Ника не спеша шла по вечернему проспекту. Вокруг переливались огнями неоновые вывески маленьких и больших кафе и магазинов, расположенных на первых этажах домов старой постройки. Не просто старой, а исторической, от начала до середины прошлого века. Улицу когда-то хотели сделать пешеходной, но потом решили, что движущийся по ней сейчас поток машин совершенно некуда будет перенаправить, и оставили всё как есть.
В таких районах центра есть особая прелесть. Живя в здании с лепниной по фасаду и высоченными потолками, которые вполне позволяют построить внутри твоей квартиры ещё один этаж, каждый день поднимаясь по выщербленным ступеням, невольно начинаешь чувствовать собственную причастность к истории города. Но есть и свои минусы. Во-первых, проспект никогда не спит, а во-вторых, абсолютно негде погулять с собакой.
Кокос, словно соглашаясь с её мыслями, посмотрел на хозяйку.
- Нет у нас травы, нет. И даже просто земли нет. - В который раз объяснила ему Ника. - Одна голая плитка. Потерпи, сейчас дойдём до какого-нибудь "оазиса". Но если очень надо, давай. Пакеты я взяла.
Она всегда убирала за псом, но всё равно каждый раз выслушивала кучу негатива. Что, мол, нечего было заводить собаку, если не знаешь, где с ней гулять.
Решение купить щенка было необдуманным и спонтанным. Если бы была рядом мама, она непременно бы поставила дочери на вид подобное легкомыслие. Но мама, вместе со своим вторым мужем, Дмитрием Степановичем, отбыла на постоянное место жительства на его родину, в красивый и тоже дышащий историей Нижний Новгород, оставив дочь строить её молодую жизнь самостоятельно.
Ника не возражала. Самостоятельности ей было не занимать, к тому же взрослым детям абсолютно не полезно жить с собственными родителями, это все знают. Хотя иногда высокие потолки и огни за окнами заставляли девушку чувствовать себя маленькой и одинокой в большом городе. Поэтому, когда однажды она увидела у ворот рынка одиноко стоящего мужчину, держащего за пазухой толстого белого щенка, она, не задумываясь, выложила за хвостатое счастье всю имеющуюся наличность. Немного не хватило, но продавец махнул рукой, вручил Нике щенка и торопливо скрылся в лабиринтах улиц. Наверное, устал стоять на пронизывающем февральском ветру.
Кокос оказался вполне себе жизнерадостным и оптимистичным компаньоном и, на Никино счастье, не доставлял своей молодой хозяйке слишком много хлопот. Несколько погрызенных в период роста зубов вещей не в счёт. Тем более, что эти небольшие огорчения в полной мере компенсировались морем любви и ласки, которое шустрый белый крепыш ежедневно выплёскивал на девушку.
- Чего это ты остановился? - Спросила Ника у пса, напряжённо вглядывающегося в темноту подворотни. - Туда лучше не ходить. Не слишком чисто, да и убирать за тобой мне там неудобно. Идём.
Но Кокос по-прежнему тянул её в темноту. Даже гавкнул для верности пару раз. Девушка вздохнула и достала телефон. Включила фонарик, направила луч в темноту и вздрогнула. У грязной стены на корточках сидел мальчик лет тринадцати-четырнадцати на вид. Голова его безвольно свешивалась на грудь. Тонкие запястья высовывались из рукавов куртки.
- Эй, ты живой? - Ника всё же свернула туда, куда так не хотела идти.
Мальчишка пошевелился и что-то буркнул. Она вздохнула с облегчением.
- Ты чего здесь сидишь? Как себя чувствуешь?
По бледному, с трудом повернувшемуся к ней лицу было заметно, что самочувствие парнишки оставляет желать лучшего.
- Я скорую вызову. - Ника начала лихорадочно искать номер.
- Не надо. - Хрипло выдавил мальчик. Поднялся, держась за стену. - Пожалуйста, не надо.
- Ты пил что-то? Или тaблетки?
Он кивнул.
- Тaблетки?
- Нет.
- Пил?
Снова нерешительный кивок.
- Что?
- Да не знаю я. Я дядьку одного, здесь был какой-то, попросил купить в магазине, денег ему дал. Он купил. Я хлебнул два раза, и почти сразу плохо стало. А он забрал бутылку и ушёл. Я сам ему отдал. Всё.
- Ты ел что-нибудь?
- Нет. Давно. Утром.
- Похоже, отравился ты, дружок тем, что в бутылке. Рано тебе такое. Желудок надо промыть.
- Уже. - Он кивнул куда-то в темноту. - Вывернуло. Вы собаку туда не пускайте.
- Не пущу. Идём, провожу тебя домой.
Он выпрямился, словно бы даже приободрился и резко мотнул головой.
- Не пойду!
- Вот тебе и здрасьте... - Пробормотала Ника. - Можно спросить, почему?
- Не ваше дело. Что вы вообще ко мне прицепились? Идите, куда шли. Я здесь посижу.
- Э, нет. - Решительно произнесла она, доставая из кармана пакет. Кокос, не выдержав ожидания, всё же присел у стены в злосчастной подворотне. Ну, может, и к лучшему.
Ника повернулась к мальчишке.
- Вот что. Одного тебя здесь я всё равно не оставлю. Ночью заморозки обещали. Не хватало ещё найти завтра здесь твой хладный тpyп.
- Чего найти?
- С литературой всё сложно. - Кивнула Ника. - Я здесь рядом живу. Идём. Согреешься. Сделаю тебе крепкого чая. Если сможешь поесть, покормлю. А дальше видно будет. Или всё-таки домой?
- Я пойду. - Подумав с минуту, решил мальчик. - С вами пойду.
- Вот и ладно. Кокос, домой.
Войдя в подъезд Никиного дома, мальчик удивлённо завертел головой, разглядывая фигурные розетки на стенах, старую проводку.
- Никогда в таких не был. Круто. И страшно немного, как в хорроре.
- Надеюсь, что всё же лучше, чем в подворотне? - Вздохнула Ника.
- Ну да.
В квартире он осматривался так же удивлённо. Подошёл к окну, посмотрел на залитый неоном проспект.
- Красиво. А вы что, читать любите, что у вас столько книг?
- Люблю. Но это ещё и рабочая литература. Я зарубежную литературу в институте преподаю, и ещё я преподаватель английского языка. И потом, это разве много? Вот мой сосед, Анатолий Казимирович, профессор биологии, правда, давно уже не преподаёт, он большой ценитель русской и зарубежной классики. У него, представляешь, стеллажи почти до самого потолка, и все заставлены книгами.
Никин гость задрал голову вверх и недоверчиво присвистнул.
- Это сколько же их надо?
- Вот и сколько. Ой, мы ведь с тобой так и не познакомились. Ника.
- А по отчеству? - Осторожно спросил он.
- Давай без отчества. - Ника поморщилась. Когда студенты произносили её полное имя Вероника Матвеевна, которое она сама терпеть не могла, перед глазами девушки почему-то всегда вставал образ пожилой, чем-то недовольной дамы. Ника даже хотела поменять имя, но мама убедила её не делать этого. - Просто Ника. Я вроде бы ещё не совсем старая.
- Даже совсем не старая. - Смутился гость. - А я Мирон.
- Красивое у тебя имя.
- А мне не нравится. - Признался он. - Сейчас уже так называют, а раньше я в садике и в школе один такой был. Маме показалось, что оригинально, отец спорить не стал.
Он ещё был бледен, но уже приободрился. Теперь Ника хорошо разглядела своего гостя. Аккуратная, слегка удлинённая стрижка, хорошая брендовая одежда. Да и речь мальчика, несмотря на прорывающийся молодёжный сленг, звучала вполне грамотно.
- Вот и познакомились. А это, кстати, Кокос.
- Классный. Я ещё на улице заметил. А почему Кокос? Они же коричневые.
- Сверху коричневые, а внутри?
- А, ну да. Баунти же. - Улыбнулся мальчик.
- А ещё он был толстенький, как шарик. Вот как-то так и получилось - Кокос.
- А что это за порода?
- Вест-хайленд-уайт-терьер. Слышал?
- Нет. Но я уже видел таких собак.
- Кокос, наверное, не совсем породистый. У него никаких документов нет. Но зато с ним никогда не бывает скучно.
- Уайт, потому что белый?
- Ты хорошо знаешь английский.
- Наоборот. У меня с ним проблемы. - Признался Мирон. - Мне не особенно даются языки. Математические науки ближе.
- Думаю, тебе просто не попался хороший преподаватель или ты что-то где-то упустил. Прости, не хотела обидеть твою учительницу.
- Я не обиделся. Тем более, что она всё время кричит.
- Хороша хозяйка. - Спохватилась вдруг Ника. - Кормлю тебя разговорами.
Мальчик уже согрелся. Щёки его немного порозовели. Ника поставила чайник, достала из холодильника колбасу и сыр.
- Мясо тушёное будешь? Правда, гарнира нет. Можно сварить макароны, а можно просто с хлебом.
- С хлебом.
Пока он ел, Ника старалась не смотреть, чтобы не смущать его. Но когда разлила чай по кружкам, всё же спросила.
- Почему ты сказал, что не пойдёшь домой? Тебя обидели?
Мирон вздохнул и отложил бутерброд.
- Надо рассказывать? - Обречённо спросил он.
- Лучше да. - Ника кивнула. - Просто, когда мы проговариваем свою проблему, нам самим всё становится немного яснее.
- А вы точно литературу преподаёте? Не психологию? Они водили меня к психологу.
- Кто они? Родители?
- Да. Хотя это им, скорее, нужен психолог. Они же разводятся.
- Ты из-за этого?
- Не только. - Мирон нахмурился. - Я не знаю, хорошо это или плохо. Они всё равно всё время ругались. Только сейчас им обоим вообще наплевать на меня, только и забот, чтобы поделить деньги и имущество. А я не деньги, меня делить не надо.
- Ты не можешь решить, с кем тебе остаться?
Он замолчал и уставился в стену. Потом сказал очень глухо и очень устало.
- Папа даже не спросил, хочу ли я жить с ним. Впрочем, мама тоже. Меня вообще никто ни о чём не спрашивает. Кажется, им абсолютно всё равно, есть я или нет.
- Мирон, подожди. Вдруг ты ошибаешься? Просто в вашей семье сейчас у всех сложный период: у родителей, у тебя.
Он посмотрел на Нику долгим взглядом, губы неожиданно дрогнули, а голос завибрировал от детской обиды.
- Вы вот спросили меня, когда я ел. А они... - Он вытащил из кармана телефон и положил на стол. - Никто даже ни разу не позвонил. Им всё равно, что сейчас вечер, а меня нет дома. Конечно, встречи с адвокатами гораздо важнее.
Ника смотрела на него. Перед ней сидел самый настоящий обиженный и расстроенный ребёнок, неуверенный в завтрашнем дне и не понимающий, как ему себя вести.
- А у меня родители тоже развелись. - Просто сказала она.
- И сколько вам тогда было?
- Лет восемь, кажется.
- И как? - Он не до конца сформулировал свой вопрос, но Ника поняла.
- Я плакала. Мне тоже было страшно.
- Мне не страшно. - Вскинулся мальчик.
- А мне было. Я любила отца. Он оставил нам с мамой квартиру, а сам уехал. Работал за границей. Никогда не звонил и не писал. Только присылал подарки. Я очень скучала. Плакала и хотела к нему. Но мама велела вычеркнуть его из своей жизни, раз он вычеркнул нас из своей. Он появился, когда мне исполнилось шестнадцать. Мы встретились. И он попросил прощения.
- Прощения. - Мирон покачал головой. - Как в школе или детском саду. А ничего, что прошло целых восемь лет?
- И я простила. - Задумчиво произнесла Ника. - Даже не простила, а обрадовалась, что он снова рядом. Он сказал, что у них с мамой был уговор: он не вмешивается в нашу жизнь и не зовёт меня туда, к себе. Папа женился там, у него другая семья. У меня даже есть брат. А мама не говорит о нём плохо и передаёт письма и подарки.
- И что? - Мирон слушал внимательно.
- Даже, когда мы встретились с ним, он ни в чём не упрекнул маму. А она призналась, только когда уже вышла замуж во второй раз, что никогда не передавала мне его письма.
- Почему?
- Была обижена, что он сумел построить семью заново, а у неё жизнь не складывалась. Только когда встретила Дмитрия Степановича, она в чём-то поняла отца.
- Видите. - С отчаянием произнёс Мирон. - Опять только свои проблемы. А при чём вы? Почему они не думали о вас?
- Может быть, как раз думали. Я много раз пыталась ответить на этот вопрос. Возможно, мама боялась, что если я буду встречаться с отцом, то буду переживать, что у него другая семья и ребёнок, а папа не хотел, чтобы мама с её характером упрекала меня, что я тянусь к нему. Возможно...
- Возможно, невозможно. Просто им было всё равно.
- Папа сказал тогда, что я теперь уже почти взрослая, и могу выбирать сама. Если захочу поехать к нему и учиться там, он поможет. Но я отказалась. Там действительно уже другая семья. Зачем мешать? Тогда он подарил мне вот эту квартиру. Она принадлежала им с бабушкой, но бабушка давно уехала к нему. Сказал, чтобы я больше ни от кого не зависела. Теперь и живём здесь с Кокосом.
- А мне даже собаку завести не разрешают. Особенно сейчас. Хотел бы я тоже поскорее стать взрослым.
- Ну, если начнёшь отхлебывать из каких-то непонятных бутылок, то рискуешь не вырасти.
- Меня можно не воспитывать. - Заметил Мирон. - Насчёт этого я уже всё понял.
Зазвонил его телефон. Он посмотрел на Нику и нерешительно протянул руку.
- Обязательно ответь. - Кивнула она.
Он словно обрадовался её словам и провёл пальцем по экрану.
- Да. Нормально. Нет, не у Миши. Да, хорошо.
Положил телефон в карман.
- Мама сказала идти домой.
- Я провожу. - Ника встала. Кокос в предвкушении внеочередной прогулки метнулся к порогу.
- Не надо. Я на такси.
- Тогда посажу тебя в такси и запишу номер. И ты мой запиши, кстати. Напишешь, когда окажешься дома.
Он покладисто кивнул. Ника посмотрела, как мальчик садится в машину, махнула рукой на прощание. Через некоторое время после того, как она вернулась в квартиру, Кокос гавкнул на звук пришедшего сообщения.
"Я дома. Спасибо." - Высветилось на экране.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 2
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)