Во второй части подборки "Воспоминания с улыбкой" я публикую короткий автобиографический рассказ шведского журналиста Эрика Лундегорда (1900- 1982) в моем переводе.
Эрик Лундегорд
Память о хорошем и вкусном
Перевод со шведского А. Щеглова
Есть люди, которые убеждены, что помнят то время, когда им был год от роду или даже меньше. Это, конечно же, воспоминания о воспоминаниях. Кто-то рассказывал ребенку, что с ним случилось, когда он был такой крохотный, такой чудный – и вот человек словно бы помнит, как он закричал, когда его окунали в купель.
Где-то глубоко во мне хранятся смутные образы той поры, когда мы жили на севере, в Лулео; но по-настоящему я помню то время, когда мы переехали на юг, в Хёрбю.
И большинство воспоминаний связаны с моментами, когда удавалось полакомиться чем-то вкусным. И неудивительно: время было трудное, жили бедно, и какая-нибудь вкуснятина очень даже скрашивала нелегкие будни.
Вот почему я так хорошо помню откос над речкой Хёрбюон, покрытый зеленой травой. Нам с братом дали конфету-тянучку и велели разделить, и кто-то нам помог, и в конце концов конфета вытянулась в длинную бурую карамельную нить. Этот случай я помню отчетливо, и это было ровно пятьдесят пять лет назад.
Однажды зимой мы пришли в чей-то дом; просторную кухню тускло освещали керосиновые лампы. Был поздний час; все увлеклись разговором, и на нас никто не обратил внимания. У стены стоял ящик, и шутки ради я решил в него залезть. Когда я перемахнул через стенку ящика, раздались шум и кудахтанье: внутри оказалась наседка с цыплятами. А потом нам всем дали по блюдцу, на котором было немножко варенья.
Как-то раз осенним утром мы заглянули в сад, уже тронутый первой изморозью, и среди высокой мокрой травы мы увидели душистый светло-желтый плод. Я поднял его, подбежал к кому-то из взрослых, и тот ответил: да, пожалуйста, можешь скушать.
Вот такой сохранилась память о первом яблоке, и с той поры я по осени иногда останавливаюсь, поднимаю яблоко с мокрой травы, вдыхаю запах, и оживают воспоминания о просторных заброшенных садах, каких было много в Хёрбю, и я слышу, как журчит ручей, и наслаждаюсь ароматами многих-многих деревьев.
К шести годам я повзрослел и приобрел серьезный вид, и у меня появились деньги. Часть денег выдавал дедушка: каждую субботу он подзывал меня и вручал монетку в пять эре.
Еще десять эре в неделю можно было заработать прополкой. Ограды садов были сложены из булыжника, в зазорах между кругляшами буйно росла трава, и повсюду можно было видеть маленьких мальчиков и великовозрастных дядечек, которые, лежа на тюфяках, выковыривали ножом сорняки из щелей. Это называлось – полоть. Упомянутый вид заработка впоследствии совсем исчез в Хёрбю, да и во всей Сконе. Во всяком случае, я давно не видел, чтобы кто-то полол.
А нам удавалось так заработать по десять эре; во всяком случае, именно столько мы заработали на неделе перед ярмаркой.
Пятнадцать эре в кармане – целое богатство; довольный, счастливый, гуляешь по ярмарке; вокруг визжат и хрюкают поросята в клетках, а продавцы гипсовых кошек, горшечники, кондитеры стоят за прилавками и предлагают товар.
Билеты на карусель, которую двигала паровая машина, продавались за десять эре, а карусель, что вращалась вручную, стоила пять; и так я впервые понял: сколько денег ни получи, на все доступные удовольствия все равно не хватит.
Но веселая, задорная музыка гремела бесплатно, и можно было снаружи шатра увидеть тени великанши, цирковых артистов и клоунов.
Та ярмарка меня многому научила. Домработница подвела нас к прилавку и купила нам по конфете с пуншем. Я до этого и не знал, что такие конфеты существуют. И так торжественно их нам преподнесли, что память о покупке осталась навсегда. Брат тотчас же уплел конфету, а я, как воспитанный мальчик, не стал набрасываться на лакомство и отложил удовольствие на потом.
А вечером, когда мы ложились спать, служанка, ворча и ругаясь, выскребла из моего нагрудного кармана склизкое месиво, а я расплакался, и впервые в жизни от меня пахло пуншем.
И понял я тогда, что всё проходит; не надо копить, не нужно откладывать про запас: если дали тебе конфету с пуншем – съешь ее как можно скорее.
Это знание я пронес через всю жизнь.