Антон начал говорить с запозданием, но связно и грамотно. Всё чаще мальчик давал матери поводы обращать на него пристальный взгляд.
Вот он присаживается возле постели Константина Борисовича и берет его сухую руку в коричневых крапинках («Земля выступает, - грустно говорит старик об этих метинах, – значит, скоро пора»)
Начало:
- Тебе сегодня грустно? – с состраданием спрашивает Антон, и добавляет, – Мне очень жаль твою маму...
- Лилечка, – окликает старик, – Ты подумай...Мне нынче с утра мама вспоминалась, последнее время я часто ее во сне вижу. А проснусь и жизнь свою перебираю: «Не обидел ли я ее чем? Не огорчил ли?» Она ведь рано ушла, молодой совсем – и шестидесяти не было. Сколько я ее помню – работала, никогда не сидела, сложа рук. И вот этот малыш...
- Да, Константин Борисович, да..., – и Лиля глубоко задумывалась.
Она все больше утверждалась в мысли, что мальчика надо показать...психологу, что ли? – его необычные способности давали о себе знать чуть ли не каждый день. Но пока Лиля не видела возможности все это осуществить.
Зато она поддалась на уговоры Файки. Они выбрались в здешнюю школу. Это было целое путешествие. Автобус в соседнее село, где стояла школа, отправлялся три раза в день. Надо было подгадать время – туда и обратно. Начиная с осени, ребят будут возить школьным автобусом, а пока пришлось ехать на рейсовом.
Зато Файка пришла в полный восторг при виде директора – молодой парень в футболке и шортах перед зданием школы играл с охранником в мяч.
- Там все равно ремонт идет, – сказал он, когда гости объяснили ему, кто они и зачем, – Но пойдемте, поговорим....
В школе по-летнему пахло краской, и действительно ремонт был в полном разгаре. Директора звали Анатолием Юрьевичем, и он понял так, что они пришли уже оформлять Файку в школу.
- Это хорошо, – сказал он, – У нас каждый ребенок на счету, ведь если детей станет мало – школу расформируют. Но пока – вроде нормально, у нас около ста ребят занимается, педагоги прекрасные, и с детьми мы сдружились. Ты в какой – в десятый? В одиннадцатый?
Файка бросала отчаянные взгляды на Лилю, словно та могла сказать, что решит все вопросы, и переведет девочку из закрытой школы – в эту, которая понравилась Файке с первого взгляда.
- Да мы... Пока только собираемся, – пробормотала Файка.
Разговор затянулся гораздо дольше, чем они предполагали. Лиля сама не заметила, как рассказала Анатолию Юрьевичу, что она приехала ухаживать за стариком, живет у него с маленьким сыном. А вообще по профессии она учительница.
- Так это же прекрасно! – загорелся он, – Начальные классы? Совсем замечательно...У меня одна из учительниц так просится на пенсию... Знаете, сколько ей уже? Восемьдесят четыре года. Некем заменить.
Тут Лиля поняла, что глаза у нее сейчас загорятся, как у Файки, но она могла лишь бормотать:
- Но я...Это никак не получится. Константина Борисовича нельзя оставлять надолго.
Поговорили они и о психологе для Антона. Анатолий Юрьевич предложил обратиться к школьному – а тот потом сориентирует, к кому дальше. Зашла речь и о здешних краях – директор спрашивал, где они уже успели побывать, что интересного видели.
- К дальним озерам не ходите, – остерег он.
- А что там? – спросила Лиля, – Змеи? Мне говорили, что в здешних краях гадюк много, возле воды особенно...
- Нет, там не змеи, – Анатолий Юрьевич усмехнулся, – Там что-то типа поселения сект-антов. Обычно мы тут всё друг о друге знаем, но с ними никто особо близко не сходился. Время от времени в магазине от них появляется гонец, закупает продукты. И опять – в лес. Что у них за вера – не знаю. Но с детьми я бы не стал гулять в тех краях.
- А что же полиция? Неужели к ним туда никто не ходил? Не проверял?
- Да они не круглый год там живут. Съезжаются, устраивают что-то вроде летнего лагеря. Вроде и нет повода их трогать, туристов же других не трогают. Пока ни пожаров, ничего такого не было... Но все равно...
