Вот так живешь себе спокойненько как вдруг, под влиянием или вопреки, в каких то неведомых глубинах сознания прорывается совершенно дикий шлюз и нахлынувшие стремительным домкратом воспоминания начинают буквально переполнять и будоражить. Берут одной рукой за горло, другой за сердце. Третьей за душу. И ты вскакиваешь среди ночи, хватаешься за перо, потом за кисть и ваяешь до самого рассвета, пока не падаешь в изнеможении... К полудню, открыв глаза и уставившись на мольберт, с удивлением отмечаешь, что нечто подобное уже видел раньше на холстах всяких там Моне, Пикассо и Ван Гогов. А в строках, что накропал ночью при колеблющемся свете керосиновой лампы, вдруг узнаешь других гениальных авторов. Чувствуешь себя причастным к этой когорте. И такова волшебная сила искусства, что закрыв глаза почти наяву видишь как...
... Бредем со Шкварком по опустевшему ночному городу. В полном унынии и без гроша в кармане. Весь наличман просажен в заведении и ни одна рыбка в этот раз не клюнула. До дома далеко. Метро закрыто. В таксе не содят. И потому, поддерживая друг друга плечом, топаем неверным шагом к ближайшей гостеприимной точке на карте - переночевать у моей бабули. По пути, остановленные суровыми стражами порядка, на вопрос - С какой целью и куда... - молча выворачиваем карманы и увернувшись от дубинки следуем дальше.
Наши причудливые тени от ночных фонарей вытягиваются далеко вперед вдоль пустынной улицы, в такт шагам укорачиваются, пропадают и снова появляются. Это забавно. Изображаем театр теней. Получается эффектно. Настроение возвращается. Идем по улице Северная, мимо никогда не спящего общежития Театрального института. Строго на север порядка ста метров, уже виднеется последний поворот. Мы близко к цели. Но тут наметанный глаз обнаруживает на балконе общаги девушек, курящих одну сигарету на двоих. Падающий из окна свет мягко освещает их контуры с рассыпавшимися по плечам волосами. Воображение рисует заманчивую картину. Кажется они смотрят на нас!
Этого достаточно. Импульс срабатывает. Взлетаем из положения сидя. Тумблер в голове щелкает и неожиданно для себя входим в образ революционных матросов. Затянув суровыми голосами "Вихри враждебные веют над нами" переходим на строевой шаг.
Поравнявшись с балконом останавливаемся и маршируем на месте. На наш взгляд это должно быть смешно. В ответ ноль эмоций. Циничное равнодушие. Ушат холодной воды незримо обрушивается на нас. Пение резко обрывается.
Мы в шоке. Как птенчики задрав клювики, смотрим на балкон и впервые не знаем что сказать! Неловкая пауза страшно затягивается. По спине пробегает холодок. Что делать? Вытереть сопли и с позором удалиться? Ну уж нет! Лучше харакири!
В отчаянии рву на груди воображаемую тельняшку -Хрясть! - и выхватываю из кобуры маузер. Прицеливаюсь. Звучит мощное - Баах!!! Миша охает, падает на колено и начинает красиво погибать, с мольбой протягивая руки к балкону.
Красивые силуэты нехотя прыснув слегка шевельнулись. Кажется зацепило! Но не подают виду. Тааак! Поднимаю маузер и театрально заломив руку безжалостно шмаляю себе в темечко - Бабах! Миша принимает на себя бездыханное тело, но не удерживает и мы неловко валимся наземь...
Неожиданно, только что отдавшие жизнь за революцию, матросы вскакивают, с досадой отряхиваются от пыли и смачно (якорь тебе в ж.пу!) обкладывают друг друга. Такое уже трудно выдержать и наконец то смех и редкие аплодисменты становятся нашей наградой.
Довольные, отдаем поклон и видим, что контакт налажен. Дар речи окончательно возвращается:
- А у нас сигареты есть!
- А у нас Пинк Флойд!
Намек понятен. Приглашение принято. Через минуту окно на первом этаже приоткрывается и в темноте, держа за руки, через какие то мастерские, по какому то лабиринту нас проводят в комнату на втором этаже.
Жилище будущих жриц искусства весьма живописно. В углу у окна застыла полуобнаженная статуя Венеры, похоже от любви потерявшая голову. Затертая джинсовая куртка небрежно свисает с ее обнаженных плеч. Из другого угла на Венеру сладострастно пялится бюст какого то кучерявого древнеримского мужчины, тоже из гипса. Его мужественное лицо расписано в стиле Энди Уорхола. Давно не ремонтировавшиеся стены увешаны набросками, акварелями, холстами, вперемешку с фотографиями рок-звезд. Кое где проглядывает наскальная живопись и письмена предыдущих поколений студентов. Обстановка знакомая, если не сказать родная.
Симпатичные полуночницы чиркают спичкой, воспламеняют свечи и бросают пласт на иглу. Раскинувшись на потертом ковре, в дыму сигарет и с чашечкой черного кофе, под филОсовский Флойд ведем длинные разговоры обо всем на свете. В первую очередь, конечно же, об искусстве. Девчонки не простые и очень интересные. Богема! Их можно слушать бесконечно. Взлетаем и парим. Приходит понимание что мы из одной палаты...
Не замечаем как проходит время и наступающий рассвет делает тусклым пламя свечи. Пора! Тем же путем покидаем гостеприимную академию искусств и прощаясь с ее жрицами, уже ставшими совсем своими, принимаем предложение встретиться вечером на площади Ленина, где (уже сегодня) открывается фестиваль Индии.
Приветливо скрипнув, никогда не запирающаяся бабушкина калитка пропускает нас в уютный дворик. Не потревожив чуткий бабулин сон, бросаем кости на тахту под урючиной и тут же крепко засыпаем.
Яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву и всепроникающий запах пекущихся блинчиков будят проголодавшихся героев революции. С улыбкой вспоминая ночное приключение уминаем горячие, лоснящиеся от масла блинцы с медом и сметаной, запиваем "купецким" чайком и, потискав довольную бабушку в объятиях, разбегаемся до вечера.
Широко раскинувшаяся площадь Ленина (она же "Красная") переполнена жаждущим зрелища народом. Зрелищ хватает. Мы бродим с новыми подругами среди огромных живописных башен ярко украшенных в индийском стиле, заходим в многочисленные павильоны с экспонатами, любуемся стихийно возникающими то тут, то там танцами народностей в совершенно экзотических костюмах. С любопытством разглядываем вблизи живых индусов, в такт музыке бешено вращающими белками глаз на черных, как головешка, лицах. Не хватает только факиров со змеями.
Под яркими прожекторами все сверкает, кружится, голосит. Громкая непривычная музыка, перенасыщенная ударными, теснота, столпотворение, а особенно дурманящий запах индийских благовоний и жара, не поддающаяся даже многочисленным фонтанам, начинают утомлять и мы покидаем этот индийский балаган.
Вырвавшись из цепких объятий древней культуры переходим дорогу и по центральному входу поднимаемся в близкий моему сердцу парк Ленина, расположенный в двух шагах от площади. На пути как всегда встречает гостей страж революции Мальчиш-Кибальчиш (он же Орленок), несколько подросший и ставший трубачом-кавалеристом.
Не удержавшись забираемся с Мишуткой на пьедестал и по старой доброй традиции - на удачу! - щелкаем по здоровенным подвескам вздыбившегося жеребца. В нашей местности герои на кобылах не ездят и даже у памятника все на месте.
В довольно малолюдном на этот раз парке отведав мороженного, прокатившись на колесе оборзения, поглазев на ворота старой крепости, возведенной еще в царское время, усаживаемся на скамье. Вдыхая чудесный аромат рассаженных по всюду роз думаем что же делать дальше. Поток красноречия иссякает и ангел молчания пролетает между нами. Девчонки, несколько приуныв, уже подумывают не вернуться ли на площадь. Полный голяк на кармане после вчерашнего не позволяет сводить подруг в заведение и мы лихорадочно соображаем - чем бы их развлечь. С нашими продвинутыми девицами сделать это не так просто.
Вот они поднимаются, переминаются с ноги на ногу, поглядывают в сторону площади, о чем то шепчутся... И тут меня осеняет:
- Хотите острых ощущений?
- Хотим!
- Но будет страшно. Очень страшно!
- Хотим! Хотим! Хотим! - бьют в ладоши наши отважные авантюристки.
Глаза зажигаются, сердца начинают биться быстрее и я веду нашу маленькую компанию туда, где в пору безрассудной юности не раз с друзьями рисковали жизнью, в место, где были абсолютно свободными, которое не раз снилось в тревожном сне и вот, спустя полвека, заставило о себе написать.
Встрепенувшись от скуки, в предвкушении чего то таинственного и необычного покидаем парк и через несколько сот метров выходим на набережную канала Анхор. Океан моего детства несет свои холодные воды со снежных отрогов Тянь-Шаня и приятная прохлада охватывает и бодрит нас. Мы весело шагаем по ярко освещенной фонарями алее. Шуточки непрерывно сыпятся на наши головы и героические подруги сильно сомневаются, что где то может быть что то страшненькое.
Внезапно аллея заканчивается. Свет фонарей обрывается. Начинается совершенно заброшенная безлюдная территория. Мы входим в темноту и идем по дорожке освещаемой только луной. Впереди слышится неясный гул. С каждым шагом гул становится все ближе и мощнее. Шуточки стихают.
Подходим к месту где Анхор перекрыт шлюзовым мостом. Здесь есть освещение и видно, что после моста канал делится на два рукава. Шлюз полностью открыт. В детстве, купаясь неподалеку, больше всего боялись что течение занесет под этот мост.
Правый рукав уходит на ГЭС. Левый, через открытый шлюз, принимает поток в обширный бассейн и уже отсюда огромная масса воды обрушивается на каскад бетонных ступеней, уходящих по склону далеко вниз. Всего ступеней девять и каждая - бешенный бушующий водопад. Это и есть "Девятка".
Осторожно идем по склону над "Девяткой". Под нами ревет стихия. Грохот такой, что приходится кричать слова в ухо. Вниз к водопадам не спускаемся. Сейчас слишком опасно. Держим девчонок за руки. Бедняжки идут прижимаясь к нам, притихшие и завороженные. Даже сюда наверх ветром доносит холодные брызги.
Вглядываюсь в побледневшие лица. Эффект превзошел все ожидания. Похоже даже Шкварка пробрало. А ведь это только начало нашего путешествия.
Водопады остаются позади. Грохот стихает. Ищу старые ориентиры и вот она - еле заметная в зарослях, извилистая тропинка ведущая вниз. Склон очень крутой и придерживаясь руками за кусты осторожно начинаем спуск.
Кажется мои друзья уже пожалели, что согласились на эту авантюру. Смотрят на меня как на сумасшедшего. Куда ты нас завел, Сусанин?! Подбадриваю их и обещаю, что самое незабываемое впереди. Уже скоро!
Луна ярко освещает наш путь, но из за кустов и деревьев не видно что находится внизу. Зато слышно. Мы уже близко и звук чего то огромного, циклопического, как будто гигантские мехи дышат, доносится до нас.
И вот, преодолев спуск выбираемся из зарослей. От открывшейся глазам картины как зачарованные застываем на месте. У наших ног, переливаясь бликами под яркой луной, подпрыгивая и завихряясь над валунами, зажатый крутыми склонами каньона с огромной скоростью несется бурный поток. Анхор, разделенный на два рукава, упав с высоты снова соединился в одно целое. Но это уже не река, а дикий бушующий зверь. Стихия! Это его дыхание мы слышали на спуске.
Наши художницы, со своим особенным восприятием окружающего мира, не могут оторваться от этого зрелища. Эмоции переполняют. В лунном свете все выглядит фантастически. Страшно и красиво. Страшно красиво! И это потрясает! В центре огромного города вдруг исчезла цивилизация. Ничего нет. Дикая природа. Каменный век. Все с нуля.
Вижу что пора передохнуть. Отвожу друзей к маленькой песчаной бухточке, вымытой потоком, где в детстве ловил на удочку маринку. Молча сидим на камнях. Нет слов. Даже курить не хочется.
Потихоньку привыкаем, приходим в себя. Рассказываю что знал одного единственного человека, который спускался здесь на камере. Не боялся доплывать до конца, где стремнина попадает в узкое бетонное горло и с ревом, поднимая страшные буруны, врезается в широко разлившееся устье реки. Впоследствии тот чел и в самом деле оказался настоящим сумасшедшим.
Народ взбодряется. Похоже больше ничего страшного не будет. Можно выдохнуть. Но тут неожиданно моя рука поднимается и тычет пальцем в небо. Все смотрят на стальную трубу, переброшенную с одного берега на другой на высоте пяти-шести этажного дома. Трубу поддерживает натянутый дугой между столбами трос. Высоко расположенный вначале, к середине трубы трос опускается до полуметра.
Глядя на этот подвесной "мост" не удерживаюсь и на закуску предлагаю расслабившимся любителям острых ощущений еще раз пощекотать нервишки:
- Ну, что? Пойдем за пивом? На том берегу пивзавод!
Это уже слишком! Шкварок бросается меня душить, девчонки молотят кулачками - представили себя на этой высоте, да еще над бешенной рекой. Похоже для полного счастья придется рассказать им как первый раз прогулялся на ту сторону...
...Еще в школе тогда учился. Перешел в восьмой класс. Лето. Жара. Каникулы у бабушки. Вся округа давно исхожена и исследована, а на пивзаводе еще не бывал. И вот ночью лезем. Ногами по трубе, руками за трос держимся. Впереди идут пацаны постарше, во главе с близнецами Лешкой и Сашкой. Они уже не в первый раз. Двигают как к себе домой. Кто с канистрой, кто с ведром.
Я же иду на легке. Держусь позади. Повторяю каждый их шаг. Очко играет, вниз лучше не смотреть. Самая жесть ждет на середине трубы. Трос, за который держимся, снижается почти до колена. Двигаемся согнувшись. Дальше трос опять поднимается. Наконец мы на том берегу и те кто с посудой уходят через забор на пивзавод. Остаюсь ждать и настраиваюсь на обратный путь. Вскоре парни возвращаются с добычей и я первый спешу перебраться на ту сторону. Хочется уже скорее распрощаться с трубой...
Дохожу до середины и останавливаюсь. Замечаю, что рядом никого нет. Блин, что то не так! Оборачиваюсь и вижу как верные друзья мои, встав на трубу, начинают дружно приседать и со смехуёчками ее раскачивать. Ёбушки-воробушки! Труба подо мной принимается ходить вверх и вниз. Все выше и выше! И я, вцепившись мертвой хваткой в трос, вместе с ней. Подо мной страшная высота, бешено несущийся поток и мир наверное никогда не слышал таких чудовищных проклятий, угроз и обещаний того, что я с этими mудаками сделаю! Только бы вернуться!
Вдоволь насладившись бесплатным цирком, эти маймуны торопятся ко мне, помогают разжать пальцы и добраться до земли. Исторгая потоки брани, ступаю на твердую почву и неожиданно быстро успокаиваюсь. Лешка и Сашка лыбятся, хлопают по спине. Узнаю, что все они проходили такую "прописку" и никто еще не свалился. Вот радость то! Гляжу на посиневшие пальцы и думаю, что мог быть первым. Открыть счет... Но тут эти артисты живописно изображают в какой позе я болтаюсь, дико ору взмывая в небеса и удержаться от смеха (хоть и нервного) просто невозможно.
И вот уже располагаемся в уютном местечке вокруг костерка, черпаем консервной банкой из ведра свежайшее живое пиво, и нет на свете ничего вкуснее. И последние печали покидают меня. И долго еще сидим тесным кружком под луной и звездами. И все мы братья. И разговариваем... И мечтаем... И вся жизнь только впереди...
Глупая молодость... святая молодость... Ведь не из-за пива ходил. А чтобы с друзьями. И что бы в школе потом рассказать. Это главное.
...Я умолкаю. Девчонки недоверчиво переводят взгляд с трубы на меня - Такие страсти! Верить? Не верить? Длинная длинная пауза и вдруг Мишка произносит:
- А это не ты тот сумасшедший? С камерой!
Все ржут и теперь уже я набрасываюсь на него. Собираю всех в охапку:
- Все! Концерт окончен, скрипки в печку!
С некоторой грустью возвращаемся в цивилизацию. Шум реки за спиной постепенно стихает. И уже ничто не напоминает о месте, где только что были. Те же ночные улицы. Фонари. Редкие прохожие. Все как было, есть, и будет. Жизнь входит в привычное русло. Но образ могучей стихии и мальчишки, вцепившегося в трос над дико несущейся рекой, запомнится. Останется где то внутри. Будет приходить во сне. Будет волновать и будоражить. Долго. Всегда.
Вот такой денек приключился!
До встречи! https://dzen.ru/a/Z_fPtzdJokblXgOP