Девушки сцепились не на шутку. Никто из них не хотел уступать, но против высокой, крепкой Ольги, щуплая Буянова не устояла и резко отпустила папку. Оля отлетела в угол и упала, больно ударившись головой.
— Значит, у тебя от меня секреты есть, подруга? – рассердилась Тамара, — ну, хорошо. Ладно. Сама мне под кожу залезла - все про меня выпытала, а секреты своей семьи скрываешь?
— Томочка, я не скрываю. Здесь же написано: “нельзя”. Это мамин почерк, я не могу, Тома, — Ольга затряслась всем телом и горько заплакала.
— Эх, Оля - Оля, мать тебя совершенно безвольной сделала. Боишься ослушаться, – покачала головой подруга, — разве тебе самой не интересно что там?
Ольга смотрела на сокурсницу, выпучив глаза. Девушка двумя руками прижала папку крупко к себе и одними губами прошептала:
— Тамара, лучше не подходи.
— Да ты что, Оля? Я же пошутила, – испуганно посмотрела Буянова, — ты и впрямь разума лишилась со своей мамочкой, которая тебе и шагу не дает ступить, – скривилась подруга, — ладно, Оля, я, пожалуй, пойду. Лучше переночую сегодня в общаге.
Тамара начала подниматься по ступенькам, но Ольга тут же побежала за ней. Девушка громко плакала и просила подругу остаться, но Тамара осталась непреклонной:
— Олька, тебе, и правда, нужно успокоиться. Давай завтра в кафе встретимся. Ну, а вечеринка…. А, ладно посмотрим.
Не смотря на уговоры подруги, Буянова собралась, вызвала такси и уехала, а Оленька осталась в доме совершенно одна. Девушка разожгла камин, села на пол на медвежью шкуру, сложила ноги по - турецки и открыла папку.
Туго завязанные веревочки, никак не хотели поддаваться, но девушка не сдавалась. Наконец-то удалось открыть папку с надписью: “нельзя”. В голове десятки голосов шептали и шипели одно и то же слово: нельзя, нельзя, нельзя, но девушка не прислушалась. Она уже достала письма и фотографии.
На фотографиях были изображены родители Оли в молодости, какие-то люди, которых она не знала. Письма оказались перепиской между отцом и его младшим братом, между папой и бабушкой, дедушкой. Чужие люди держали на руках младенца, а вот бабушка и дедушка держат малышку на руках.
Оля внимательно рассмотрела фотографии и поняла, что это она сама. Хотя, у них в альбоме таких фотографий не было. Мама рассказывала, что когда они переезжали в этот дом, альбомы с детскими фотографиями новорожденной Оленьки потерялись. И вот теперь, Ольга впервые видит себя совсем малышкой - месяцев шесть.
Девушка смутилась. Зачем мама прячет эти фотографии. На дне папки в пакете лежали какие-то документы. Ольга открыла их и замерла. Из этих бумаг она поняла, что мама и папа ей не родные. Марина Викторовна и Константин Георгиевич удочерили ее.
Ольга стало очень жарко. Она легла на шкуру медведя, а затем скатилась на холодный пол:
— Этого не может быть, — произнесла девушка шепотом, а затем закричала на весь дом, — не может быть. Не может быть!
Оленька тут же вскочила и открыла первое попавшееся лицо. Тетрадный листок был в нескольких местах прожжен сигаретой, а некоторые из букв расплылись. Вероятно, тот кто писал, плакал и курил, курил и плакал. А, вернее, плакала. Почерк был, скорее, женский.
“ Никогда вам не прощу то, что вы сделали. За то что отобрали дочку, за то, что заставили нас страдать, будьте вы прокляты, Скориковы. Не прощу вам, что Оленьку отобрали. Отольются вам мои слезы. Вы еще попомните мои слова”, – прочла наследница архитектора Скорикова и руки девушки снова задрожали.
Ольга долго плакала, вспоминала о своем детстве, о жизни со строгими, все запрещающими родителями. Девушка думала о том, что наверное, с родной матерью ей было бы лучше. Она размышляла о том, что письмо, омытое слезами, было написано в то время, когда ей едва исполнилось три года. А это значит, что Скориковы у кого -то отняли дочь именно тогда.
Ольга так и заснула на медвежьей шкуре возле камина, а утром открыла глаза и почувствовала дикую головную боль. Девушка еле поднялась. Громко и настойчиво звонил телефон. На экране определился номер матери. Оля нехотя взяла трубку.
— Доброе утро, Оленька. Почему ты не берешь трубку? – раздраженно спросила мать.
— Привет. Я спала, мама, Сегодня суббота - выходной день. Я могу выспаться? Господи, как же мне это все надоело, – закричала в трубку Ольга.
— Доченька, что с тобой? — растерялась Марина Викторовна.
— Ничего. Просто оставь меня в покое, ладно? — четко выговаривая каждую букву, произнесла дочь.
— Ладно, – растерялась Марина, – у тебя все нормально?
— Да, – крикнула в трубку Ольга и отключила телефон.
— Костя! — тут же позвала мужа Марина и побежала в ванную комнату, где мужчина брился, – этот твой парень - Роман, что он говорит? Он присматривает за Оленькой?
— Да, милая, все нормально. Работает, после смены не задерживается - сразу домой, а что случилось?
— Ничего, ничего, – задумчиво произнесла супруга и вышла из ванной комнаты, — мне кажется, что дочь чем-то расстроена. Нужно поскорее возвращаться домой.
— Марина, успокойся. Ничего с ней не случится. Мы не можем сейчас уехать, – рассердился супруг, — ну, нет у нее настроения и что? Это бывает с каждый человеком. Оставь ее в покое.
Марина Викторовна кивнула, но сердце ее все равно было не на месте. Ни о ком она не переживала так сильно, как о своей любимой доченьке - об Ольге. Женщина то и дело заглядывала в социальные сети на страницу дочери и если видела, что Ольга онлайн, недавно была на странице, то маме становилось легче.
Между тем, Ольга решила, что как только родители вернутся из Москвы, она очень серьезно поговорит с ними. Пусть откроют тайну. Она имеет право знать правду и сделать выбор. Такой, какой она считает лучшим для себя. Девушка намерена познакомиться со своими биологическими родителями и общаться с ними, а может быть, даже, жить вместе с ними.
О том, кем является ее родная мать отец, девушка думала весь день, вечер и, даже, ночью. Она никак не могла найти покоя и это заметил Роман - парень, который был приставлен к Ольге, чтобы защитить ее, в случае надобности. Он видел, что с девушкой что-то происходит, поэтому как только она подошла к его столику, решил поговорить:
— Добрый вечер, – Оля выдавила из себя улыбку, — что будешь заказывать?
— Как обычно, – пожал плечами Роман, – кофе, мороженое.
— Послушай, — не выдержала официантка. Свое дело сделала и раздражительность последних дней, — чего ты сюда таскаешься? Каждый вечер сидишь, выпиваешь ведро кофе, съедаешь тонну мороженого? Ты следишь за кем-то или тебе делать нечего?
— Дел у меня полно, – улыбнулся парень, — но мороженое люблю настолько, что жить без него не могу. Кстати, меня Роман зовут, а тебя - Ольга, правильно?
— Купил бы себе ведро мороженого и ел перед телевизором дома, разве это не лучший вариант? – проигнорировав слова парня, рассерженно сказала девушка.
— Нет, – вздохнул Рома, — у меня нет дома телевизора.
Девушка внезапно стало очень смешно. Молодые люди еще немного поговорили, перекинувшись несколькими фразами и Ольга пошла работать дальше. Весь вечер, она невольно наблюдала за парнем, который ел мороженое, пил кофе и отказывал в знакомстве всем девушкам, которые пытались с ним познакомиться.
— Вот чудак, – подумала Скорикова. Парень нравился ей все больше. Такой веселый, простой, непосредственный, он одновременно излучал силу и спокойствие. Именно поэтому, когда Оля поспешила домой после смены, а Роман предложил ее проводить, она согласилась. Во - первых, Роман был ей симпатичен, а во-вторых, Ольге хотелось с кем-то поговорить.
С Тамарой она весь вечер не разговаривала. Подруга обиделась и не желала общаться со Скориковой. Вечеринку Ольга отменила. В свете последних событий, не хотелось празднования и веселья.
Поговорить по душам, поделиться своей болью, очень хотелось, но с кем? Роман показался идеальной кандидатурой. Он был симпатичным, не глупым и приятным во всех отношениях молодым человеком. Некоторое время молодые люди шли молча:
— Позавчера я узнала, что мои родители мне не родные, – вдруг сказала Оля.
— Да? А как это? – пожал плечами парень.
— Ты что, с неба упал? – растерялась девушка, — они удочерили меня.
— Но разве от этого они перестали быть родными? Тот, кто тебя вырастил, вложил душу, не спал ночами, когда ты болела, тот и есть родной, – грустно улыбнулся парень.
— Да что ты можешь про это знать? Разве ты испытывал что-то подобное? – рассердилась девушка, — знал бы ты, как больно узнать, что тебе всю жизнь врали.
— Почему врали? Просто недоговаривали то, что тебе не следует знать. Только глупцы всегда говорят правду, как говорится, режут правду матку. Умные люди - дозируют.
— Два, пошел ты. Я думала ты меня поймешь, выслушаешь, а ты? Умник нашелся. Не ходи за мной, — наследница архитектора Скорикова вырвалась вперед и быстро пошла по направлению к своему коттеджному поселку.
