О подъезде с 4 квартирами, походах через деревянный мост и дворе, где все друг другу родственники, рассказывает Столетник.
Пешком до Пресни
Семья бабушки моего мужа до войны жила в бараке на Каланчевке. В 1949-м на месте бараков началось строительство высотки (гостиница «Ленинградская»). Жильцов организованно переселили в начало Хорошевского шоссе. Там построили кварталы великолепных малоэтажных домов. 10 корпусов дома № 5 располагались рядом с французской школой.
Сейчас там метро «Беговая», но в послевоенное время, по воспоминаниям моей свекрови, это была окраина Москвы. Автобус ходил к Пресне, а в обратную сторону - до Серебряного Бора. Остановки имели «сельские» название: «Сельмаг», «Баня». Автобусы ходили редко, свекровь рассказывала, что часто народ пешком шел на Пресню через тогда деревянный мост над ж/д путями, это там где сейчас огромная эстакада.
Все - из одной деревни
Переселяли семьи по принципу «сколько было, столько и дадим». Таким образом, семья предков мужа получила одну комнату на четверых: дед с бабушкой, свекровь - тогда школьница - и её старший брат. (Дед пошел работать на ДСК который находился рядом, и в 70-х выслужил однушку в хрущевке в Свиблово по программе расширения).
Жильцы двора на Хорошеке в большинстве своем были дальними родственниками - в барак на Каланчевке пришли в лаптях от голода 1920-х годов. Все - из одной деревни Рязанской области.
Коммунально-семейная обстановка
Мы с мужем какое-то время жили в квартире на Хорошевке - нам досталась там комната от крестной мужа.
Когда я с маленькой дочкой гуляла во дворе, бабушки на лавочке говорили: а твоя дочка мне такая-то родня. И почти все всё про всех знали. Я часто дочку оставляла в песочнице под присмотром этих «родичей» с лавочки, если надо было сбегать в магазин. Иногда идешь вечером домой, а с лавочки сообщают: приходила твоя мама, а вас не застала. Оставила сумки в такой-то квартире, сама поехала к брату в Балашиху, на обратном пути к вам заедет.
Это был уже конец 80-х, но коммунально-семейная обстановка сохранялась.
Сундук Анны Ивановны
В одной комнате мы, во второй - дядя моего мужа, в третьей интеллигентная Анна Ивановна «из бывших» 94 лет от роду. У Анны Ивановны был сундук, окованный железом. Открывалась крышка - звучала мелодия. Внутри сундук был обит тонкой льняной тканью. Когда наш дом сносили, Анны Ивановны уже не было, сундук остался там. Очень жалеем с мужем до сих пор, что не забрали его.
Шумные десятиклассники под окном
При мне, в 1985 — 1989 годах, в 6-м корпусе жила актриса Екатерина Васильева с сыном. Сейчас он батюшка, уважаемый, почтенный. А я его помню рыжеволосым десятиклассником. Они иногда прогуливали уроки и сидели под нашими, корпуса № 9, окнами на лавочке - шумели, покуривали. Мы жили на первом этаже, и у меня днем спала дочка. Я высовывалась в окно и, в жанре советских бытовых сцен, гоняла их, обещала накляузничать в школу и родителям.
Маму Димы все, конечно, знали. Она не зазнавалась, вежливо здоровалась со всеми. Я часто пересекалась с Екатериной вечерами - по дороге к помойке, с мусорным ведром. Мусоропроводов в домиках не было, все ходили с ведрами к 10-му корпусу. Там располагалась помойка.
На выселки - в отдельные квартиры
Сносили дома в 1989 году. Выселяли в Солнцево, Ново-Косино и так далее. Одна бабулечка сказала: с удовольствием вернусь на родину умирать, там все мои лежат на кладбище. Оказалось, эта бабушка в 20-е годы приехала в Москву из Солнцева. Но в основном народ не хотел уезжать «на выселки» даже в отдельные квартиры. Нам повезло - предложили квартиру рядом, в новом 17-этажном доме.
Мы попробовали там жить, но сбежали. Привыкли к толстым кирпичным стенам, высоким потолкам и малолюдности. Ведь в нашем подъезде на Хорошевке было всего два этажа и 4 квартиры! Переехали и живем по сию пору в сталинке на Беговой.
Еще: