После моего заявления об нетленных и неспящих охранниках Лёва посерел и рявкнул:
– Сюда!!
Наши Старшие появились сразу. Они были мрачными. Кирилл и Боб непонимающе моргали. Наконец Боб прочирикал:
– Нам кто-нибудь объяснит?
Лёва скривился.
– Сопляки, безмозглые! Значит, она ментально исчезла? Не исчезла!
Конрад рефлекторно огрызнулся:
– Сам безмозглый. Это же она додумалась, а не ты.
– Да что же это такое! – почти завизжал Кирилл. – Меня будут, наконец, учить или нет? Что же вы тень на… Боб! Я понял! Эти «белоперчаточники» стали некромантами и воспользовались силой умерших и свято верящих в добро, чтобы скрыть свой схрон. Вот гaдьe! Если они обратятся ко всем умершим, то будут знать любой наш шаг. Да здесь везде проливалась кровь чистых людей! Нам придётся с боем прорываться. Что же, нам потом этот город массированному гипнозу подвергать?
– Спокойно! Сейчас всё решим, – Лёва щёлкнул пальцами, и в комнате засветился экран.
На всех смотрел рыжий Наомхан, который пророкотал:
– Я всё знаю! Мальчики, решено вас отправить домой.
– Нет! Я останусь, – жёстко проговорил Александр. – Я буду приманкой! Эту малолетку тоже убирайте.
Это меня добило. Ну, кем же надо быть, чтобы так не уважать женщин?! Орденоносец поганый! Только тpaxaтьcя умеет, ypoд!
– Между прочим, это я догадалась! Простите, Александр, но Вы такой… Такой выпендрёжник!!
Наш денди посмотрел на меня, как на говорящего таракана.
– Мы бы сами догадались, но чуть-чуть позже. Не возникай! Тебя они, стажёрка безмозглая, в порошок сотрут.
Лёва посмотрел на него, потом на меня и покачал головой.
– Ты всё правильно решил, Наомхан, но оставь нам её и Сашу. Я вызвал всех бойцов на операцию сюда. Отправляй своих в Сызрань. Наши там защитный кордон поставили. Я снимаю его на две секунды, чтобы ребята успели пройти к семьям.
Наомхан рявкнул:
– Решено! – и экран погас.
Я растерянно моргала, потому что мужики в полном смысле слова испарились из комнаты. Остались только Лёва и Александр. Лёва благожелательно покивал мне. Александр же смерил злобным взглядом и процедил:
– Ну, и что эта умница придумала? Что она тебе насвистела?
Я фыркнула, но Лёва нахмурился, и я, задрала нос. Как всегда, это помогло, и меня посетили мудрые мысли.
– Думаю, что две дамы нетрадиционной сексуальной ориентации отправятся узнать о давным-давно пропавшей моей сестре-близнеце к маме убитого наркомана. Мне кажется, это будет неожиданным для тех, кто мечтает очистить мир от скверны в нашем лице.
Я уже собралась отстаивать свою точку зрения, но Александр вдруг захохотал. Ему понравилась моя идея?! Никогда я не пойму этого мужчину!
– Костя, это хорошая идея, – улыбнулся Лёва.
Спустя секунду Лёва колдовал над его имиджем. Мне велели идти на кухню пить чай.
Хорошо иметь обмен веществ здоровой и прыткой лошади. Я никогда не боялась набрать вес, потому что в моей жизни два раза в неделю был тренажерный зал. Вчерашнее же путешествие у меня выжгло месячный запас жира. На кухне я слопала пару бутербродов с сыром, закусила это куском торта, моего любимого, между прочим, «С черносливом от Палыча». Я наслаждалась вторым бокалом чая, когда меня позвали.
Я вбежала в комнату и ахнула. На меня смотрела очень красивая шатенка. Модное развевающееся платье из натурального шёлка кремового цвета (Я уже давно поняла, что Саше нравится этот цвет), шоколадные и багровые бусы, и такого же цвета заколка и клипсы. Очень красивые и модные, красивые кремовые туфельки с таким количество прибамбасиков, что нога казалась очень маленькой. Уж не знаю как, но у Александра была аккуратная грудь, не то, что моя.
– Обалдеть. Лева, ты гений!
Лёва благодарно усмехнулся.
– Я знаю. Спасибо, Костя! Саша, мы будем везде! Они нас не почувствуют. Кстати, мы не дадим им почувствовать твой пол.
– Класс! – восхитилась я.
Александр улыбнулся мне так, что я почувствовала себя его прислугой и постаралась наступить ему на ногу. Он чуть усмехнулся и объявил:
– Я знаю, что ты неуклюжая, но постарайся ходить, не задирая ноги, как цапля. Можешь меня звать изысканно – Алекс.
