Понимая, как мало соответствовала графиня Скавронская, по сути, оставшаяся в своём развитии необразованной красавицей Катенькой Энгельгардт, собираемому на эти собрания обществу, невольно задаёшься вопросом «Почему императрица приглашала её в Эрмитаж?» Вступая на тропу гипотезы, можно предположить, что делала это Екатерина II из желания как раз способствовать повышению культурного уровня племянницы Потёмкина. Поступала так не столько ради Катеньки, сколько ради Григория Александровича, для которого в её сердце всегда был особый уголок.
Кстати, уместно обратить внимание на то, что от приглашённых в Эрмитаж требовались предельная раскрепощённость и отказ от соблюдения норм этикетного поведения. Ведь они являлись не на великосветский бал или придворные «посиделки». Как отмечал один из участников собраний, «…всякая церемония была изгнана, императрица, забыв своё величество, обходилась со всеми просто. Были сделаны правила против этикета…».
В различных воспоминаниях о собраниях времён правления Екатерины II встречаются упоминания об этих составленных ею самой правилах поведения гостей в Эрмитаже. Любопытно, что сами правила висели в рамке на стене, прикрытые занавесью, чтобы лишний раз не смущать собравшихся. Тем не менее шутливые по форме статьи этикета, прописанные в них, за шуткой скрывали вполне серьёзные требования:
«1. Оставить все чины вне дверей, равно как шляпы, а наипаче шпаги;
2. местничество и спесь оставить тоже у дверей;
3. быть весёлым, однако ж ничего не портить, не ломать, не грызть;
4. садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится, не глядя ни на кого;
5. говорить умеренно и не очень громко;
6. спорить без сердца и горячности;
7. не вздыхать и не зевать;
8. во всех затеях другим не препятствовать;
9. кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои ноги для выхода из дверей;
10. сору из избы не выносить, а что войдёт в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из дверей».
Можно заметить, правила подсказывали присутствующим, что здесь от них ждут следования некоему кодексу равных прав. Причём, правила рождались, что называется, из жизненных реалий. Например, Потёмкин в первые годы службы при дворе был из-за своего высокого роста довольно неуклюж, случалось, опрокидывал гостиную мебель, а от смущения начинал кусать ногти. Именно ему адресован третий пункт правил: «ничего не портить, не ломать, не грызть».
Правила поведения гостей в Эрмитаже были не столь строги в сравнение с правилами петровских ассамблей. Нарушивших правила Екатерины II, если тому были два свидетеля, ждала кара. Если уличали нарушителя, то он должен был выпить стакан холодной воды и прочитать страницу из «Телемахиды» — эпической поэмы Тредиаковского, написанной старинным, исключительно трудным языком. Провинившийся «против трёх статей» обязывался выучить шесть стихов из «Телемахиды» и продекламировать их собранию. Тот же, кто ухитрялся не соблюсти все десять пунктов, изгонялся навсегда.
Парадные и торжественные вечеринки в Эрмитаже не обходились без развлечений. Ритуал Эрмитажных собраний подразумевал всевозможные игры: фанты, шарады, во время которых в шутливой форме «сообщались новости в мире науки и искусства, сыпались остроты, каламбуры». Непременной участницей игр была сама императрица, которая не просто присутствовала, но и садилась за карточный стол. Она любила поиграть.
Любопытная деталь. Вообще-то в стране существовал запрет на азартные игры. Действовал даже особый указ, по которому игра в карты допускалась только в доме Императорского Величества и больше нигде. Так что всё было по закону. Однако история сохранила не только как факт любовь Екатерины II к картам, но и то, что самая серьёзная, игра по-крупному, произошла в 1778 году, на вечере, организованном в честь внука правительницы — Александра, можно предположить, по случаю его именин. Тогда Екатерина, каждый раз, когда проигрывала, расплачивалась бриллиантами.
Жизнь красавицы Катеньки Энгельгардт изменилась только с известием о болезни её мужа, графа Скавронского. В конце концов ей всё же пришлось уехать в Италию: муж таки упросил жену приехать к нему. Отношения супругов после её приезда имели специфический характер. Граф болел и потому не мог вести, как тогда говорилось, открытый образ жизни. Графиня проводила дни в ничегонеделании, развлечений она не искала. Вечера обычно проводила за картами. Ложась спать, слушала сказки крепостной девушки.
Виже-Лебрен, любимая художница королевы Марии-Антуанетты, писавшая портрет графини в это время и восхищавшаяся красотой своей натурщицы, позже в мемуарах вспоминала, что «высшим счастьем её было — лежать на кушетке, без корсета, закутавшись в огромную чёрную шубу». Брильянты, подаренные ей Потёмкиным, она почти не надевала. Глядя на сундуки изысканных нарядов из Парижа, племянница Потёмкина только говорила: «Для чего, для кого, зачем?!»
Впрочем, следуя известной максиме Грибоедова «…Но чтоб иметь детей, // Кому ума недоставало?», семейная пара по случаю «воссоединения» за короткое время обзавелась двумя дочками — Екатериной и Марией. Скажу наперёд, что обе, когда подрастут, скажем так, будут славиться свободной для своего времени личной жизнью. Что, впрочем, не мудрено и вполне объяснимо.
Колоритная история женской доли первой из них, Екатерины Павловны, начнётся осенью 1800 года, когда 18-летнюю фрейлину, голубоглазую, блиставшую умом, внучатую племянницу князя Потёмкина, император Павел I решил выдать замуж за 35-летнего генерала Петра Ивановича Багратиона, впоследствии ставшего героем Отечественной войны 1812 года. Браком с юной красавицей император по окончании удачных гатчинских манёвров решил отблагодарить любимого генерала за службу, вроде как преподнести ему девушку в качестве своеобразного царского подарка. Для обоих брак оказался полной неожиданностью.
Кто-то сегодня назовёт это монаршей прихотью, чуть ли не самодурством. Но для той эпохи, тем более в среде фрейлин, эпизод довольно характерный. Павел I, как и многие российские императоры и императрицы, любил устраивать судьбы придворных. К тому же была ещё одна существенная причина для свадьбы: внешне Багратион из себя был невидный и классическая красота Екатерины Скавронской должна была скрасить природную «ущербность» замечательного служаки.
О любви ни с одной из сторон не было и речи. Но спорить с монархом никто не осмелился. Ничего удивительного, что супруги жили отдельно друг от друга. Князь П.А. Вяземский писал о княгине Багратион, что она пребывала «постоянно за границей: славилась в европейских столицах красотою, алебастровой белизной своей, причудами, всегда не только простительными, но особенно обольстительными в прекрасной женщине, романтическими приключениями и умением держать салон, как говорят французы».
Так что в историю блистательная жена генерала Багратиона вошла как знаменитая покорительница мужских сердец самых влиятельных мужчин того времени, которая победы на любовных фронтах с равным успехом совмещала с тем, что принимала горячее участие в политических интригах. Она была профессиональным агентом влияния в европейских странах и шпионила в пользу России, исполняя деликатные поручения российского императора Александра I.
Красавицу (в свои 30 лет она выглядела как 15-летняя девушка), не пожелавшую жить с мужем, современники-соотечественники наградили прозвищем «блуждающая княгиня» и язвили, что она «создала себе второе отечество в собственной карете». Язвить они могли сколь угодно. Меж тем на Западе о ней вели совсем иные разговоры. Европейцы (молва о Екатерине Багратион ходила по всей Европе) предпочитали обсуждать не её нравы, а наряды. Красавица обожала носить платья из полупрозрачного индийского муслина, откровенно облегающего её формы. За что зарубежные поклонники называли княгиню Le bel ange nu («прекрасный обнажённый ангел»). Героями её романов становились то саксонский дипломат Фридрих фон Шуленберг, то принц Вюртембергский, то лорд Чарльз Стюарт, то принц Людвиг Прусский, то граф Станислав Потоцкий…
В Вене она устроила салон, куда стекались сливки общества. И от гостей хозяйка салона знала секретов больше, чем все вместе взятые сотрудники российских посольств, которым это полагалось по роду деятельности. Поговаривали, что не без влияния княгини австрийское посольство объявило бойкот Наполеону. Да что там посольство! Одним из её любовников был знаменитый австрийский канцлер, князь Клеменс фон Меттерних. Спустя годы Екатерина Павловна вспоминала, как она уговорила его дать согласие на вступление Австрии в коалицию против Наполеона. Она даже родила в 1810 году от него дочь, назвав её Марией-Клементиной.
И тогда любимый ученик Суворова получает второй царский подарок, на сей раз уже от императора Александра I (такова одна версия). Выходит монарший указ, по которому Клементина объявляется законным ребёнком Багратиона. Есть и другая версия. По ней император лишь оказал на генерала давление, и Клементина, дочь Меттерниха, была записана самим мужем Екатерины законной в роду Багратионов.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 212. Встретились гений разведки, гений сыска и литературный гений