Дополнение к теме, начатой тут
Люди бывают добрыми и злыми. А ещё люди бывают сильными и слабыми. И если слабый человек добр, то он, конечно (как и все остальные слабые), будет бояться, что его обидят сильные, но сам другим быть обиженными тоже никому не пожелает. А вот если слабый человек злой, то тут ситуация будет иная. Он будет желать сам обижать других так же, как его обижают более сильные, вот только круг тех, кто ему по силам, у него будет не такой широкий. И он просто будет искать тех, кто слабее его, и на них отыгрываться за то, что получает от других. И чем он сам слабее, тем чаще ему придётся получать, и тем реже наподдавать, и с тем большей злостью он будет отрываться на тех, на ком может.
Ещё бывает так, что слабые иногда любят воображать себя сильными. Это же гораздо приятнее для самомнения, чем признаваться себе в том, что ты слабый. И одно из отличий сильных от слабых, собственно, в том и заключается, что более сильный как раз и находит в себе силы вопреки этому искушению говорить себе неприятные вещи: «Я недостаточно силён, я недостаточно быстр, я недостаточно ловок, недостаточно умён, у меня недостаточный болевой порог – надо идти и прокачиваться-прокачиваться-прокачиваться». И давай себя подстёгивать, чтобы стать ещё сильнее. А у слабого для самобичевания сил нет. А значит, оставаться слабым, чаще огребать (ну или больше прятаться), но зато, когда встретишь подходящую мишень, забывать о том, кто ты на самом деле, и полностью сосредоточить внимание на том, что здесь ты сильный, а противник слабый.
Идеальный вариант для таких деятелей – это иметь от рождения власть, при которой спорить с ними никто не смеет. И во всех соревнованиях все чтобы им всегда поддавались. И тогда можно будет всю жизнь прожить в ощущении собственной силы; единственная только опасность, что если власть будет с ним не всегда, то первый же встречный противник с наибольшей вероятностью вернёт его с небес на землю. Причём вернёт предельно жёстко – с самой большой высоты, на которой всегда был задран этот нос, о столь непривычную для него землю. Но если власть нигде не будет утрачена, то можно всю жизнь прожить в ощущении силы, и в столь востребованном комфорте расслабления. И при нежелании проверять, чего ты на самом деле стоишь, верить в то, что нравится воображать.
Такие деятели, получив власть, без неё просто не могут. И они держатся за неё изо всех сил, какие только есть у них (ну ли у самих институтов власти в их распоряжении). Она для них, как наркотик, с которого не соскочить. Единственное только, что власть такая штука, которой на всех желающих всегда не хватает. И даже на всех желающих именно с такими потребностями её тоже не хватит. Так что придётся большинству из них перебиваться как-то без этого. Но есть одна вещь, которая может в определённой мере удовлетворить все потребности таких желающих в рамках одного общества.
Заключается она в том, что их общество должно завоевать другие. И гордиться своей силой и ощущением превосходства над остальными. Естественно, не за счёт слабого контингента, естественно – должны быть ещё и сильные, которые основную работу сделают. Ну или быть более многочисленными. Или просто готовиться всех победить, маршировать с бравыми песнями, и свято верить, что получится (некоторых тоже устроит). Или сочинить себе историю, в которой нарисовали себе более славные победы, чем было в действительности. И удовлетворяться этим всем, и ни в коем случае не позволять критиковать такую политику.
Если не допускать критики, то можно прожить в гордости и самолюбовании, ни разу не сталкиваясь ни с какими неприятными моментами. Так вот кому больше всего такой режим больше всего будет нужен? Сдаётся мне, именно тому самому контингенту, которые злые, но недостаточно сильные, он нужнее всего. Потому что злые, но сильные, хоть тоже погордиться любят, но им-то ещё надо и побичевать себя, чтоб за формой следить. А этим только гордиться, и ничего более. И они в него вцепятся всеми своими силами, числом, и рычагами институтов тоталитаризма, которые им предоставят, и будут за это всё держаться так, как будто это самое главное, что есть у них в жизни.