Ох, даже одев платье, он выпендривается. Меня это рассмешило, и я, обняв его за талию, отправилась на улицу. Было приятно, потому что я почувствовала, что Александр нежился от прикосновения.
Охохонюшки! Как же мне хочется реально погладить его тело. Ощутить запах кожи, поцеловать… Ммм! Размечтавшись, я не заметила дырку в асфальте и споткнулась.
Александр закашлялся и рыкнул:
– Научись, наконец, смотреть везде и всегда! Не забыла, что ты опер?!
Я решила последовать его совету и внимательно осмотрелась. Оказывается, мы были до этого в квартире, сделанной из двух квартир, в одной из хрущовок, спрятавшихся за высокими домами на улице Стара Загора. Я всегда знала, что нельзя судить о плоде по его внешнему виду, и старые хрущовки – это подтверждали. От своих умозаключений мне вдруг стало тошно, и я посмотрела на Сашу. Что скрывается за его невозмутимостью?
В обычном троллейбусе мы с Александром ехали в сторону Воронежских озёр. Как только мы вошли в общественный транспорт, он потащил меня к свободному сиденью и притиснул к окну.
– Не возражай! – прошипел он.
Тоже мне, охранник! Погоди! Я, вживаясь в образ, периодически поглаживала Алекса по руке, изображая нежность, хотя если честно, мне это очень нравилось. Тот принимал это благосклонно, судя по его улыбке.
Поразительно, но рядом с ним я не котировалась, потому что даже молодые парни старались всяко-разно потереться о его плечо. Меня это раздражало, а его невероятно веселило, судя по улыбке.
Мы вышли на остановке «Воронежские озёра» и пошли через парк. Парк имел старую историю. Когда-то это были многовековые дубравы. Конечно, много вырубили, но было нечто, всё ещё витавшее в воздухе, и поэтому людей тянуло сюда. Мы прошли вдоль озера, где даже в эти часы было полно отдыхающих.
Проходя мимо крохотного Храма, Александр процедил:
– Им не повезло. Здесь они не смогут воспользоваться силой Храма.
– Почему? Это вроде храм Троицы Живоначальной. Для оперённых самое то.
Александр фыркнул.
– Потому что епархия допустила ошибку. Храм построили со всеми необходимыми документами, а воскресную школу и трапезную возвели, вырубив деревья и расчистив территорию безо всякого разрешения. Вот святость и потеряли. Теперь пока-то её восстановишь!..
Я подумала, что те, кто стал некромантами, уже многое потеряли, но видимо сам Мир стал препятствием для их целей, если они налетели на меня.
Ух ты! Как возросло моё самомнение!
Пикнул телефон. Александр прочёл сообщение, потом тщательно растоптал телефон и бросил его в урну. Он обнял меня за талию, шепнув:
– Кое-что для тебя. Парень-наркоман, твоего возраста, родился в один день с тобой.
– Это как-то должно влиять на наше поведение?
Александр окатил меня сумрачным взглядом.
– Не знаю, но, видимо, может. Иначе наши бы не сообщили этого. Слушай дальше! Агафья, к которой мы идём, появилась здесь, в Самаре, семь лет назад. Клиентура у неё обширная, нет ни одного человека, который бы пожаловался на неё. Боб со всеми общался, кто на форуме выложил отзывы, все благодарны. Однако деньги она брала и часто не малые. Помогала всем без разбора, даже тем, у кого за плечами слишком много грехов накопилось, поэтому-то и стала доступной для борцов за чистоту масс.
– Скажи, а разве экстрасенсы и всякие целители не нарушают равновесие?
– Те, кто развлекают народ во всяких шоу, даже если что-то и умеют, не страшны, они обычные бизнесмены. А вообще, всё зависит от чаши весов. Тех, кто наглеет, как правило, останавливают, – он заглянул мне в лицо, заметив пристальное внимание какого-то старичка с палочкой, гулявшего вдоль газонов, и весело расхохотался. Обнял, прошептав мне в ухо, как это делают обычно девушки. – Их останавливают обычными методами: налоговая полиция, к которой поступили заявления на не зарегистрированный частный бизнес, лишение лицензий, скандалы в жёлтой прессе. Ну а тех, кто ничего не понял, лишают душевного покоя.
– А как же вы эту Агафью упустили?
Он схватил меня за руки и закружился, вызвав у прохожих добродушие улыбки, но при этом тихо возмутился:
– Да ты знаешь их сколько?
Я подыграла ему и тоже засмеялась.
– Ну и что?
Он опять обнял меня.
– Они не нарушают равновесия. И вообще, есть Отдел, который за ними следит.
