— Саша, ты здесь?
Голос соседки вырвал женщину из приятных мечтаний. Саша мечтала, как встретит супруга после долгой разлуки: усадит за стол, нальёт чарку после бани... Но вот уже третий год она одна. Так истосковалась! И всё из-за этой проклятой войны! От Арсения ещё поздней осенью приходило письмо, что его отпустят на побывку ненадолго. Скорей бы уж, время то сколько прошло, скоро уже и огород собирать, а от мужа и весточки нет.
Раскрасневшись от неприличных мыслей, Саша выдохнула, собралась с мыслями и вышла на улицу.
— Ты чего кричишь на всю ивановскую? — спросила она Надю. — Всю живность в округе распугаешь.
— Какую живность?!, — удивлённо спросила старушка. — Тут на всю улицу 3 телёнка, да 4 поросёнка, кого я распугаю?!
— Так они и попрятались тебя услышав, так заорать то, — рассмеялась Саша. — Ну говори, по делу, али так, языками потрепать?
— Не али так, а с новостями я к тебе. Сенька скоро будет дома.
— Баб Надь, ну ты удивляешь! Я же сама тебе его письмо читала, прям у этого забора. — сказала Саша, указав рукой на забор своего палисадника.
— Да-да, это то я помню — закивала старушка. — Но он же не один придёт.
— Про это я тоже помню, писал, что с товарищем.
Надя прищурив один глаз:
— А не написано ли там, что товарищ евойный в юбке и вот с таким животом.
Саша побледнела:
— Баб Надь, да что ты такое говоришь, как тебе такое в голову могло прийти!?
— Да в какую голову, я тебе сейчас как есть говорю, — перекрестилась бабушка. — Своими глазами видела.
— Что ты видела?
— Не что, а кого! Сеньку твоего, кого же ещё, и товарища его.
— Да, видать, тебе приснилось всё. Баб Надь ты может перегрелась?
— Нет, я в грядках ковырялась. Подняла взгляд на изгородь — идёт кто-то вдоль поля, — торопливо вспоминала старуха. — Пригляделась — Сенька. Замер, будто ждёт чего-то или кого-то. И тут она из колосьев показалась. Она Сеню под локоток и пошли. Идут, разговаривают, как ни в чём не бывало. Я всё бросила и сразу к тебе. Предупредить.
У Саши в голове сразу всплыли строки из письма: «Сашенька, жди, скоро буду. Возможно, приеду не один». Не было там никаких слов про товарища. Саша сама додумала. И как будто наковальня на неё упала, тяжело так стало, рук поднять не может. Весь мир вокруг неё застыл, а в голове только тишина. Саша упала на лавочку рядом с палисадником, стянула платок с головы, прижала к губам: «Как же так? Как он мог... Неужели у него совести хватит в дом любовницу вести. И детей не постеснялся».
— Они вдоль огородов пошли, а я напрямик рванула по проулку. «Слава богу успела!» —гордо сказала старушка и тут же сникла. — Как могла, бежала к тебе, — махнула рукой в сторону улицы. — Вон фуражка его уже видна.
Саша подняла глаза — на горизонте она увидела силуэт мужчины в форме. Собралась с силами, резким махом руки накинула и туго завязала платок на голове, поторопилась к сараю: «Ну, я вам сейчас устрою, будете знать!». Под ногами только пыль поднимается. Не прошло и минуты, как заскрипела калитка. Арсений, как истинный джентльмен, заботливо придержал калитку, пропуская вперёд девушку, прибывшую с ним.
— Пошли вон отсюда! — стиснув зубы, прорычала Саша, схватившись за вилы.
Арсений повернулся на голос жены, скинул вещмешки на землю, кинулся к ней:
— Сашок! — и осёкся.
Выставив вилы вперёд, жена наступала на него.
— Э-э-Э-э, ты чего? — замер Арсений.
— Пошёл вон я сказала!
— Сашка, ты перегрелась на солнце что ли? Брось вилы!
— Не тебе мне говорить, что делать! Я сама себе хозяйка!
— Свят, свят, свят, — бормотала бабка Надя, судорожно перекрещиваясь.
— Да что случилось-то? — отступая назад спросил Арсений.