Спустя несколько минут к девушке подъехал мотоцикл, за рулем которого сидел Роман. Парень медленно ехал за Ольгой, а она даже смотреть на него не хотела:
— Оль, ну, ладно, извини меня. Садись, покатаемся. Потом домой отвезу.
— А кто ты такой? Я тебя знаю, что ли? Может быть ты - опасный тип. Никуда я с тобой не поеду, – не оглядываясь крикнула девушка, а парень улыбнулся:
— Оля, прости меня, я, наверное, был не прав, но я не знаю как правильно. Я в детском доме вырос. Меня никто не усыновил.
Девушка мгновенно замерла, затем подошла к мотоциклу и взяла шлем из рук парня. Сначала поехали на набережную, затем долго колесили по городу. Рома рассказал, что хотя и воспитывался в детском доме, мать у него была и есть. Только она вела такой образ жизни, что ребенка у нее отобрали.
— Мать лишили родительских прав, а меня отдали под опеку в семью. Только я так себя вел, что меня вернули обратно. Несколько раз возвращали. Я очень хотел к ней вернуться - к матери. А когда приехал после детского дома, она меня не узнала.
Ольга ошарашенно смотрела на парня. Она не знала что сказать. Просто взяла и обняла, прижалась покрепче:
— А я хочу попробовать. Познакомиться с ними хочу. Мне кажется, что мои мама и папа очень хорошие люди.
— Оля, твои мама и папа - Скориковы. Они - настоящие, – взволнованно произнес Роман, – знала бы ты, как они о тебе переживают.
— А ты откуда знаешь? – дерзко спросила наследница архитектора, – ты что же, знаком с ними? Может быть это они послали тебя следить за мной? – девушка глянула исподлобья.
— Нет, ты что? – растерялся сотрудник службы безопасности, – просто…. просто твоя мама уже трижды за вечер звонила. Понятное дело, переживает. Моя вообще мне не звонит. Общаемся только тогда, когда сам позвоню. Это говорит о равнодушии, понимаешь?
— Я хочу увидеть своих родителей, – тихо сказала девушка.
— Ну, что же, поговори дома, пусть тебе все объяснят, — развел руками Роман.
На следующий день домой вернулись Марина Викторовна и Константин Георгиевич:
— Оля, привет, –громко произнесла мать, — что творится на кухне, ты посуду пробовала хоть раз помыть.
Дочь выглянула из своей комнаты на втором этаже и начала медленно спускаться.
— Оленька, ты слышишь меня или нет? Боже мой, неужели нельзя было суп поесть. Одни коробки из доставки, – бурчала на кухне мать.
— Мама, это правда, что вы с отцом удочерили меня? – громко произнесла девушка, а Марина Викторовна в то же мгновение уронила на пол чашку, которая разлетелась на осколки:
— Что ты такое говоришь? – глаза женщины бегали из стороны в сторону.
— Только не ври мне, мама, я все знаю, – спокойно произнесла девушка, — я нашла вот это, – она открыла верхний ящик стола и достала папке с надписью: “нельзя”.
— Здесь же написано “нельзя”, – рассердилась мать, – зачем ты туда полезла, Оля? Здесь же написано - “нельзя”. Зачем, Оля, – Марина Викторовна закрыла ладонями лицо и горько заплакала, а Ольга, глядя исподлобья, продолжала спрашивать:
— Это ведь правда, мама?
—- Да, Ольга, это правда, — громко сказал Константин Георгиевич, который зашел в это время в дом, – что тебя интересует, спрашивай. Расскажу все без утайки.
— Костик, не вздумай, – испугалась Марина, — Оленьке не следует этого знать.
— Оленьке следует знать, – настойчиво ответил отец, — Оленька уже взрослая и стремится быть самостоятельной, на работу вот устроилась в харчевню, – ухмыльнулся отец, — ей офис семейной компании скучен, работа не важна, а помощь отцу - без надобности. Оленька решила убирать тарелки с объедками. Самостоятельно принятое решение. Молодец, дочь, — с сарказмом произнес отец.
— Костя, не надо, – еле слышно произнесла Марина Викторовна.
— Надо, Марина, надо, – закричал, что есть силы, отец, — хватит с ней нянчиться. Она взрослая. Пусть теперь сама отвечает за свои решения. Хочешь узнать? Пожалуйста, спрашивай, – развел руками отец.
— Кто мои родители? Мои родные мама и папа - кто они? Почему в этом письме моя мать проклинает вас, что вы сделали? – гордо подняв голову спросила Ольга.
— Хочешь это знать, ну, так слушай, — Константин Георгиевич уселся поудобнее в кресло и начал свой рассказ…
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.