– А почему же эту не доглядели?
Он пожал плечами, осмотрелся и бросил:
– Пришли.
Двор типичной многоэтажки был обыденным. Асфальт в заплатках. Довольно большая детская площадка, с качелями и лесенками, окрашенными в жёлтые и красный цвета, газоны, засаженные сиренью и боярышником, зелёные лавочки у подъездов.
У нужного нам подъезда сидели две бабушки в тёмных из штапельной шерсти юбках и вязанных коричневых кофтах, несмотря на август. На одной был весёленький цветастый платочек, на второй – тёмно-коричневый в белую крапинку.
Я улыбнулась и начала разговор:
– Здравствуйте! А не скажите ли нам, можно ли пройти к целительнице Агафье? Или вы ждёте своей очереди?
– Ой, деточка, не ходи! – бабка в весёленьком платочке горько поджала губы.
– Простите, но нам… Э-э… Мне… Нам очень надо! – попыталась выжать слезу, увы, ничего не получилось, поэтому я прижала руки к щекам и почти шепотом продолжила. – Это очень важно. Очень! Нам говорили, что Агафья помогает в самых щекотливых вопросах. Нам не к кому с этим обратится!
– Я понимаю, деточка. Только у неё горе. Ужасное горе! Сына у неё убили. Вряд ли она захочет говорить с вами.
– А как же она не предугадала этого? Она же экстрасенс! – это из меня попёрло мое материалистическое воспитания, за что меня немедленно ущипнул, то есть ущипнула, Алекс
Бабка в тёмном платке неодобрительно покачала головой.
– Ая-яй! Что же ты к ведьме идёшь, если не веришь? Агафья ведь людей лечила. Кстати, зря! Спасти от смерти может только Бог. Видно, на роду её сыну было написано, так смерть принять. Вот своей смертью, агнец, и очистил материнское ведовство. Гнусь эдакую собой очистил! Уж такой вежливый был мальчик, всегда поздоровается, поможет дверь открыть. Добрый! Собачек кормил и бродячих кошечек. Вот убили мальчика, и кошечки исчезли. Такие славненькие. Лучше бы его мать – злыдню проклятую, чем Виталика! Вот кого жалко, так этого мальчика. Он мне мусор помогал выносить. Я Агафью как-то попыталась попросить сходить для меня на рынок, так она сказала, что мне полезно ходить пешком. Ведьма!
Бабушка в цветастом платочке покачала головой.
– Ох, и злая ты, Клавдя! Злая, просто ужас. Его мать людей травами лечила. Многим помогла. Да ты же сама от ревматизма у неё лечилась!
– Какими травами?! Меня от ревматизма вылечил врач. Мне соседка говорила, что Агафья духов умерших вызывала. Спиритом была, – Александр сжал мне руку. Я поняла. Слишком уж сложным было для этой старухи рассуждать о спиритизме. Бабка поправила свой тёмный платок и подняла указательный палец. – Наша православная церковь считает, что заниматься спиритизмом – это значит общаться с бесами. Все эти колдуны-спириты попадут в ад. Всем им гореть!
– А если они посоветуют молиться? – проворковал Александр и погладил меня по заду.
Я понимала, что эта демонстрация произведена специально, но от этого сладко сжался желудок, чуть отяжелели колени, а кровь бросилась в лицо.
Бабка, в тёмном платке, зорко наблюдавшая за нами, окрысилась:
– Пошли вон отсюда, пoxaбнuцы! Я что, не вижу, как ты за подругу-то цепляешься? Бесстыжая! Знаю-знаю я таких.
Я ахнула, и, наконец, смогла выжать слезу. Бабка в цветастом платке, увидев это, покачала головой и проворчала:
– Не слушайте её, деточка! Не расстраивайся. Ну? её, балаболку! Иди, коли нужно. Не такой уж святой был её сын. Может Агафья и согласится помочь, ведь тело сына ещё не привезли. Да и отвлечётся от боли. Иди-иди! Она живёт на первом этаже. Как зайдёте, так направо. У неё дверь самая красивая на площадке. Коричневая, с золотом.
Мы зашли в подъезд, сопровождаемые напутствием второй старухи:
– Чтоб вам провалиться, бесстыжие!
Тяжелая дверь была снабжена домофоном, я обернулась и добрая бабка кряхтя встала и подошла с нами к двери.
– Подождите. Я внука попрошу, он вам дверь откроет, а у неё дверь открыта, наверное, – бабка набрала номер квартиры и попросила. – Стасик, открой! Тут людям войти надо. Я ещё посижу, погуляю
Домофон блямкнул, и мы вошли в подъезд
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: