, если это, конечно, не оскорбит твой слух… основные войска оттянуты от границ… Самое подходящее время брать вас голыми руками… Нет-нет, не земли, их не захватишь… по крайней мере, пока. А вот большой набег… рейд вдоль границ… Ондана, Эодайя, Мертон… твой Авадан… большой рейд с целью захвата пленных – это можно. Бриуди сейчас его будет разрабатывать. Я ему помогу! Так помогу, что он снова вспомнит, как барахтался в болотах Гландемы! Освежит, так сказать, воспоминания!
И Мурчин, усмехнувшись, ущипнула Раэ за нос. И, что-то уловив в его глазах, довольно улыбнулась, прищурилась и закивала своим мыслям. У самой из глаз аж искры летели. В тот миг она бы не смогла притворяться Лирило, даже если бы осталась в ее облике.
-Ты… как остановишь его? – тихо спросил Раэ.
-Вовремя передадим нужные сведения в приграничные крепости Семикняжия, уж я смогу это сделать быстро, - промурлыкала Мурчин, - ну что, я у тебя молодец? Теперь-то ты, наконец, будешь со мной честен? Можешь не до конца… Я не дура, чтобы у тебя это просить. Но тут понимаешь, какое дело… этот злосчастный клочок ликаньей шерсти… он чуть все не порушил. Признаюсь, что тут мой недосмотр. Но, как я уже говорила, лишняя тайна может утянуть нас обоих на дно. Если мы оба пропадем, то пропадет и Семикняжие. Ведь мы с тобой тут, в Ортогоне, единственные его союзники… так что будь добр, говори мне ту правду, которая удержит меня на плаву. Ну так как, готов ли ты без утайки рассказать мне о том, что ты услыхал во время совещания Мурони со своими архимагистрами, а?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 321.