Кларенс Нэш, худощавый мужчина лет сорока-сорока пяти, который из-за многолетнего просиживания в библиотеках для написания докторских выглядел как крот, годами не покидающий своего убежища под землей, еще раз сверился с записями в блокноте. Йельский университет благосклонно согласился оплатить лишь одну поездку в любой из мифов, и ученый хотел убедиться, что не ошибся, выбрав Древнюю Грецию времен Одиссея.
Группа ученых, спонсируемых влиятельной организацией «Сириус», несколько лет назад совершила настоящий прорыв в науке, не только доказав, что существует отдельный временной канал, в котором события мифов и легенд Древнего мира происходили на самом деле, но и сумев организовать экскурсии в «Гомерию» любым желающим, готовым заплатить за такое путешествие большие деньги.
– Да-да, – пробормотал Нэш себе под нос, изучая неровные каракули, выведенные стилусом на планшете. – Этот временной промежуток подходит лучше всего. Возвращение домой, встреча с Полифемом… Если я смогу определить точное географическое местоположение острова циклопов и изучить их природу, а затем и сопоставить полученную информацию с данными о нашем мире… Ох, из этого может получиться отличная статья, даже лучше, чем у Урсулы с ее исследованием золотого руна!
– Прошу прощения, а вы доктор каких наук? – полюбопытствовал рыжеволосый инженер, закончивший проверку датчиков экскурсии другого клиента.
Ученый встрепенулся.
– Как это – каких? – возмущенно переспросил он, явно оскорбленный тем, что инженер не знает его биографию. – Биологии, географии, физики, математики, философии…
– То бишь дилетант широкого профиля, – шепнул рыжеволосому второй инженер. Первый хихикнул.
– У нас все готово, – прервал бесконечный перечень научных отраслей Томас Грант, главный инженер. Нэш резко захлопнул рот, клацнув челюстью. – Итак, на всякий случай повторяю. Не выделяйтесь. Не говорите о будущем и старайтесь не использовать слова из нашего времени. Делайте ваши пометки для научной статьи, берите любые образцы, но смотрите, чтобы никто не видел приборов двадцать первого века. Трудно сказать, как сильно повлияет на этот временной канал даже крошечное изменение. До сих пор нам удавалось сохранить мир мифов в том виде, в котором мы его обнаружили, и было бы прекрасно, если он таким и останется.
Будь у Гранта был выбор, он бы ни за что не пускал во временной канал чужаков, тем более таких болтливых и неконтролируемых, как этот ученый. «Гомерию» следовало изолировать, оставив возможность наружного наблюдения через систему запущенных там спутников. Однако Грант и его коллеги потратили девятизначную сумму, пока пытались доказать свою гипотезу об альтернативном мире, а Йель был готов платить огромные деньги, чтобы ученые вроде Кларенса Нэша или Урсулы Уинтер могли разжиться материалами для своих научных статей.
– Кроме того, – добавил Грант, подозревая, что ученого мало волнует сохранность «Гомерии» в первозданном виде. – Мы не можем гарантировать, что греки не решат вас принести в жертву, приняв за посланника богов. Так что если вы не хотите там умереть, будьте предельно осторожны.
Нэш слегка побледнел, и Грант удовлетворенно кивнул. «Что ж, – подумал он, запуская машину и открывая путь в «Гомерию». – Может, хоть страх смерти сделает его более предусмотрительным…»
***
На горизонте показался остров. Одиссея одолевали сомнения, стоит ли причаливать на неизвестном участке земли, но запасы продовольствия стремительно заканчивались, и отмахиваться от возможности их пополнить было неразумно. Не иначе как боги решили помочь и ниспослали путешественникам остров, на котором они могли отдохнуть и набраться сил. И все же Одиссей колебался.
Он оглянулся через плечо на самого выделяющегося члена своей команды. Пророк, которого Одиссей встретил в краю лотофагов, странно выражался и практически не расставался с мешком, из которого иногда доставал диковинные дары богов. Он имел привычку бормотать что-то неразборчивое в прямоугольную блестящую коробочку, которую называл «диктофоном», и казался безумцем из-за своих рассказах о летающих механических птицах размером в корабль, перевозящих людей, но его осведомленность о Троянской войне и долгом путешествии Одиссея в Итаку сподвигли грека взять его с собой.
– Мой друг, – обратился к пророку Одиссей, подловив момент, когда тот уберет диктофон обратно в мешок. – Меня одолевают сомнения, как поступить. Впереди – неизвестный мне остров. Мое сердце говорит, чтобы нам стоит обогнуть его, но разум понимает, что наши запасы на исходе. Какова будет воля богов?
– Остров? – рассеянно повторил пророк. Почесав голову, он проследил взглядом, куда указывает Одиссей, и встрепенулся. – Батюшки мои, и правда, мы уже у острова! Я чуть его не пропустил. Конечно, мы должны, нет, обязаны причалить к острову.
– Не ждет ли нас там беда? Сладкоголосые сирены, заманивающие корабли на рифы, или отравленные плоды на деревьях?
– Только циклопы, – заявил пророк, доставая очередной дар богов из мешка. – Сирены будут не раньше Двенадцатой песни.
– Циклопы?
Чувство тревоги сменилось любопытством. Об их острове ходило множество слухов, но никто не мог их ни подтвердить, ни опровергнуть: свирепые циклопы, не знающие законов, никого не оставляли в живых. Отправить своих людей прямо к ним в логово было неразумно и жестоко. Но разве пророк не упомянул, что Одиссея ждет встреча с сиренами? Значит, боги будут благосклонны к нему и позволят взглянуть на одноглазых чудовищ хотя бы издали.
И Одиссей отдал приказ держать курс на остров циклопов.
***
В скором времени они причалили. Одиссей завороженно смотрел на просторные поля с пшеницей, на виноградные лозы, оплетающие брошенные на берегу моря корабли. Мелкий песок сменялся упругой, но не вязкой землей, на которой прорастали невиданной красоты цветы. Казалось, сама Персефона благословила эти земли на хороший урожай.
Сзади снова раздалось бормотание. Это пророк читал вслух что-то с узкого прямоугольника со светящейся поверхностью – «планшета».
– Прибыли сильных, свирепых, не знающих правды циклопов.
Там беззаботно они, под защитой бессмертных имея
Все, ни руками не сеют, ни плугом не пашут; земля там
Тучная щедро сама без паханья и сева дает им
Рожь, и пшено, и ячмень, и роскошных кистей винограда
Полные лозы, и сам их Кронион дождем оплождает.
Пророк замолчал. Подойдя к началу пшеничного поля, он опустился на колени и пощупал землю.
– Скорее всего, здесь протекает подземный источник, – сказал он, набирая в стеклянный сосуд немного земли. – Высокая температура воздуха и влажности способствуют хорошему урожаю. Но почему «без паханья и сева»? Над этим надо подумать.
Пока пророк собирал стебли ячменя, песок и морскую воду, Одиссей вместе со своими людьми поохотился на коз, что паслись здесь же. Насытившись, они двинулись вглубь острова, к пещере циклопа, чье имя, согласно пророку, было Полифем.
Отбросив страхи и сомнения, вошли они в пещеру. Была она поистине огромна, и невольно греки задумались, какого размера тогда должен быть ее хозяин. В глубине нашли они собранные с деревьев фрукты и кувшины с молоком, и пока ждали возвращения циклопа, пригубили часть его запасов.
Темнело. Одиссей, одолеваемый сомнениями, хотел было уже отдать приказ возвращаться на корабль, когда услышал чьи-то шаги. Кто-то неспешно шел к пещере, и от каждого его шага пол трясся под ногами.
Сначала в пещеру вошли овцы и козы. Животные послушно брели в обустроенный внутри загон, обходя оказавшихся на пути греков. Одиссей подманил к себе овцу и запустил пальцы в ее густую шерсть. Такая животина пригодилась бы им в путешествии, обеспечивая путников молоком, мясом и сырьем. «Коль будет хозяин милостив к нам, могли бы попросить мы его подарить нам несколько овец и баранов,» – подумал Одиссей. Но все мысли о подарке враз покинули его, когда в пещеру вошел циклоп.
Он был в высоту как два грека; тучное, крепкое тело полностью закрывало собой вход в пещеру. Единственный глаз с опухшим веком был прямо посередине лба, над широкой переносицей. Не заметив гостей, циклоп закрыл проход огромным камнем, а затем прошел к загону и, присев на громадное бревно, принялся доить коз и овец. Закончив, он подбросил дров в костер и лишь затем увидел в углу греков.
– Странники, кто вы? Откуда пришли и куда держите путь? – рокочущий голос Полифема был скорее результатом мощности груди, а не злобы на вломившихся в его пещеру пришельцев.
Одиссей вышел вперед, и циклоп наклонился к нему, чтобы рассмотреть.
– Все мы ахейцы, – сказал он, прижав руку к груди и гордо подняв голову. – Плывем от далекия Трои; сюда же бурею нас принесло по волнам беспредельного моря. В милую землю отцов…
Полумрак пещеры внезапно озарила молния. Кто-то вскрикнул от ужаса; Одиссей вздрогнул, но никак не выдал страха.
Вот он – гнев Зевса. Олимпийцу не понравилось, что Одиссей снова захотел попытать судьбу и увидеть циклопа вблизи, и теперь героя вместе с его людьми ждет гибель.