- Спасибо, что предупредили.
Распрощались они тепло. Анатолий Юрьевич просил все обдумать – и поскорее приносить заявление, оформляться в школу.
- У нас большинство выпускников поступают в институты, – уверял он, – Ребят в классах мало, у педагогов есть время для каждого. И дополнительно учителя наши со старшеклассниками занимаются. А вас, Лилия Николаевна, тоже место учителя ждет – напрасно вы колеблетесь. Дедушке вашему мы можем хорошую сиделку подыскать на замену. А вот малышам такая наставница очень нужна. Дети любят молодых и красивых учителей.
Это, конечно, был неприкрытый комплимент, но нельзя сказать, чтобы Лиле он был неприятен.
Все же мысль о сектантах некоторое время не выходила у нее из головы, и когда она вернулась домой, то стала расспрашивать Константина Борисовича.
Старик сразу догадался, о каком месте идет речь.
- Туда действительно лучше не ходить, Лилечка. Когда-то у нас здесь сделали небольшую плотину. ГЭС, так сказать. Для одного-единственного заводишки. Теперь уж всё не работает – на плотина эта, ни предприятие. Но речка у нас невелика, и это сооружение изменило ее русло. Если карты посмотреть – вот эти, которые со спутника делаются, то можно увидеть – следы прежнего от русла остались. И там, неподалеку, есть еще глубокое озеро. Эти..., – обычно Константин Борисович обо всех говорил ласково «ребятки», «детки», но тут в его голосе прозвучали неприязненные нотки, – Эти люди туда приезжают. Какая-то вера у них своеобразная. Язычники, что ли? Руны чертят, круг у них там каменный, что-то вроде жерт-венника. Как ты понимаешь, поговорить с ними я не мог, чужих они к себе не подпускают. Это я уж в конце лета в те места приходил, когда они оттуда уезжали. А самое необычное там – это колодец.
- Колодец?
- Да. Видно там люди все-таки жили давным-давно, на этом месте. Потому что колодец этот очень старый. Выложен он камнем. А самое чудное, что сообщается он с озером. Как в озере вода поднимется, так и из колодца можно воду черпать, а как уровень падает, так и колодец сух...Может, когда кто и займется этим древним поселением, но уж не на моем веку.
*
Получив развод, Алик женился на Зиночке, как и мечталось Елене Викторовне. Теперь её сын уже не выглядел «ущербным» в глазах общества, у него была как должно – красивая молодая жена, Бог даст, и дети будут расти здоровые и воспитанные. Младенец – результат генетического сбоя – растаял где-то в туманной дали, Елена Викторовна и не надеялась, что все обойдется так удачно.
Единственное, что примиряло Елену Викторовну с тем самым – неудачным – браком Алика, так это то, что Лиля оказалась такой дурочкой. Как в народе говорят «просто-дырой». Она могла бы отсудить у мужа хоть сколько-то, по крайней мере добиться того, чтобы он ежемесячно выделал ей какую-то сумму на содержание, ведь она сидела с маленьким ребенком, но Лиля и этого не стала делать, слава Те, Господи...
У Алика же всё вошло в колею, и будущее просматривалось ровное и светлое. Они с Зиночкой съездили отдохнуть в Италию, кое-что переделали в квартире, Алик задумался о покупке дачи – по сути, загородного дома, где можно было бы отдыхать и зимой.
Елена Викторовна предвкушала, как будет время от времени приезжать в гости, греться у чужого очага. Отношения с Зиночкой у нее были по-прежнему прекрасные. Но она слишком хорошо знала сына, чтобы не заметить в конце концов, что его что-то уязвляет.
- Ты чем-то недоволен? – спросила она, улучив момент.
Он был застигнут врасплох и признался:
- Лиля меня ни о чем не попросила. До сих пор...
- Так перекреститься надо, что так...
Елена Викторовна думала, что Алик, как всегда, послушает ее, но сын взглянул ей прямо в глаза.
- Ты же женщина. Ты же должна представлять, что значит в наше время воспитывать ребенка...
- Это никогда не было просто.
- Ну вот, значит, ты понимаешь. А речь идет, позволь напомнить, о больном ребенке.
- Что-то этот больной ребенок ни капли на тебя не похож, – сказала Елена Викторовна, не подозревая, что попадает в точку, – Ты не думаешь, что...
- При этом диагнозе вообще специфическая внешность. Ладно, проехали.
Алик уже жалел, что поддался на этот разговор.
Но что стало полной неожиданностью для Елены Викторовны, так это звонок из закрытой школы, где училась Фаина. Говорила директор. Оказывается, с ней связался Анатолий Юрьевич Рыбаков – молодой директор сельской школы, очень перспективный, она его знает, он победил на конкурсе «Учитель года». Уговаривал отпустить к ним Фаю. И надо сказать, доводы он приводил здравые. Школа небольшая, педагогический состав – отличный. И вообще нервным, возбудимым подросткам, в переходном возрасте гораздо лучше вдали от городской суеты, на природе... Чувствовалось, что самой директрисе донельзя хочется сбыть Файку с рук.
Таким образом, бывший муж Лили и свекровь узнали, где сейчас живет молодая женщина и поняли, что Лиля хочет взять Файку к себе. Елена Викторовна уже устала от того, что ей постоянно звонят из школы с жалобами на внучку.
- А может, – сказала она, – Нам действительно стоит хотя бы попробовать?
*
Лиля «освоила» дальний деревенский магазин, малоприметную «стекляшку», где продукты продавались немного дешевле, а еще сюда привозили по утрам удивительно вкусную выпечку. Детям полюбились сдобные булки, батоны с маком и душистый ржаной хлеб. Но здесь нечего было надеяться, как в городе – что можно прийти в любое время и купить все, что тебе нужно. Хлеб и пироги разбирали быстро.
Правда, прогуляться с утра – пусть и далеко – ничего не стоило. Наоборот, такая прогулка оказывалась особенно приятной, так как в эти часы было довольно свежо, жара начиналась позже.
Одно не любила Лиля в сельских магазинах. Очередь даже из двух-трех человек двигалась медленно. Каждому покупателю нужна была просто уйма всего. Причем, что ему требовалось, он решал в процессе.
- А огурцы у тебя, Аня, еще есть? – спрашивала продавщицу полная женщина в цветастом платье, – Я килограммов пять возьму... Вот эта колбаса вкусная? И еще мне печенья взвесь – вот того, и вон этого. И конфет граммов триста...и тех тоже...Краску для волос я забыла сказать.... Что-то еще...А, да, пельмени...
В этот раз особенное неудовольствие Лили вызвал мужчина с бородкой, который как раскрыл рюкзак, так и стал складывать туда одну на другой буханки хлеба, которые подавала ему продавщица. А потом очередь дошла до батонов и булок.
- Нам-то останется? – тихо проворчала Лиля, опасаясь, что придется идти домой налегке.
Антон дернул ее за край платья:
- Мам, он не себе берет. Его друзья ждут. У него много друзей...
У мужчины замерла спина. Лиле даже показалось, что он вздрогнул, хотя сама она не нашла в словах сына ничего особенного. В здешних краях была прекрасная природа, и летом сюда всегда приезжали туристы. Разбивали палатки на берегу реки или возле озер.
Мужчина, наконец, отошел от прилавка. Но он не спешил уходить из магазина. Стоял, поставив свой рюкзак на пластиковый стул, не спеша затягивал тесемки. О-очень медленно.
Пока продавщица взвешивала для Лиле фрукты, доставала из холодильника мороженое детям, и опускала в пластиковый пакет булки (куда ж без них) Антон повернулся к женщине, которая стояла в очереди за ними, и серьезно сказал ей:
- Нет, мы не дачники, мы ни у кого не остановились. Мы тут теперь живем.
Женщина ойкнула.
- Я что – это вслух спросила? – поразилась она.
Лиле пришлось покраснеть очередной раз:
- Не обращайте внимания, пожалуйста. Это не ребенок, а аттракцион. Он у нас мысли читать умеет, да, Антошка?
Мальчик кивнул головой – мол, само собой разумеется. Лиля сложила покупки в сумку, и поспешно направилась к выходу из магазина. Когда она проходила мимо туриста, он сказал, словно ни к кому не обращаясь. Голос его был хрипловатым:
- Пророк.
И Лиле показалось, что на нее потянуло холодом.
Продолжение следует