Начало.
Нет, нет, не желает он оставаться на земле. Когда он вновь почувствовал и осознал себя, первое что хотелось ему крикнуть: "Оставьте меня в покое! Дайте умереть! Не возвращайте меня к жизни! Не хочу!"
Он крикнул, но его не слышат, он это понял, потому что никто не реагировал на его слова. Сам он и слышит, и видит, странно, очень странно.
Увидев своё тело со стороны и врачей, которые склонились над его телом Роберт понял, он и его тело, они сейчас не едины. Медики пытались оживить его, но не надо этого делать, потому что он жив.
Он слышал о чём говорят медики, а самое главное он знал, точно знал о чём думает каждый, кто склонился над его телом. Это показалось ему забавным.
Лёгкость бытия, которую испытывал Роберт вселяла в него радость, которой он никогда не испытывал. Тело. Он видел своё тело со стороны, оно тяжёлое и казалось мёртвое. Оно совсем не трогало его чувства, как будто оно чужое, как будто он никогда не был в своём теле . Он не сопоставлял себя с ним. Неподвижное , оно было лишь временным пристанищем для его души. Он просто знал, что когда-то был в нём. Ключевое слово был, а теперь где он? Он только сейчас осознал, он умер, а точнее умерло его тело, а его душа взлетела над всем суетным и всё что сейчас творилось в палате, казалось Роберту ненужным. Душа ли то была, а может и нет, Роберт не знал, но он всё видел и слышал. Его слух, зрение, обоняние в разы превосходили. В теле он так ясно не видел, казалось краски стали ярче, а предметы чётче, и не слышал, сейчас он слышит звуки за окном, звуки в соседних палатах, да он может спокойно пройти сквозь стены и заглянуть куда только пожелает.
Но пока ему не хотелось пронзить стены и уйти и он наблюдает за бессмысленными манипуляциями над его бывшей оболочкой, которую Роберту совсем не жаль, поскольку он не отождествлял себя с нею.
Он. Вот он, лёгкий, радостный, всезнающий и совсем трезвый. Настолько трезвы и ясны его мысли, он не помнит такой трезвости своего ума.
Всё! Ад на земле для него закончился и он сможет полететь куда захочет и ему всё равно что будет с его телом. Если то, что чувствовал Роберт, можно назвать сознанием, то оно, сознание оторвало его от всего земного и он надеялся на то, что скоро улетит далеко и навсегда никогда не услышит крик и плач детей. Вот прямо сейчас, он пройдёт сквозь толщу стен больницы и будет лететь вверх. Будет лететь до тех пор, пока не скроется земля. А там что? Что там? Тишина и вечность? И на самом ли деле там тишина? Или ему просто этого хочется? Или там продолжится его ад и будет истязать его до тех пор, пока он к нему не привыкнет? Сомнения и незнания держали Роберта у его тела. Входить в него он не собирался. Ему было жаль тех, кто напрасно пытается реанимировать этот мешок из плоти. В этом мешке нет жизни, жизнь вот она, порхает и радуется и живёт полнотой всех чувств, которые ведомы человеку и Роберт рад такому освобождению, никогда он не был таким свободным.
-Всё, он мёртв,- глядя на прямую линию на мониторе прибора, сказала медсестра.
Роберт знал, у медсестры никакого сожаления по поводу его смерти, она хотела чтобы быстрее всё закончилось и она пошла бы домой.
Дома дети, недовольный её задержками на работе муж, вечно ноющая, больная мать. Её смена давно закончилась, но он, Роберт заставляет её быть около его тела, а точнее, заставляет врач, который пытается реанимировать тело Роберта.
Врач не хотел сдаваться, это Роберт точно знал. Он не хотел, чтобы на его счету был ещё один пациент, которого он не смог спасти и потом, оттого, что Роберт умрёт, настроение врача упадёт до такой степени, что он придёт домой и напьётся, как это делал Роберт. Жена врача устроит ему скандал и опять уйдёт, якобы к подруге, а на самом деле к любовнику, а врач будет пить до следующей своей смены и явится на работу сердитым, злым и будет срываться на младший медицинский персонал.
Интерн рвётся в бой, он хочет самостоятельно бороться за жизнь тела Роберта, но опытный врач ему не доверяет, от чего дома интерн устраивает дебаты с женой по поводу недоверия к нему, а его жене не хочется всё это выслушивать. Ей хочется ласки, внимания.
Короче говоря, у каждого свой ад. И сейчас этот ад назревает из-за того, что Роберт не собирается возвращаться в тело.
Ему конечно жаль этих людей, но они сами выбрали свой ад, а он наконец выбрался из него. Он рад этому, очень рад, и отец его будет рад, что умер позор его семьи. Бывшей жене всё равно, у неё другой мужчина. Он не знал этого. Откуда вдруг пришли эти знания? Дети. А что дети? В конце-концов они не будут стыдиться его, а они стыдятся. Он не думал об этом, а сейчас точно знает, дети стыдятся такого отца, как он. Мама, вот кому его смерть принесёт настоящую боль, но и в то же время принесёт освобождение от нытья вечно жужжащего, упрекающего её отца.
Он свободен и все будут свободны и одна вторая ада, в виде Роберта, уйдёт из жизней его родных и близких.
-Да всё, Игорь Сергеевич, бесполезно,-пыталась остановить медицинские манипуляции врача медсестра,- смерть наступила в семнадцать-двадцать две.
Игорь Сергеевич устало опустил руки и с сожалением смотрел на тело Роберта. Интерн криво улыбнулся, в душе он злорадствовал над неудачей Игоря Сергеевича.
-Бывает,-сказал интерн, - ваше кладбище пополнилось ещё одной вашей неудачей.
-Замолчи,- с осуждением глядя на интерна, сказала медсестра,-Игорь Сергеевич, вы сделали всё, но тут без вариантов, обширный инфаркт.
-Сейчас и с обширным инфарктом выживают и живут,-подливал масла в огонь интерн.
Медсестра хотела сказать, что Игорь Сергеевич врач от Бога и что только он смог бы вернуть человека к жизни, если это, конечно, было бы возможно. Но Игорь Сергеевич, снял с лица маску и грустно улыбнулся медсестре.
-Спасибо Инна Владимировна.
Он всегда называет её Инна, но когда случается смерть пациента, только по имени отчеству.
Роберт свысока смотрит на этих людей и знает их мысли, их чувства, их жизнь. Зачем ему это, если он скоро, вот прямо сейчас пройдёт сквозь стены, сквозь года, пройдёт через всё, что окажется на его пути и очутится там, где тишина и покой, а это и есть рай. Тишина и покой, вот что нужно душе Роберта, а не мысли и чаяния людей, не хватало того, чтобы он погружался в ад каждого человека.
Всё! Прощай земля! Здравствуй свобода, здравствуй настоящая жизнь. Но что-то держало его около его оболочки. Какая-то сила не давала ему пройти сквозь стены.
Интерн, выдавив из себя "яд", ушёл.
-Идите, отдыхайте, Игорь Сергеевич,-сказала медсестра.
Роберт чувствовал, она жалеет врача и она в него влюблена и пытается оградить его от его же ада.
Инна Владимировна подошла к телу Роберта, отключила от тела все приборы и мониторы и собралась было накрыть тело, как подобает накрывать мёртвых и тут, кто-то невидимый толкнул Роберта. Роберт пытался противиться тому, чему невозможно противиться. Невидимый толкнул Роберта в его оболочку. Лёгкость мгновенно ушла. Роберт ощутил боль. Как больно и холодно, и тяжело, как будто на него навалили бетонную плиту. Застучало сердце и ресницы Роберта дрогнули, но открыть глаза он не мог, гулко, но ритмично застучало сердце, Роберт слышал его.
-Он жив!-крикнула Инна Владимировна,-Игорь Сергеевич! Он дышит! Я говорила, говорила, что вы врач...
Она смеялась, она радовалась, что именно она заметила жизнь в теле Роберта и именно она сообщила об этом Игорю Сергеевичу, а значит, смогла уберечь его от ада в который собирался погрузиться врач.
Мгновенно Игорь Сергеевич оказался рядом с Робертом. Он улыбался и Роберту и медсестре. Интересно, глаза Роберта закрыты, откуда он знает что врач улыбнулся?
-Молодец, Роберт, молодец! Давай, мужик, дыши, дыши!-радовался Игорь Сергеевич,- Живи мужик. Жизнь так прекрасна,-он как будто уговаривал Роберта, а уговаривал по незнанию, что прекрасна вот та жизнь, в которой только что прибывал Роберт.
Роберт чувствовал, а точнее чувствовало его тело, как к нему подключают приборы. По команде врача, Инна ввела в вену Роберта какой-то препарат. Загремел штатив с капельницей... Его тело продолжало жить и он чувствовал как будто он вновь попал в заключение. Нет больше той свободы и эйфории. Ад на земле продолжается. Похоже, тому кто толкнул Роберта в его оболочку, показалось мало того ада, в котором он прибывал до сей поры. По всей видимости, ко всему прочему, ему добавился ад тех людей, которые находились рядом с ним и даже те, кого не было в данный момент рядом, он и о них всё знал. Зачем ему эти знания? В наказание, чтобы он не роптал на жизнь и не захлёбывался водкой? А может, когда он придёт в себя окончательно и встанет на ноги, все знания исчезнут и он опять станет алкоголиком- интеллигентом? Он всё таки надеется, что чужой ад останется чужим, а он пойдёт своей дорогой и в итоге, когда то придёт к освобождению.
Побывав в другом измерении, Роберт понял, всё может быть. Одно утешает, он теперь знает, когда его оболочка умрёт, тогда он по настоящему будет свободен от ада на земле. Или не будет? Или один ад сменится другим?
Не слишком ли много вопросов для человека в коме? Или кома для того ему и дана, чтобы он тут многое решил. А разве от него самого что-то зависит? Вот не хотел он возвращаться в мешок из плоти, а его насильно вернули, да ещё и наградили знаниями, но он всё таки надеется на то, что что-то, но зависит от него самого.
"Поживём-увидим",-подумал Роберт.
Видимо действие лекарств отключило его полностью, поскольку все мысли и знания ушли и только темнота. Темнота которая даёт отдых его телу и его душе, потому как только в темноте он ничего не чувствует.
Продолжение следует. Жду ваши отклики на главу рассказа, мои дорогие читатели. Если рассказ вам понравился, не забудьте отметить его лайком.
Дорогие мои читатели, поздравляю Вас с Рождеством Христовым. Пусть добрые ангелы приходят в Ваши дома и приносят Вам радость, здоровье и любовь. С уважением, ваш автор.