"- Мам… не нужно, - сдавленным голосом пробормотала Нина, - Что толку, все про меня по селу болтают, не одна тётка Зоя. Ко всем же не пойдёшь. Мне… я уеду, мам. В город, там можно на работу устроиться, дадут комнату в общежитии, ничего, не я первая! А то как вы тут… опозорила я вас! Люди пальцем тыкают, мимо двора ходят, шепчутся..."
* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 5.
- Кто здесь? – Нина испуганно прижала к себе кошку и осторожно выглянула в окно, выходившее как раз в их пышный, на зависть соседкам, палисад.
- Это я, Лёнька, - ответил голос, и из-за куста сирени показался сам парень, - Нин, я поговорить, я это… слушай, я тебе хочу сказать…
- Уходи! Не приходи больше, Лёня, - сказала Нина, отпустила Тоську на свою кровать и хотела закрыть окно, но Лёнька вскочил на завалинку, ухватившись за край оконной рамы.
- Постой! Ну, давай хоть поговорим! Я ведь… Нина!
- Я сейчас отца позову! Не приходи больше сюда! Мало я от твоей матери наслушалась, она меня специально что ли караулит везде! Сказала, чтоб я на тебя не зарилась, и не смотрела даже в твою сторону.
- Да что мне мать?! Я её и слушать не стану! Нин, я ведь… я ведь люблю тебя! Честное слово, вот как прикипело к тебе моё сердце, ни на кого больше глядеть не могу! Нина, выйди на минутку, прошу, хоть поглядеть на тебя, за руку подержать! Истосковался я, а когда бабы у нас тут стали болтать, что ты в городе замуж вышла… Я думал, свету белого мне не видать больше, душа зашлась!
- Лёня, уходи, - Нина закрыла глаза, до того ей тошно было, от всего, и от того, что Лёнька сейчас тут стоит, под её окном, и от того, что вспомнилось, как его мать совсем недавно чихвостила Нину, встретив её возле медпункта, - Уходи… не до тебя мне, и так тошно, болтают про меня всякое, так ещё не хватало, чтоб это добавилось, что ты ко мне в окно по ночам лазишь! У нас придумают, чего не было никогда!
- Нин, ты что, не веришь мне? – Лёнька ухватился за край окна и чуть подтянулся, -А хочешь, я тебя увезу отсюда! Вот куда только скажешь, только пальчиком покажи, туда и поедем! И никто там не посмеет ничего про тебя сказать!
Нина молча плакала, не в силах ничего ответить, хотелось заругаться на Лёньку, прогнать его, и даже может побить… Но эта злость не ему была предназначена. Он здесь ни при чём, другому ей хотелось высказать всё, что накипело в душе. Да только тот, другой, вряд ли здесь объявится!
- Уходи! – сказала Нина и улучив момент, когда Лёнька отцепился, захлопнула раму.
Звякнуло стекло, Лёнька под окном оступился на чём-то и заругался. Над крыльцом вспыхнул фонарь, вышел Алексей Петрович и приставил ко лбу ладонь, закрываясь от света и пытаясь разглядеть того, кто сейчас старался остаться в тени:
- Это кто же по ночам тут шастает?! А ну, выходь сюда, на свет, а не то сейчас дрын возьму да поучу, чтоб неповадно было по чужим дворам шариться!
- Дядь Лёш, это я, - виновато понурив голову, Лёнька выступил из тени, - Я тут… я поговорить… хотел просто Нину увидеть, поговорить… спросить…
- Ну, спросил? Поговорил? Как я вижу, не хочет Нина с тобой беседовать, а ты что же, времени иного не нашёл? Чего днём не пришёл, чин по чину, вот, мол, поговорить хочу! Лазишь тут ночью под окнами! Так и дробь солёную в филейную мякоть себе получить недолго! Я вот думал было ружьё достать, да не поспел! А в другой раз поди и достану, поближе буду держать!
- Да я … думал, чтоб… это… чтоб мать моя не видала, - пробормотал совершенно растерявшийся Лёнька. – Она дюже на вас ругается, говорит… ну, всякое говорит.
- Вот как? – Алексей Петрович вскинул брови, - И какое же такое – всякое?
- Она говорит… и бабы в посёлке тоже… что Нина это… беременная, в общем!
- Ну а тебе какое до этого дело? Ни тебя, ни мать твою это вообще никак не касается. В своей семье мы сами разберёмся, без вас!
- Дядь Лёш! Я ведь не просто так! Я вашу Нинку люблю! – Лёнька вытаращил глаза и прижал руки к груди, - Она мне и такая нужна! Я жениться готов, хоть бы даже завтра!
- Это какая же она тебе «такая»! – голос Алексея Петровича стал грозен, - А ну, пошёл отсюда, со двора моего, пока я тебе уши не оборвал! Тоже мне, жених явился! И чтоб больше я тебя тут не видал, гляди у меня! И мамаше своей передай, ежели болтать своим поганым языком не перестанет, так я и на неё укорот найду!
- Дядь Лёш, чего вы! Я же по-хорошему хотел…
- Ты ещё и глухой?! – рявкнул хозяин дома, - Вон отсюда, я сказал! Завтра же к отцу твоему пойду, пусть приструнит вас, ежели он мужик, а не тряпка!
