Подъезд нас удивил. Он был чистым и благополучным. Почтовые ящики не сломаны, все лампочки горели, а при входе лежала не тряпка, а хороший пылепоглащающий коврик. Стены подъезда, традиционно для этого города, покрашенные в зелёный цвет, были чистыми и не покрытыми пылью. А около лифта стоял чей-то фикус. Даже удивительно для Самары.
Может действительно завести в каждом подъезде штатную ведьму и объявление на стене «Всякий нарушающий чистоту и порядок будет наказан поносом на всю жизнь!».
Александр, угрюмо ухмыльнулся. Всё-таки этот противный тип читает мои мысли. Он сверкнул белозубой улыбкой и поцеловал мне руку.
Хорошо! Пустячок, а приятно!
Мы нашли нужную дверь. Я попробовала позвонить, но звонок не работал, тогда я постучала. Неожиданно дверь легко распахнулась. Мы переступили порог, оказавшись в коридоре. Пахло сухими травами и расплавленным воском.
– Простите, можно войти?! – проблеяла я.
Внезапно одна из дверей, выходящих в коридор, распахнулась, и на нас уставилась абсолютно седая женщина в чёрном платье и с безумными глазами.
– Кто вы?! Что вам надо? – даже слепому было бы видно, что она переживала невероятное отчаяние. Меня поразило, как слепо она тыкалась в поисках включателя. – Я не работаю. Не могу!
Мне стало её невыносимо жалко, и я бросилась на шею женщины.
– Я слышала о Вашем горе. Мне так жаль. Я так сочувствую Вам!
Хозяйка дома отстранилась, наконец, нашла включатель. Прихожая озарилось сумрачным светом. Агафья почти целую минуту пристально рассматривала меня, потом вскрикнула:
– Ты?! Это ты?! Боже мой! Деточка! Он нашёл тебя?! Господи, он нашёл, а они убили его. Убили! – зарыдала, но, спустя мгновение ахнула и закричала. – Уходи, детка!! Беги!! Они караулят.
Мы ничего не успели, потому что в квартиру втиснулись четверо. Три мужчины и женщина. Мне они были знакомы. В этот раз они были в импозантных белых хламидах, с огромными серебряными крестами на груди и в белах перчатках.
Не фuгa себе! Действительно белоперчаточники. Интересно, а перчаточки-то из кожи. Это что же, кожа, содранная с грешников? Да уж, они явно спятили!
Александр хохотнул. (Опять подслушал мысли). А может это и хорошо? Сейчас же типичные боевые условия. Александр немедленно пожал мне руку, сообщая, что оценил мои мысли.
Женщина в белой хламиде осмотрела меня с ног до головы, слегка нахмурилась, потом повела бровями, и двое вцепились в руки Александра, как бультерьеры, тот вопросительно взглянул на меня, но я покачала головой, чтобы он не вмешивался. Я чувствовала, что это будет правильным. Видимо, в этом шоу я выступаю, как примадонна.
Агафья глухо вскрикнула и привалилась к вешалке, она невероятно побледнела, ей было очень плохо. Значит, она знает эту «великолепную четверку носителей добра».
Я всегда поражалась своему организму. От волнения, я испытывала, что внутри меня всё кипит. Более того, впервые все органы, реально сообщали, один за другим, что они готовы к бою. Я и не знала такого раньше. Теперь я была не просто человеком, а боевой машиной. Раньше я тоже, наверное, так могла, но никогда ещё не доходило до смертельной схватки.
Если я начинала что-то делать, то в меня, по словам мамы, вселялся бес, в результате я добивалась всего, чего хотела.
Дома родители обожали это использовать. Именно поэтому все переговоры с домоуправлением или соседями сверху, у которых не работали краны, вела я. Не было ни разу, чтобы эти переговоры не имели успеха. Соня, как-то пыталась это повторить, задумав обменяться со мной комнатами, после того, конечно, как её отремонтировал Крёстный. М-да… Больше она никогда не замахивалась на мое добро. И ведь я не ругалась, а просто описала, как она будет заниматься ceкcoм на моем диванчике. Помнится, она тогда смеялась.
Ну что же, смех против тупости – это сильное оружие. Пора им узнать, с кем они связались! Я почувствовала, не понимаю, как и чем, но почувствовала одобрение Александра.
Мысленно закричала: «С Богом!», потом я сделала губки бантиком и умильно заулыбалась.
– А что же вы меня не держите? Это же такой обряд? Я тоже хочу! Можно сковать наручниками. Давайте-давайте! Это так трепетно!
Мужики озадаченно переглянулись, они этого не ожидали.
– Помолчи! – бросила Женщина в хламиде, совершенно очевидно она пока не знала, что со мной делать. К тому же она была уверена, что я заговорю по-английски.
Я разрушила её уверенность в знании ситуации, потому что улыбалась ей во весь рот и протягивала руки перед собой.
Женщина раздражённо оттолкнула мои руки.
– Убери ты свои царапки! Ничего не понимаю! Неужели мы тогда ошиблись? Хотя… Развелось вас, проклятых. Ничего, и ту найдём.
