Родной берег 165
Настя сидела на краю кровати. Ночь окутала темнотой, тишина комнаты давила, не давая дышать. Настя не могла лежать, не могла закрыть глаза. Едва голова касалась подушки, как девушка тут же вскакивала, ходила по комнате, садилась на стул, снова вставала. Мысли гудели, как рой ос, кружились, вновь налетали с новой силой.
"Как ты выжил, Витя?" — этот вопрос всплывал снова и снова. Она помнила, как ей сообщили, что в его судно попала торпеда. Эти слова тогда прозвучали, как приговор. Но Витя оказался жив. Настя закрыла глаза, пытаясь представить, как он выглядит сейчас.
Настя подошла к окну. За стеклом был чужой город. Она оперлась лбом о холодное стекло, смотрела на редкие огни и чувствовала, как её душа сжимается. Там, за тысячи километров, были те, кто ей дорог.
Она снова села, схватилась за голову. "Почему я тогда уехала? Зачем?" Слёзы текли по щекам. Она вспоминала тот день в порту, когда отчаяние и любовь к человеку, единственному, кто заботился о ней, привели её на корабль. Тогда она думала, что убегает от пустоты. Но пустота осталась с ней. Теперь она была ещё глубже, ещё темнее.
Настя не могла оставаться на месте. Она встала, снова зашагала по комнате. Мысли становились всё более мрачными.
"Как теперь жить? Стоит ли вообще?" Она обвела комнату взглядом — эта тесная клетка с убогой мебелью и серыми стенами не могла быть её домом. Её дом там, в Ленинграде, среди родных голосов, среди тех, кто ей дорог. Но дороги назад нет. Америка стала её тюрьмой, и ключ от этой тюрьмы был выброшен.
Она рухнула на стул, уронив голову на руки. "Господи, как же так? Почему я не с ними? Почему я здесь, одна, как вырванная страница из книги?" От этих мыслей хотелось кричать. Её жизнь разбилась на тысячи осколков, которые невозможно было собрать.
Настя сидела в оцепенении, глядя в одну точку. Утро близилось, но успокоение так и не наступило. Рваная сердечная рана кровоточила, а внутри жила одна мысль: "Как жить дальше, если всё самое дорогое сейчас за океаном?"
Настя не хотела идти ни к барыне, ни на учебу. К утру она чувствовала, что никаких сил не осталось. Она легла в кровать, отвернулась и смотрела в стену. В таком положении и нашла ее Меланья. Она пыталась говорить с Настей. Девушка ничего не отвечала, никакие слова ее не трогали. После обеда Меланья позвала отца Михаила, объяснив ему ситуацию. Однако, и обращения священника не возымели никакого результата. Настя не ела, не говорила, не реагировала. Прошел день, второй, а она все так и лежала. Меланья пошла разыскивать Киру. Она приблизительно знала, в какой гостинице та работает.
Когда вечером пришла Кира, её звонкий и уверенный голос в тишине комнаты прозвучал резко и необычно.
— Ну, здравствуй, горемычная! Что с тобой случилось? — она села на кровать рядом с Настей, бережно касаясь её плеча. — Вставай, хватит валяться!
Настя не пошевелилась.
— Я хочу домой. К маме.., - ответила она сдавленно.
Кира посмотрела на Меланью, стоящую у двери, и нахмурилась.
— Она так весь день?
— И сегодня, и вчера, — тяжело вздохнула Меланья. — Я уже и отца Михаила звала, думала, его слова её успокоят. Но ничего не помогает. Кира перевела взгляд на Настю. В её голосе появились мягкие, почти умоляющие нотки.
— Настя, милая, послушай меня. Ты ведь сильная. Нам многое пришлось пройти. Что случилось, а? Скажи мне.
Настя, наконец, пошевелилась, перевела затуманенный взгляд на подругу.
— Они живы, Кира, — прошептала она.
— Кто жив? — не сразу поняла та.
— Мама... Витя... Саша и Лиза... Они все дома. А я... я здесь, — её голос дрогнул, и по щекам снова покатились слёзы. — Я хочу домой, Кира. Я больше не могу здесь находиться.
Кира замерла, переваривая услышанное. Она не могла поверить услышанному, но по реакции Меланьи поняла, что Настя ничего не придумывает. Кира понимала, каково это — получить такие новости. Но как утешить Настю, она не знала.
— Настя, — осторожно начала она, беря подругу за руку. — Возможно, вы когда – нибудь встретитесь. А сейчас Америка — твой дом.
— Это не дом! — вдруг резко выкрикнула Настя, отдёргивая руку. — Это пустота, понимаешь? Они там, они живут, а я здесь, как будто мёртвая.
Кира задумалась, потом решительно наклонилась к Насте.
— Нет, Настя, ты не права. Пока это твой дом и ты здесь живешь. Ты можешь писать им. Ты можешь стать здесь сильной, чтобы, если когда-нибудь судьба даст тебе шанс, ты смогла вернуться. Но для этого ты должна встать. У тебя теперь есть цель – вернуться домой.
Настя не ответила. Её плечи дрожали, она снова заплакала. Кира только крепче сжала её руку.
— Я не оставлю тебя, Настя. Мы вместе всё переживём, слышишь? Вместе.
Кира, действительно была рядом. Не давала подруге окончательно замкнуться в себе. Она с ней разговаривала, тормошила. Днем заглядывала Меланья, и тоже просила вставать и вернуться к делам.
Спустя несколько дней, утром, они буквально заставили Настю подняться, умыться. Меланья поставила перед Настей тарелку с горячей кашей.
— Поешь, — просто сказала она. Настя не спорила. – Приходила Анна Андреевна. Нина Николаевна ждет тебя. Я сказала, что ты немного приболела, сказала, что скоро придешь. Тебе нужно возвращаться к жизни.
На следующий день Настя пошла к барыне. Её жизнь стронулась с места.
Нина Николаевна видела, что Настя нездорова. Но девушка не жаловалась, а барыня не расспрашивала. Ей нравилась эта молодая особа. Несмотря на то, что благородная кровь в ней не текла, Настя была не глупа и делала большие успехи в плане собственного образования и поведения. Конечно, ей не хватало манер, но здесь , в Америке, чувствовалась во всем свобода и манеры можно было считать пережитком прошлого. Нина Николаевна Настю не обижала, не принижала и даже иногда допускала мысль о равенстве. Это крепко удерживало девушку возле барыни. К тому же образованность ее росла и Настя пока не видела, где ее можно применить, кроме этого дома.
Постепенно душевное ее состояние приходило в норму. Она приняла свое положение оторванности от семьи. Страдание ее по этому поводу сохранялось, но уже не вызывало столь бурную реакцию, как в самом начале. Свою боль она спрятала глубоко внутрь, и только близкие люди могли догадываться, какая бездонная рана существует в девичьей душе.
Кира опять ушла в свою квартиру, сказав, что там жить намного лучше, нежели в приюте. Но от приглашения жить в квартире, Настя вновь отказалась. В приюте была Меланья и это грело душу.
Настя ждала возвращения Алекса. У неё на него были свои планы. Она надеялась, что он сможет ей помочь.
Алекс и Билл возвратились, как и обещали, через полгода. И всё равно это случилось неожиданно.