Нина сидела у себя в комнате, слушая то, что происходит во дворе. У неё уже даже слёз не осталось, чтобы заплакать, она молча смотрела в пустоту. Как ей жить дальше? Как вообще с ней могло произойти такое?
А что теперь удивляться, Нина в отчаянии заходила по комнате, что она хотела, взрослый человек… должна была понимать, какие могут быть последствия, когда Сергей привёл её к себе, и когда предложил немного вина за поздним ужином выпить, хоть она только и пригубила, не любит она вино… Ведь знала же сама, всё знала! Вот теперь и расхлёбывай, дура!
Нина стиснула ладони так, что хрустнули пальцы, в дверь тихо стукнули, заглянула мама:
- Нин, ты как? Чего ему надо от тебя? Ты в другой раз меня зови или отца, не разговаривай с ним! А что, мамаша Лёнькина что тебе наговорила? Вот я ей устрою! Припомню, как она сама…
- Мам… не нужно, - сдавленным голосом пробормотала Нина, - Что толку, все про меня по селу болтают, не одна тётка Зоя. Ко всем же не пойдёшь. Мне… я уеду, мам. В город, там можно на работу устроиться, дадут комнату в общежитии, ничего, не я первая! А то как вы тут… опозорила я вас! Люди пальцем тыкают, мимо двора ходят, шепчутся.
- Нинок, ты чего это придумала, - в комнату вошёл отец, - Никуда мы тебя не отпустим! А болтают, так оно всегда так, пусть болтают! Собака лает – караван идёт. Какое нам дело до этих сплетен! Так, девчонки, я пошёл ставить чайник, будем чай пить, раз уж этот «Ромео» нас разбудил!
Алексей Петрович отправился в кухню, загремел чайник, полилась вода. Нина всё так же сидела в какой-то оторопи, Клавдия гладила дочь по руке и говорила, что всё это ерунда, Лёнька не от великого ума ночью явился, не подумал, что только хуже сделает.
- Мам… я слышала как-то… несколько лет назад, тётя Катя к нам приходила, вы разговаривали. Она про какую-то женщину из Вяхиревки говорила, что та может… Ну, помочь в таких делах. Ты знаешь, где это? Врачи всё равно откажут, я уже знаю, а делать что-то надо!
- И думать про такое забудь! – сказала Клавдия, не строго, но серьёзно, - Всю жизнь свою загубишь, а может и вовсе страшное случиться. Дитя – это счастье, Божий дар! Ты сама после поймёшь это, и страшно станет тебе за то, что могла ты сейчас так оступиться. Нина, ты не одна! Мы у тебя есть, семья твоя, мы никогда тебя не оставим, во всём поможем. А люди… да всякие люди есть, мир – он большой. А Катя… ты с ней поговори сходи, если хочешь, она тебе всё сама расскажет.
Катерина была двоюродной сестрой Клавдии, моложе её на одиннадцать лет. И сейчас Нина припомнила матери не самое лучшее в семье Катерины время… она тогда узнала о том, что муж её завёл роман на стороне, в соседнем посёлке с женщиной разведённой закрутил. Скрывал тщательно от жены и от людей, да разве на селе такое скроешь? Всё наружу выплыло, и сплетен хватило, и разговоров, и даже в колхозе на обсуждение профком выносил, как повлиять на моральный облик Катерининого мужа. И практически одновременно с тем, что у неё есть соперница, Катерина узнала и о своей беременности. Старший сын уже подрастал, а вот второго Катя с мужем очень хотели, но всё никак не получалось. А тут – вот оно, поди ж…
Страшно было Катерине, больно, душа чуть наружу не вырвалась, муж после жуткого скандала убежал к матери своей ночевать, да так и остался на месяц, холостым себя почуял. А Катя, узнав про беременность свою, от нервов ли, от душевной боли, решила… Пришла тогда к Клавдии, потому что знала – та никому не скажет, поговорили. Тоже хотела по людской молве в Вяхиревку поехать, болтали, что там старая бабка живёт, травами ведает, и может дать такой отвар, что от дитя избавит.
Смогла Катерина с собой справиться, сплетен не слушала, мужнину пассию, прибывшую на разговор, «ласково» за волосы за ворота проводила. И зажила сама, приговаривая, что бабы на Руси на себе много вынести могут.
Мальчишка родился у Катерины, крепенький, здоровенький, загляденье! Ну, тут уж бабка явилась, свекровка Катина, на внука поглядеть, да и растаяло бабкино сердце. А потом и муж ходить начал, перед женой виниться. Жизнь прожить – не поле перейти, всякое в ней бывает… Простила Катя мужа, хоть и тяжко ей пришлось.
Сидела теперь Клавдия рядом с дочерью, вспоминала это всё, и как душа болела, хоть самой поезжай к этому… Сергею! Придушила бы своими руками его, не моргнула бы, за дочкину обиду! Да разве этим что-то поправишь? Сломал девчонке душу, растоптал цветочек нежный, ничем теперь это не исправить. Остаётся только с этим жить.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.