Родной берег 166
Кира появилась на пороге её комнаты уже вечером, волосы её были слегка растрёпаны, а лицо раскраснелось от холодного ветра.
— Настя! — выдохнула она с порога, улыбаясь так широко, что сразу стало ясно — новости хорошие.
— Что случилось? — Настя поднялась со стула, не скрывая волнения.
— Они вернулись! Алекс и Билл! Билл нашел меня сегодня на работе, сказал, что вечером они нас будут ждать в нашем кафе.
— Правда? — Настя почувствовала, как кровь волной хлынула к лицу.
— Да, — кивнула Кира, беря её за руку. — И Билл сразу спросил, где ты. Алекс тебя ждет. Собирайся, пойдём.
Настя быстро причесала волосы, надела платье, в котором ходила к барыне, схватила пальто.
В кафе было всё так же, как и в первый раз – весело, шумно, многолюдно. При виде девушек моряки быстро поднялись, чем привлекли к себе внимание многих. Но взгляды отвернулись, как только молодые люди стали усаживать за стол молодых особ. Симпатичных, но скромно одетых.
Весь вечер Билл рассказывал что-то смешное, и Кира заливалась смехом, прикрывая рот ладонью. Алекс сидел напротив Насти, и их взгляды то и дело встречались. Она чувствовала себя неловко, но тепло в его глазах немного успокаивало её.
— Как ты, Настя? — вдруг спросил он, наклонившись чуть ближе.
— Я... нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слова, — уставшей.
— Просто много работы, — коротко сказала она и отвернулась. Но Алекс не отводил взгляда. Он чувствовал, что девушка чем-то расстроена, но говорить не хочет. Он очень надеялся, что ему удастся ее разговорить, когда они останутся одни.
Они все вместе вышли на улицу. Настя шла рядом с Алексом, глядя себе под ноги. Лёгкий ветер доносил запахи никогда не засыпающего Нью-Йорка — сырого асфальта, машинных выхлопов и приближающейся весны.
Кира и Билл ушли чуть вперёд. Их смех звучал приглушённо, давая второй паре спокойно поговорить о своем.
— Ты сегодня молчалива, — наконец нарушил тишину Алекс.
Настя подняла взгляд, словно выныривая из собственных мыслей.
— Немного устала, — коротко ответила она.
Алекс бросил на неё быстрый взгляд. Он видел, что дело не в усталости, но не стал давить. Они шли ещё несколько минут молча, пока Настя вдруг не остановилась.
— Алекс... — начала она, нервно теребя пальцами платок. Он замедлил шаг, показывая, что весь во внимании.
— Да?
— Алекс, моя семья жива.
- Какая семья? – не сразу понял он.
- В Советском Союзе.
— Жива? — переспросил он, не сразу осознав услышанное.
— Да. Мама, братья... Лиза. Все дома.
- О, это очень хорошо, близкие люди живы.
Настя сжала руки в кулаки, прижав их к груди.
— Хорошо? — она горько усмехнулась. — Они живы, Алекс. Но я не там. Я не с ними.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она перебила его.
— Ты должен понять. Я хочу вернуться домой.
Алекс замер.
— Домой? — эхом прошелестел Алекс.
— Да, — голос Насти сорвался, на глазах выступили слёзы. — Мне нужно вернуться. Я не могу здесь оставаться, зная, что они там.
Она шагнула к нему, почти умоляя.
— Алекс, ты же можешь помочь. Ты можешь найти способ. Ты же смог переправить нас сюда, значит, и отсюда сможешь.
Он отвёл взгляд.
— Настя, это... это не так просто, — медленно произнёс он, чувствуя, как тяжелы эти слова.
— Но возможно? — она вглядывалась в его лицо, словно искала там ответ. Он молчал. Внутри него росло противоречие. Он понимал Настю. Понимал, что она мечтает быть там, со своими родными. Но как ему отпустить её? Как смотреть на неё сейчас и думать о том, что однажды она уйдёт?
— Алекс, пожалуйста... — её голос дрожал, по щекам катились слёзы. — Скажи, что ты мне поможешь.
Он опустил взгляд.
— Нет, Настя, — тихо сказал он.
— Почему? — она смотрела на него с отчаянием.
— Потому что я не могу, — ответил он, словно эти слова причиняли боль ему самому. Она молчала, но в её глазах росло разочарование.
— Ты не хочешь, — прошептала она.
— Это не так, — резко возразил он. — Просто... Я не могу сделать то, чего не могу.
Настя покачала головой.
— Ты не понимаешь, Алекс. Это я не могу здесь оставаться. Каждый день, что я провожу здесь, — это мучение, - её голос стал тише, но в нём всё ещё звучала боль. — Я думала, ты поможешь, — добавила она после паузы.
Алекс играл скулами, чувствуя, как разрывается его душа. Он хотел ей помочь. Но знал, что не может. И ещё он знал, что если она уедет, это будет конец.
— Прости меня, — только и сказал он.
Настя отвернулась. Слёзы душили. Она сделала шаг назад, и, не отдавая себе отчета, бросилась бежать. Алекс растерянно стоял на месте. Он чувствовал себя бессильным. Беспомощным перед её болью и перед собственными чувствами. Затем он медленно пошел прочь.
В комнате было темно. Луна отбрасывала тусклый свет на старый стол и кровать. Настя прислонилась к двери. Она злилась. На Алекса, на себя, на всё вокруг.
— Почему он не захотел помочь? — прошептала она, закрывая глаза. Но внутри она знала ответ. Чувствовала, что он прав. Вернуться домой сейчас не представлялось возможным. И не только потому, что туда больше не ходили американские корабли. Нина Николаевна не раз говорила, что там репрессии.
— Я знала, — пробормотала она. — Я знала, что так будет. Но почему-то всё равно надеялась.
Внутри у неё всё горело: от гнева, обиды, разочарования. И от злости на саму себя. Она так долго ждала Алекса. Мечтала, что он вернётся, она всё ему расскажет и ей станет легче. А когда он пришёл, она просто убежала.
— Глупая... — прошептала она, обхватив колени. Она вспомнила, как Алекс смотрел на неё. В его глазах была боль за неё, понимание, сочувствие. «Зачем я убежала?» — прошептала она в темноту. Настя знала, что не уснет и будет опять мучиться до самого утра.
Алекс тоже не спал. После того, как Настя ушла, он медленно побрёл в дом для офицеров, где имел свою комнату. Совсем не так он представлял встречу с любимой.
Он не всегда понимал Настю. Раньше он даже ругал себя, что он, взрослый мужчина, военный, принимающий сложные боевые решения, потерял голову от какой-то девчонки. Алекс обещал себе не думать о ней. Но проходило время и её образ вновь вставал перед глазами.
Сейчас он понимал её. Узнать, что твоя семья жива и оставаться за тысячи верст вдали от неё было испытанием. Конечно, он мог попытаться помочь и переправить ее через другую страну. Но что ее ждало на родине? Он был в курсе, как коммунисты расправлялись с теми, кто возвращался из-за границы. Возможно, это была пропаганда. Но дыма без огня не бывает. Не мог он подвергать риску жизнь той, по которой сходил с ума. И потом, отпустить её — означало потерять навсегда. «Нет, я не могу, - произнес он вслух. – Я должен сделать эту девочку счастливой».
Алекс расспросил Киру, когда и где можно найти Настю. Та сказала ему, что она возвращается домой поздно. Алекс ждал ее вечером у церкви. Настя сама весь день думала об Алексе. Она раскаивалась, что накануне убежала от него, и потому, увидев у церкви высокую знакомую фигуру, очень обрадовалась.
- Алекс, - непроизвольно позвала она.
Алекс выпрямился и повернулся лицом.
Они шагнули навстречу друг другу и замерли. Хотелось броситься в объятья, почувствовать другого, забыть обо всем на свете и знать, что они есть друг у друга. Алекс шагнул вперед, протянул руки. Настя прильнула к нему. Она была такой хрупкой, такой тоненькой, что ему сразу захотелось ее защитить.
- Я очень хотел тебя увидеть, - прошептал он. – Я готов помогать тебе во всем. Но то, о чем ты просила, я, к сожалению, сделать не могу.
- Я знаю, - прошептала она. – Но я так сильно скучаю по дому, что просто не передать.
- Просто ты пока не привыкла. К тому же, ты живешь так бедно, что вся твоя жизнь напоминает борьбу за существование. Я хочу изменить это.
- Но у меня все нормально. Мне есть, что есть и одеть.
- Да, я вижу, - произнес Алекс и осекся. Он боялся ее обидеть.
— Завтра мы пойдём в магазин, — спокойно, но твердо сказал он. Настя удивлённо посмотрела на него.
— В магазин?
— Да. Ты купишь себе всё, что захочешь.
— Алекс, зачем это?
— Потому что так правильно, —ответил он.
Она покачала головой, собираясь возразить, но он перебил.
— И ещё. Ты помнишь, что я говорил о квартире?
Она удивилась: Ты снова об этом?
— Да, — кивнул он. — Тебе нужно место, где ты будешь чувствовать себя как дома. Настя, церковный приют — не твоё место.
— Мне там нормально, там Меланья, — тихо сказала она.
— Нормально — не значит хорошо. А к Меланье ты можешь прийти в любое время, — ответил Алекс.
Настя ничего не ответила. Она стояла, глядя куда-то в сторону, и лишь тихо кивнула.