Третий, самый высокий, подошёл к двери и закрыл её на замок. Я узнала его. Да! Это был Юрий, который проклинал меня. Я вопросительно взглянула на Александра, тот закрыл и открыл глаза, поясняя, что закрытая дверь не преграда, и я немедленно продолжила морочить им голову.
– Правильно! Давно пора это сделать! А то мы пришли, а дверь не закрыта. Кстати, звонок не работал. Охохонюшки! Так и воры, и хулиганы войдут. Вот и вы вошли.
Как они себя любят! Ведь ни минуты не сомневались, что сказанное про преступников к ним не относится, в отличие от меня.
– Ничего, теперь никто не войдёт! – прорычал знакомый мне Юрий и перекрестился.
Подумать только, какие набожные!
Женщина в хламиде приказала:
– Тащите всех в эту обитель зла. Посмотрите, где эта ведьма совершала бесовские действа!
О, как завернула! Один из мужиков потыкался в двери, и открыл дверь, обитую чёрным дерматином и снабжённую замком.
– Здесь! – сообщил он.
После чего нас втащили в комнату, оснащённую соответствующим антуражем. Я немедленно прижала руки ко рту и пропищала:
– Как интересно! Настоящая комната мага. О! Это бесподобно! Просто бесподобно. Как я мечтала увидеть такое! Скажите, а это можно сфотографировать? Я бы это выложила в Интернете. Все бы просто лопнули от зависти.
– Замолчи! – взревел Юрий. – Достали уже этим Интернетом!
Все осматривались с изумлением. Мужик, державший Александра, нервно поправил хламиду и прошептал:
– Вот это да! Просто нет слов!
Я понимала его. Место работы Агафьи поражало. Видимо вкус всех колдунов соответствовал тому, что от них ждали. Окна были занавешены чёрными шторами. Как ни странно, но их скрепляли заколки из репейника, сделанного из серебра, а я где-то читала, что репейник – это хорошая защита против нечистой силы. Стены были также затянуты чёрной тканью с изображением планет и созвездий, нарисованных серебряной краской.
В глубине комнаты стоял большой стол, покрытый чёрной же скатертью, и стул с высокой спинкой, по бокам которого высились чёрные подсвечники, такой же высоты, что и спинка стула. Подсвечники венчали прозрачные бокалы, внутри которых горели багровые свечи. На столе так же стояли свечи, разного калибра и цвета, но доминировал багровый, лежали какие-то серебряные блюда, камни, как гладкие, так и обломки гранита, карты таро, бутылки самой разнообразной формы и величины с разноцветными и прозрачными жидкостями. В углу комнаты на высоком столике стояла серебряная ваза с чёрными розами.
Перед чёрным столом расположились два необычных, опять же чёрных, стула. У одного спинка представляло собой равнобедренный треугольник, у второго спинкой был такой же треугольник, но перевернутый.
Я мысленно развеселилась. Даже у колдунов в мозгах существует завихрон по поводу гендерных различий. Видимо, эти стулья предполагали посадку на них гостей разного пола. Вдоль боковых стен комнаты стояли несколько обычных стульев, также покрытых черным бархатом.
Предводительница святош осмотрелась, подошла к красивому, оформленному в китайском стиле комоду, на котором стоял музыкальный центр, и врубила его. Зазвучали церковные хоралы. Женщина удовлетворённо улыбнулась.
– Отличное место для проведения заседания Священной инквизиции! Для начал, ты, Закария, заклей красотке рот. Вдруг она визжать начнёт.
– Я? Зачем? – изумился всё время молчавший Александр.
– Это для обряда, – успокоила я его и умильно заморгала мужчинам.
Юрий от этого проявления моей глупости не выдержал и сплюнул. Мужчина, державший Александра, наклонил голову и стал аккуратно заклеивать рот Александру, который успел лизнуть ему пальцы и послать жгучий взгляд. Закария покраснел, и, опустив голову, прохрипел:
– Что с этой… Что с ней делать? – он встряхнул мягко привалившегося к нему Александра. – Она же какая-то странная…
– Ну, не знаю, ещё... – задумчиво проговорила Женщина.
Александр томно вздохнул и стал ласкать взглядом ширинку мужчины, тот нервно облизнулся и стал теребить ворот хламиды.
Класс! Понимаю, что Александр не только взглядом, но и магией действовал, но всё равно классно. Надо и мне что-нибудь эдакое придумать. Бешеный взгляд Александра меня вдохновил, и я гневно пропищала:
– Не смейте мою любимую странной называть! Сами вы странные…
– Что?! Что ты сказала? Любимую?! Это что же ты… Ах ты! – взбесился Закария, опять посмотрел на порозовевшие щёки Александра и вдохновился. – Мы с этой извpaщeнкoй сначала поговорим… До допроса… Объясним ей, как и кого надо любить. Вот и стульчик есть подходящий.
Александр поиграл бровями, подбадривая его, и Закария, всё время, облизываясь, деловито стал приклеивать скотчем томную красавицу к стулу со спинкой в виде равнобедренного треугольника, неосмотрительно оставив ноги Александра свободными.
Сначала я удивилась его глупости, но потом вспомнила, что они сначала хотели с ним, так сказать, поговорить.
Ну что же, пора мне их озадачить опять. Я сложила обиженно губки бантиком и протянула:
– Вы хотите ей сделать больно? О!! А меня? А мне? Я тоже люблю, когда больно. Вы читали «Пятьдесят оттенков серого»? Там описан такой ceкc… Это меня просто восхитило! Так вот, там есть такие распорки для ног. Знаете, а крепления из натуральной кожи. Да-да-да! Такие шоколадные… Так красиво! Я ходила в ceкc-шоп, но они такие дорогие! Просто ужас какой-то! – неожиданно оба мужика, кроме Юрия, покраснели, а на висках у них выступил пот. Я вдохновенно затараторила. – Ещё там был стек, плети с разным плетением и…
– Заткнись! – рявкнул Юрий и прохрипел. – Что за молодёжь пошла?! Каждая вторая – uзвpaщeнкa. Надо же гадость какая в голове у неё! Просто сил нет! Фильмы мерзкие? Магазины отвратительные!
Предводительница поджала губы.
– Успокойся! Это – искушение! Ничего, скоро эта проклятая разучится любить боль. Посадите её! Надо с ней побеседовать.
Хозяйка дома, про которую все забыли, и которая стояла, покачиваясь, неожиданно схватила какую-то бутылку и напала на Юрия, тот несмотря на то, что дама была грузная, отбросил её, как щенка. Она упала, заскребла руками по полу и попытала сесть на один из стульев.
– Стоять, ведьма, когда члены суда инквизиции стоят! – взвыл Юрий и опять отбросил хозяйку дома.
Та опять упала, ударившись виском об угол комода. По виску заструилась кровь. Меня потрясло, что она молчала, видимо боялась даже на крик потратить силы. Агафья поднялась, цепляясь за ручки комода. Один из ящиков мягко выкатился. Она угрюмо сверкнула глазами и, что-то схватив из ящика, метнула в Юрия. Тот, не ожидавший нападения, взвыл, потому что его балахон стал обугливаться, а перчатки побурели. Да-а! Эта женщина оказалась настоящим бойцом.
– Не ожидала ведьма? – Юрий захохотал. – На мне синтетическая ряса, твоей кислоте её не растворить. Я защищён!
Началось что-то невообразимо мерзкое: двое здоровенных мужичин стали избивать немолодую женщину. Они били её кулаками, не сдерживая удары, хакая от усердия. Она же, рыча, как зверь, отвечала им, крича:
– Беги!! Беги, детка!
Это было так гадостно, что моя кровь вскипела, и я, вскочив, умудрилась с невероятной силой пнуть Юрия в колено, тот завыл и согнулся. Александр вскочил вместе со стулом, но его охранник повис у него на плечах. Я изловчилась и пнула в зад второго мужика. Тот от моего пинка, пролетел через комнату и ткнулся носом в комод. Встал с трудом, хрипя от боли.
Лева, спасибо тебе! Действительно, обувь оказалась классной.
Женщина в белом балахоне вцепилась в меня, как клещ, взвизгнув:
– С огнём играете! Прекратите! Юрий! Матвей! Остановитесь! Свяжите ведьму!
Агафья, на которой тот, кого Предводительница назвала Матвеем, теперь повис, как гиря, упала на стул у стены. Мужик немедленно стал обматывать её скотчем, приклеивая к стулу. Женщина молча, отбивалась, кровь заливала ей щёку.
Я больше не могла выносить это безобразие. Я смигнула линзы и взглянула прямо в глаза, так сказать, главе инквизиции. Женщина в балахоне отшатнулась и стала креститься. Уж не знаю это набожность или суеверие, но пора было это использовать. Я не успела всё продумать, как Предводительница закричала:
– Дождались?! Вяжите её, вяжите! Крепче! Со мною крестная сила. Застынь!!! Демон-демон, давай побеседуем!
Видимо, она была больная на всю голову, если считает, что после того, что я увидела, буду с ней мило беседовать.
Ничего я её не разочарую. Я вспомнила, как в аспирантуре, училась горловому пению, на спор, у ребят тувинцев. Те утверждали, что женщины к такому не способны. В результате я выиграла шоколадку. Такой голос мог испугать незнающего человека. Напряглась, и, чуть не задохнувшись, практически мужским, гулким голосом прорычала:
– А если я не захочу беседовать? – Юрий замахнулся было, но я пообещала. – Долго не проживёшь, а я уж тебя там встречу!
– Вселённый! – прохрипел Юрий, в руках его появилось переливающееся облако, и он бросил им в меня. Удивительно, но мне это придало сил. Я захохотала. Юрий, тяжело дыша, отскочил. – Защита! У него защита! С нами крестная сила! Защита от пепла праведника. Как же так? Почему не сработало?
Юрий быстро забормотал молитвы, судя по словам на латыни. Кто же он такой. На всякий случай, я захохотала мужским голосом.
Продолжение следует...
Придедущая часть:
Подборка всех глав: