Осенний ветер пробирался в щели окон, принося с собой запах сырой листвы и утренней прохлады. Екатерина закрыла книгу, которую пыталась читать, и взглянула на экран телефона. Он загорелся, показывая новое сообщение.
«Привет, Катя. Это Матвей. Я в твоём городе. Хочу встретиться. Поговорим?»
Её дыхание замерло. В груди что-то болезненно кольнуло, словно кто-то коснулся старой раны. Она не видела Матвея больше 15 лет. Ещё вчера она бы с уверенностью сказала, что всё забыла, но одно его имя, выведенное на экране, перевернуло её мир.
Она откинулась на спинку кресла, положив телефон на колени, и прикрыла глаза.
Воспоминания хлынули волной. Ей было 22, он — 24. Молодые, безрассудные, они проводили вместе дни и ночи, обсуждая мечты, которых хватило бы на целую жизнь. Но их история оборвалась внезапно. Он уехал за границу, преследуя свою карьеру, а она осталась, выбрав стабильность и надёжность Алексея.
Теперь всё это казалось ей сном, который она давно вычеркнула из реальности. Но слова в сообщении оживили те чувства, которые она когда-то похоронила.
Екатерина взяла телефон в руки и долго смотрела на сообщение. Ответ был простым — либо «да», либо «нет».
— Что он хочет? — пробормотала она вслух. — Просто поговорить? Или ему что-то нужно?
Она посмотрела на фотографию на полке: Алексей и их дочь Полина, весело улыбающиеся во время летнего пикника. Она знала, что не должна встревать в это прошлое. Но сердце говорило другое.
Екатерина набрала ответ:
«Хорошо. Завтра в парке, в два часа».
На следующий день Екатерина пришла раньше назначенного времени. Она выбрала небольшую лавочку в конце аллеи, под старым дубом. Здесь редко бывали прохожие, и осенние листья мягко устилали дорожки, придавая парку ощущение уюта и одиночества.
Она нервно теребила края пальто, чувствуя, как холод пробирается под ткань. «Почему я согласилась? Что я ему скажу?» — думала она, пытаясь найти слова заранее.
Вскоре она увидела знакомую фигуру. Матвей шёл медленно, слегка ссутулившись, с букетом полевых цветов в руке.
— Привет, — сказал он, подходя ближе. Его голос был чуть ниже, чем она помнила, но всё такой же тёплый.
— Привет, — тихо ответила она, едва подняв взгляд.
Матвей сел рядом, положив букет на лавку между ними.
— Это тебе. Не знал, какие цветы ты любишь сейчас.
Екатерина не взяла букет, но улыбнулась.
— Спасибо. Я даже не знала, что в это время можно найти полевые.
— Ты удивилась моему сообщению? — спросил он.
— Честно? Да, — ответила она, выпрямляясь. — Мы столько лет не общались, а теперь ты здесь, в моём городе. Почему?
Матвей посмотрел на неё долгим взглядом, будто пытаясь найти нужные слова.
— Я просто понял, что должен увидеть тебя, — сказал он наконец.
— Увидеть меня? — Екатерина подняла брови, её голос был пропитан недоверием. — Матвей, зачем?
Он вздохнул, опустил взгляд на свои руки и задумчиво теребил манжет куртки.
— Не знаю, Катя, — наконец ответил он. — Может, чтобы понять, что со мной было не так. Или чтобы извиниться.
— Извиниться? — переспросила она, слегка наклоняя голову. — За что?
Матвей поднял на неё взгляд, полный печали и сожаления.
— За то, что ушёл, оставив тебя одну. За то, что не смог тогда сказать правду.
Екатерина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она всегда пыталась убедить себя, что его уход был неизбежен, что он сделал то, что считал правильным. Но теперь, глядя на него, она понимала, что ждала этих слов все эти годы.
Она молчала, позволяя воспоминаниям снова всплыть. Тот вечер, когда он объявил, что уезжает. Её слёзы, его попытки успокоить. «Я вернусь, Катя. Это ненадолго», — говорил он тогда. Но она знала, что это ложь.
— Тебе действительно жаль? — наконец спросила она, прищурившись.
— Жаль, что ушёл, да. Но ещё больше жаль, что я никогда не написал, не позвонил, — признался Матвей. — Я хотел, но… думал, ты меня ненавидишь.
Екатерина горько усмехнулась.
— Ненавидела? Нет. Я была зла, обижена, но ненавидеть тебя… Нет, Матвей.
Он медленно кивнул, его лицо выражало облегчение.
— Тогда почему ты не пыталась меня найти? — задал он неожиданный вопрос.
— Зачем? — ответила она, пожав плечами. — Ты ушёл. У тебя была своя жизнь. Я выбрала свою.
Матвей замолчал, будто обдумывая её слова.
— Но ты выбрала Алексея, потому что я ушёл, — тихо сказал он, его голос звучал почти обвиняюще.
Екатерина резко повернулась к нему.
— Не смей. Не смей думать, что мой выбор был запасным вариантом, — её голос дрожал. — Алексей любит меня, он сделал для меня больше, чем ты когда-либо мог.
Матвей на мгновение замер, но затем проговорил:
— Может, и так. Но любишь ли ты его так же, как любила меня?
Эти слова застряли в воздухе, словно нож, воткнутый в сердце. Екатерина почувствовала, как внутри всё кипит, но не могла найти слов, чтобы ответить.
Её разум метался между прошлым и настоящим. Она знала, что любит Алексея, но вопрос Матвея заставил её вернуться к тому, что она пыталась похоронить. Любовь к нему была другой — яркой, взрывной, но короткой, как летняя гроза.
С Алексем всё было иначе: тепло, надёжно, спокойно. Она сама выбрала этот путь, но сейчас чувствовала, что прошлое не готово так просто отпустить её.
— Я не могу ответить на твой вопрос, Матвей, — наконец сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Потому что это ничего не изменит. Мы сделали свои выборы. Мы живём своими жизнями.
Матвей кивнул, но его взгляд выдавал разочарование.
— Ты права, — сказал он. — Просто иногда кажется, что судьба могла бы дать нам второй шанс.
— А я думаю, что судьба дала нам то, что мы заслужили, — резко ответила Екатерина.
Внезапно Матвей встал.
— Ты права, Катя. Я был дураком, что решил тебя найти. Прошлого не вернёшь, — сказал он, поправляя пальто.
— Матвей… — тихо начала она, но он перебил:
— Спасибо, что пришла. Будь счастлива.
Он развернулся и пошёл прочь, оставив букет цветов на лавке.
Екатерина сидела, глядя на его уходящую фигуру. В груди было тяжело, но слёзы не шли. Она смотрела на бледно-жёлтые лепестки цветов и думала: «Всё, что у меня осталось от тебя, — это этот букет и горькое „если бы“».
Она встала, собрала пальто плотнее и пошла следом за Матвеем, сама не зная, почему. Может, ей нужно было закрыть эту дверь окончательно, а может, просто задать ещё один вопрос, который тлел внутри.
Она догнала его у выхода из парка.
— Матвей! Подожди! — позвала она.
Он обернулся, его лицо отражало смесь удивления и усталости.
— Ты всё ещё хочешь говорить? — сдержанно спросил он.
Екатерина глубоко вдохнула.
— Да. Потому что мне кажется, мы так и не договорили.
Они остановились под фонарём, чей тусклый свет подчеркивал морщины на их лицах и делал их разговор ещё более откровенным.
— Знаешь, что меня мучило все эти годы? — начала Екатерина, глядя прямо ему в глаза. — Не то, что ты ушёл. А то, что я тогда не сказала тебе, как мне было больно.
Матвей вздохнул, его руки снова потянулись к манжетам пальто, будто этот жест мог дать ему поддержку.
— Катя, мне тоже было больно, — сказал он. — Но я не мог остаться. У меня была работа, долг перед родителями…
— А я? — перебила она, её голос стал твёрже. — Ты мог бы взять меня с собой. Или хотя бы попытаться объяснить.
— Я был трусом, — резко ответил он, опустив взгляд. — Мне казалось, что легче просто уйти, чем услышать твои слова.
Екатерина почувствовала, как его признание вызвало у неё противоречивые эмоции. С одной стороны, это стало ответом на её давнюю боль, но с другой — не принесло облегчения. Она думала, что такие слова изменят её отношение к прошлому, но поняла, что прошлое уже нельзя исправить.
— Ты нашёл, что искал, Матвей? — спросила она, стараясь удерживать голос ровным.
— Нашёл? — он горько усмехнулся. — Ты думаешь, я счастлив? Думаешь, моя жизнь сложилась идеально? Нет, Катя. Я хотел вернуться, но знал, что уже поздно.
— А теперь? — её глаза блестели от накопившихся слёз.
Он медленно покачал головой.
— Теперь я просто хотел узнать, как ты. Но, похоже, моё появление только всё усложнило.
— Ты прав, — резко сказала она. — Всё усложнилось. Потому что я привыкла жить без этих вопросов.
— А ты счастлива, Катя? — тихо спросил он.
Эти слова повисли в воздухе. Екатерина не знала, что ответить.
Екатерина снова задумалась о своей жизни. Счастье ли это? Тёплый, но предсказуемый брак, заботы о дочери, привычные будни. Может ли это считаться счастьем, если она время от времени вспоминает те ночи, когда они с Матвеем мечтали о невозможном?
«Счастье — это не вспышка, это светлячок в банке. Его нужно держать при себе, иначе оно улетит», — подумала она.
— Счастлива ли я? — наконец повторила она его вопрос. — Знаешь, Матвей, я думаю, что счастье — это выбор. И я сделала свой выбор.
Матвей кивнул, будто соглашаясь с ней, но в его глазах всё ещё читалась боль.
— Ты сделала правильный выбор, — сказал он. — И я рад за тебя.
— А ты? — спросила она, неожиданно для себя.
— Я? — он горько улыбнулся. — Я, наверное, просто ищу что-то, чего уже нет.
Екатерина почувствовала, что разговор подходит к концу. Они стояли в тишине, под звуки шороха листьев и далёкого гула машин.
— Спасибо, что пришла, — сказал он, протягивая руку для прощания.
— Спасибо, что нашёл меня, — ответила она, пожимая его руку.
На мгновение её сердце затрепетало, но она быстро убрала руку, словно боялась, что это прикосновение разбудит в ней что-то ещё.
— Прощай, Матвей, — тихо сказала она и, не дожидаясь ответа, повернулась и ушла.
По пути домой она чувствовала, как её эмоции смешиваются, словно краски на палитре. В этой встрече было всё: ностальгия, боль, лёгкое сожаление и, наконец, освобождение.
«Ты был моей молнией, Матвей. Но моя жизнь — это тихий свет свечи, который греет. И я выбрала его», — подумала она.
Немного прогулявшись по улице, Екатерина вернулась домой. Дом был наполнен обычными звуками: поскрипыванием пола, лёгким шумом воды в ванной, где Полина играла с игрушками, и тихим гулом телевизора в гостиной.
Она сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и на мгновение задержалась у зеркала в прихожей. Взгляд её задержался на собственном отражении: уставшие глаза, слегка растрёпанные волосы. Она вдруг заметила в себе черты, которые раньше не замечала.
Екатерина задумалась: как изменил её этот день? Встреча с Матвеем была словно удар грома, который разорвал небо воспоминаний. Она почувствовала себя одновременно слабой и сильной. Слабой, потому что её прошлое всё ещё имело над ней власть, и сильной, потому что она смогла его отпустить.
«Я больше не должна жить в этом прошлом. Я выбрала свой путь, и он мой».
Когда Екатерина вошла в гостиную, Алексей поднял на неё глаза.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Да, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Просто немного устала.
— Хочешь чаю? — предложил он, вставая с дивана.
— Нет, я сама, — сказала Екатерина, проходя на кухню.
Она наблюдала за ним, пока он направлялся к Полине, чтобы помочь ей собраться ко сну. В его движениях была та самая надёжность, за которую она всегда ценила его.
«Алексею не нужны молнии и бури. Он даёт мне нечто большее: уверенность, что он всегда рядом».
Позже, уже перед сном, Полина подошла к Екатерине с рисунком.
— Смотри, мам, я нарисовала, — сказала она, протягивая лист.
На бумаге была изображена семья: Екатерина, Алексей и Полина, стоящие под радугой.
— Это красиво, — тихо сказала Екатерина, чувствуя, как её глаза наполняются слезами.
— Ты правда так думаешь? — спросила Полина, глядя на неё серьёзно.
— Да, солнышко. Ты нарисовала то, что самое главное, — ответила она, обнимая дочь.
Ночью, когда дом погрузился в тишину, Екатерина взяла лист бумаги и написала:
«Сегодня я встретила прошлое и поняла, что его нельзя вернуть. Оно было важной частью меня, но теперь я выбираю жить в настоящем. Мой выбор — моя семья, мои тихие радости, моя любовь. И я отпускаю всё остальное».
Екатерина вышла на балкон. Осенний воздух был прохладным, а небо усыпано звёздами. Она свернула из листа самолётик, посмотрела вверх, глубоко вдохнула и тихо сказала, запуская самолет в ночное небо:
— Прощай, Матвей.
Её слова растворились в ночи, как последний штрих в книге, которая наконец закрыта.
Она вернулась в дом, где её ждал новый день.