— А ты не знаешь!? Я, как дура, думала, мой муж воин, защитник! Думала ты воюешь, а ты вон что... «Сашенька жди-и-и-и, скоро бу-у-у-уду. Возможно, приеду не оди-и-и-и-ин», — передразнивая процитировала Саша.
— Так я же тебе писал, ты не читала?
— А что только одну притащил!? Сразу всех бы привел, показал бы жене свои заслуги!
Арсений оглянулся на девушку. Она, немного попятившись назад, оперлась на столб ворот, тяжело задышала.
— Сень, давай уйдем. Я сразу говорила, что это из этого ничего хорошего не выйдет. А ты: «Моя Сашка всё поймёт, всё будет хорошо».
— Не печалься, найдем, где остановиться, — успокоил он девушку, пробормотал жене сквозь зубы: — Прощай, Александра! — и вышел.
Окрылённая злостью, Саша не могла успокоиться. Подняв с земли кусок засохшей земли, швырнула в спину мужа.
Арсений обернулся:
— Тьфу, дура ты! — зло сказал он.
Начала громко трубить Сашка:
— Та-та, та-та-та, та-та, та-та-та-та-а-а-а-а...
«Прощание славянки». Мелодия марша прозвучала из ёё уст с некой издёвкой.
Сеня снова кинул взгляд в сторону жены. Под долгим, пронзительным и осуждающим взглядом мужа Саша притихла. Кинув вилы на землю, она направилась к Наде:
— Ну, старая, чего расселась?
— Так я...это... уже ухожу, засиделась, — старуха проворно вскочила. — скотине надо воды дать, да и так, в огороде конь не валялся...
Саша подняла вилы, убрала обратно к сараю, зашла в хату и сняла с печки чугунок с картошкой. «Что я ребятам то скажу? Дети с речки вернутся, а я им что, папа был, да папа всплыл, да и не один». — Сев за стол, Саше было тяжело держать в себе эмоции, но и не думать о произошедшем она не могла. Слезы накатывались сами. Она уронила голову на стол и заплакала.
***
Прошло два дня. Саша так и не рассказала детям, что отец был дома. Но деревушка маленькая, и ей было страшно, что кто-нибудь разболтает, что папка пришёл на побывку, но не один.
За окном послышался топот копыт. «Неужели к нам кто-то пожаловал.»
—Тётя Саша, тётя Саша! — зазвучал за калиткой голос Никитки, мальчуган, работающий у председателя посыльным. — Тётя Саша! Вам письмо пришло!
— Какое письмо? Вроде и ждать не от кого.
— Тёть Саш, оно давно уже пришло, сегодня под шкафом нашёл. Видимо, вывалилось из мешка и прям туда. Вы простите, мы не нарочно.
Посмотрев на письмо, Саша побледнела. Оно было от Сени, он отправлял его ещё по снегу. Прочитав письмо, у Саши сдавило сердце и накатились слезы на глаза. Она быстро рванула к бабке Наде, оставив Никитку у своей калитки.
— Баба Надя, ты дома?! — добежав, закричала женщина.
Не дожидаясь приглашения, Саша ворвалась во двор к старушке.
— Баба Надя! — кричала в слезах Саша.
— Что случилось?! — издался крик из огорода.
— Баб Надь, я такая дура! —плача сказала женщина, протянув письмо старухе.
— Что там, я же слепая, ничего прочитать не могу!
Саша выхватила письмо из рук старушки и начала читать письмо
«Здравствуй, моя дорогая Сашенька. Шлю тебе и нашим мальчикам горячий привет с фронта. Ты не беспокойся, на побывку приеду, как и обещал. Я хотел тебе рассказать в прошлом письме, но не стал, решил, что ты будешь переживать. Но Марина настояла, чтобы я рассказал. Мой командир погиб от ранения в бою. Он попросил меня позаботиться о его беременной жене. Идти ей некуда, всю родню убили, оставался только муж. Так вот, я приеду не один, со мной будет Марина. Мы должны позаботиться о ней. Люблю и целую, ваш отец и муж Арсений.»
После прочтения, Саша сжала письмо в руках, прижала к груди и заплакала. Она не могла поверить, что из-за приступа гнева, она даже не дала ни слова сказать своему мужу. «Как я могла не выслушать его. Он бы объяснил мне всё...»