– Простите, – буркнул пророк. Все взоры тут же обратились к нему. Старец стоял подали от греков; в руках у него была черная коробочка с торчащим вбок цилиндром. – Забыл выключить вспышку. Не обращайте на меня внимания.
– Это еще кто такой??? – прогрохотал циклоп. – Кто смеет призывать молнии в моей пещере?
– Удивительно, – пробормотал ученый, обращаясь скорее в самому себе, нежели к циклопу. – Низкий лоб, мощная надбровная дуга, короткая шея – внешние признаки совпадают с описанием неандертальца, но речь чистая, членораздельная, и больше соответствует речи древних греков, нежели предполагаемой речи древнего человека.
Циклоп рассеянно заморгал единственным глазом.
– О милостивый хозяин, – произнес Одиссей. – Позволь представить тебе пророка, знающего все, что ждет нас в будущем, даже самом далеком.
– Из будущего? – заинтересовался циклоп. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть гостя. – Что-то не похож ты на пророка. Уж больно молод. Ну что ж, скажи-ка нам, пророк, если действительно знаешь будущее: что я собираюсь с вами сделать за то, что вы явились ко мне незваными гостями?
Пророк снова уткнулся в «планшет», быстро водя пальцем по поверхности странного устройства. Свет от необычного предмета тускло освещал его лицо.
– Эээ… этого я не выделял. Подождите, мне нужно найти это место. «Сел он и маток доить принялся надлежащим порядком, Коз и овец…» Нет, это уже было.
Циклоп захохотал. Его могучая грудь сотрясалась от смеха; с потолка пещеры посыпался щебень.
– Вот и все чудо вашего пророка. Ну ничего, я сам скажу, что с вами будет: незваным пришельцам не будет спасенья. Любой, кто нарушит мой покой, будет убит, и глупые ахейцы – не исключение.
Полифем схватил двоих греков, стоящих ближе всего к нему, и стукнул их друг о друга. Черепа с противным треском и хлюпаньем раскололись от удара. Бросив одного на пол пещеры, циклоп поднял второго и откусил ему голову.
Пророк вытаращил глаза. Кровь отхлынула от лица, и мужчина стал мертвенно-белым. Одиссей шагнул в его сторону, испугавшись, что не привыкший к чудовищам пророк потеряет сознание, но тот твердо держался на ногах.
– Вы что? – завопил пророк, когда вышел из оцепенения. – Как можно? Да вы… Да как…
Циклоп улыбнулся, польщенный реакцией. Даже в полумраке можно было разглядеть, что его зубы запачканы кровью и мозговой жидкостью. Осмелевший пророк подошел ближе к Полифему, уперев руки в бока. На его лице не было страха, только возмущение.
– Как можно есть человеческое мясо? Да еще и сырое! Вы знаете, чем можно заболеть, если съесть человеческий мозг?
– А ты забавный, – сказал циклоп, продолжая улыбаться. – Пожалуй, оставлю тебя в живых. Скажем, на пару дней.
Полифем вышел из пещеры и закрыл вход огромным камнем. Сколько бы греки не пытались, им не удавалось сдвинуть его с места. В конце концов собрались в центре пещеры, куда перенесли тела погибших, чтобы достойно с ними проститься.
Одиссей держался в стороне от скорбящих. Он отказывался верить, что их ждет неминуемая гибель, несмотря на наполнившие пещеру напряжение и тоску по убитым. Спокойствие пророка только сильнее убеждало его, что шанс на спасение все же есть. Он был единственным, кого не пугала скорая смерть. Не обращая внимание на скорбящих, он обходил пещеру по периметру, изучая каменные стены и делая какие-то записи на листе тоньше и белее папируса.
– Пророк, неужели я ошибся? – от отчаянья спросил Одиссей. – И боги позволят нам умереть из-за моего любопытства?
– А?
– Неужели циклоп не смилостивиться к нам и не отпустит нас домой?
– А, это. Ну, согласно «Одиссее», вы его напоите вином, дождетесь, когда он заснет, и выколете ему глаз, что, на мой взгляд, соверешенно бесчеловечно. У него всего один глаз, и тот, судя по всему, плохо видит. Неудивительно, что он так недружелюбно встречает гостей, – пророк задумчиво почесал затылок. – Ха, а может, в этом и дело? Если он перенапрягает глаз, то у него наверняка часто болит голова. Отсюда и агрессия по отношению к чужакам. А это значит..
Пророк открыл мешок и стал что-то в нем искать.
– Где же… я точно брал с собой… а, вот оно. Одиссей, друг мой, у меня есть идея…
***
Циклоп с подозрением отнесся к идее пророка.
– Откуда мне знать, что ты не собираешься меня ослепить?
– Наоборот, – с воодушевлением ответил пророк. – Я собираюсь сделать тебя самым зрячим циклопом на этом острове. А теперь не двигайся.
Пророк, балансирующий на самодельной лестнице, которую удерживало несколько греков, осторожно водрузил на широкий нос циклопа очки. Несколькими часами ранее он объяснил Одиссею, что нужно сделать, и под его чутким руководством ахейцы вырезали из куска дерева круг с узкой щелью посередине и проемом для носа. Теперь пророк использовал две ленты, чтобы закрепить конструкцию на переносице Полифема.
– Здесь тот же принцип, что и в камере-обскура, – сказал пророк, завязывая бантик на затылке циклопа, пока тот прерывисто дышал, боясь шевельнуться. – Чем меньше диаметр отверстия, тем больше глубина резкости. Конечно, это не то же самое, что очки из специальных линз, но, думаю, тоже будет неплохо. А теперь откройте глаза… то есть глаз, и скажите что видите.
Циклоп медленно поднял веко и несколько раз моргнул.
– Я вижу вас, – удивленно сказал циклоп. – Я думал, что видел вас и раньше, но теперь я по-настоящему вижу вас.
– Рекомендую выйти на улицу, – посоветовал пророк.
Полифем убрал камень и первым вышел наружу, уже не переживая, что это может быть хитрость или ловушка. Он замер, увидев красоту острова, на котором прожил столько лет. Все знакомое и привычное вдруг оказалось новым и более насыщенным. Трава больше не была единым зеленым пятном, а состояла из тончайших травинок, колыхающихся на ветру. Облака на небе имели форму и объем, а на земле можно было разглядеть ползущих по своим делам муравьев.
За деревянной линзой нельзя было увидеть глаз Полифема, но его толстые губы изогнулись в мягкой улыбке.
– Как я могу отблагодарить вас, пришельцы, за ваш чудесный дар? – спросил Полифем. Его голос звенел от переполняющего его счастья.
– Отпусти нас, о милостивый хозяин, домой, – попросил Одиссей. Он оглянулся на пророка в поисках поддержки.
Тот почесал затылок и оглянулся, чтобы посмотреть на пшеничное поле.
– Домой – домой это хорошо. Но не могли бы вы, дрожащий, ответить на один мой вопрос...
***
– Прошу прощения, вы хотите сделать что?
– Завести циклопам очки, – невозмутимо повторил Нэш.
Грант опустил голову и снова посмотрел на лежащие перед ним чертежи очков с единственной линзой. Помимо него на собрании присутствовал президент Йельского университета и несколько представителей «Сириуса», но все хранили гробовое молчание. Грант понимал, что все решения уже были приняты и его согласие – чистая формальность и предосторожность от возможных исков в дальнейшем. Но просто так взять и одобрить предложение Нэша Грант не мог.
– Конечно, перед этим нужно отправить в «Гомерию» окулистов, чтобы они выписали соответствующие рецепты на очки, – продолжил Нэш. – Мы же не хотим еще сильнее навредить этим существам. Мне не удалось в полной мере изучить, насколько масштабны проблемы циклопов со зрением, но уверен, что правильно подобранные линзы буквально изменят их жизнь. Бедные создания незнамо сколько живут, даже не подозревая, насколько прекрасный мир их окружает. Я бы тоже озлобился, если бы видел все как через дымку.
– Безусловно, – пробормотал президент Йеля, не сводя взгляда с человека, сидящего рядом с ученым. Он обратился к инженеру, все также не поворачивая головы: – Грант, мы же можем это сделать?
– Это потребует дополнительного финансирования, – ответил тот, а в голове крутилась одна мысль: «Не выделяться, я же просил его ни о чем, кроме как не выделяться и не менять события…»
Нэш уткнулся в свои записи.
– Факультет ботаники согласился спонсировать эту программу взамен на семена пшеницы и ячменя с острова циклопов. Ну, вы ведь знаете: «...земля там тучная щедро сама без паханья и сева…». Полифем заверил меня, что это был дар Персефоны, и у меня есть основания полагать, что искусственно вывести такие культуры у нас не получится.
– И циклопы не будут... против?
Сидящий на огромном стуле рядом с Кларенсом Нэшом Полифем поправил сползающие с носа самодельные очки. Грант не знал, что его пугало больше: то, что в его кабинете сидел циклоп, или знание того, что тот был близорук.
– Мы же не монстры какие-то, – сказал он, и от баса его голоса затряслись стекла в окнах.
«Нет, все-таки это моя ошибка, – заключил Грант. – Я сказал ему, что он может собирать и привезти сюда любые образцы».
Правда, ему и в голову не могло прийти, что Нэш заберет с собой целого циклопа.
Грант вздохнул и натяжно улыбнулся Полифему.
– Не вижу причин, по которым мы не можем отвезти циклопам очки. Всю жизнь мечтал осчастливить циклопов...
Автор: Мосолова Ксения
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8531-kak-oschastlivit-ciklopa.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: