Завтрак в семье Скориковых - это был особый ритуал. Один из членов семьи мог отсутствовать во время завтрака, если он умер. В остальных случаях, нужно было выйти из комнаты к столу ровно в 7:15.
Еде здесь уделяли мало внимания. Чаще всего это был чай и бутерброды. Да и не для того собирались, чтобы набить желудки. Это была своеобразная планерка: говорили о планах, днях прошедших и будущих. Чаще всего разговоры крутились вокруг единственной дочери архитектора Константина Георгиевича Скорикова и директора областного краеведческого музея Марины Викторовны Скориковой.
Оленьке было двадцать и она училась на третьем курсе университета на факультете Реконструкция и реставрация архитектурного наследия. Все в жизни Оленьки было предопределено: она конечно же будет работать в строительной фирме отца. Будет хорошо зарабатывать, выйдет замуж за “хорошего мальчика”. В общем, по мнению Ольги, скука да и все.
— Я завтра выхожу на работу, – широко улыбаясь, сообщила Ольга родителям за завтраком.
Мама моментально застыла на месте и посмотрела на отца, а тот кивнул и продолжил читать новости в газете. Да, именно в газете. Несмотря на то, что в век информационных технологий подавляющее число людей читали новости, используя гаджеты, Константин Георгиевич был до мозга костей консерватором и предпочитал печатные издания.
— Костя, ты слышить? — возмутилась Марина Викторовна, — Оленька собралась работать. Позволь спросить, о какой работе ты говоришь? — снова обратилась к дочери женщина.
— Я буду работать официанткой в том же кафе, что и Тома, – пожала плечами девушка.
— Да ты что, с ума сошла? — рассердилась мать и поставила чашку на стол с такой силой, что выплеснулся кофе, — никуда ты не пойдешь, Оля, Дочь Скориковых не может прислуживать толпе. Она рождена, чтобы весь мир служил ей.
— Мама, ну, ты палку-то не перегибай, — улыбнулась Ольга, — папа, скажи ей. Между прочим, во всем мире студенты подрабатывают официантами, посудомойщиками. Народ расклеивает объявления, надевает костюмы гамбургеров и сосисок. Много студентов работают аниматорами и прочее. Даже наследники обеспеченных семей. И только я не могу работать, – возмутилась Ольга.
— Почему же, дорогая, ты можешь подрабатывать, – вздохнул отец, — приходи в компанию, тебе подберут практику. Заодно, заработаешь и ознакомишься со своим будущим местом работы.
В глазах девушки появились слезы:
— Я не хочу сидеть в твоем душном офисе и перекладывать бумаги с места на место. Я хочу общаться с друзьями, работать с ними и проводить время, – повысила голос дочь.
— Почему же в душном? – не отрываясь от газеты, спокойно ответил отец, — все офисы моей компании оснащены системой кондиционирования.
Ольга в недоумении застыла на месте, а затем вскочила и бросила родителям в лицо:
Мне двадцать один год. Скоро двадцать один. Я совершеннолетняя и могу поступать так, как считаю нужным.
Количество лет не говорит о взрослении, — тут же ответила Марина Викторовна, — взрослой, девочка моя, ты станешь только тогда, когда начнешь сама обеспечивать себя и отвечать за принятые решения.
— В таком случае, мамочка, я уж точно пойду работать официанткой, — прищурившись сообщила наследница Скориковых. Девушка вышла из-за стола и направилась к выходу из дома. Возле порога девушка повернулась и выкрикнула:
— Вы скучные, нудные люди, родители. Не умеете получать радость от жизни.
Оленька послала маме и папе воздушный поцелуй, улыбнулась и выбежала из дома.
— Да, — повторила слова дочери мама, – не умеем получать радость от жизни. Одни такие, как ты, доченька, слишком уж много радости получали от жизни, так много, что чуть тебя не погубили, — глядя куда-то в угол комнаты задумчиво говорила Марина Викторовна.
— Ладно тебе, Марина, — рассердился Константин Георгиевич, — нашла о чем вспомнить с утра. У меня собрание акционеров, трудный очень вопрос нужно решить, а ты, – мужчина махнул рукой, поднялся из-за стола и начал ходить из угла в угол.
— Чего ты, Костя? Я же так, просто, — развела руками Марина, — ты думаешь я не переживаю о ней? Да я каждый вечер думаю, что нас ждет завтра. Теперь вот придумала с этой работой в баре. Там пьянки, разврат, неприличные компании. Ну, как мне молчать?
— Ты же не можешь, Марина, всю жизнь дочь на привязи держать, – рассердился еще больше отец, – пусть попробует. Пусть узнает, что такое жизнь. Пусть знает, что есть за нашим высоким забором соблазны, неприятности, боль, тревоги. Как другие живут? Окружила тут, понимаешь ли, ее полным вакуумом. А мир не такой, как в этой твоей шкатулке.
— Прекрати, Костя, — закричала Марина Викторовна, – я буду защищать свою дочь столько, сколько понадобится и пока есть силы. Она - моя дочь. Моя! Другой у меня нет и ты не смей, – женщина не выдержала и заплакала.
Супруг моментально испугался. Он знал, чем оканчиваются истерики Марины и старался всячески избежать их повторений. Мужчина подошел к жене и погладил ее по голове:
— Ладно, ладно, солнышко. Ну, не нужно. Сейчас будут глазки красные, а тебе на работу. Времени уже много. Макияж не успеешь поправить. Я узнаю все о том заведении, где собирается работать Оля и буду держать руку на пульсе. Пусть работает. Я приставлю к ней охрану.
— Она не согласится, — покачала головой Марина, которая уже не плакала, а промокнула слезы кухонным полотенцем.
— А она и знать не будет, – улыбнулся муж, — есть у меня один очень хороший парень в службе безопасности. Рома будет каждый день сидеть за столиком в кафе, пока Оленька работает. Пусть пьет чай, кофе, кушает мороженое. Что угодно. Заодно будет наблюдать за нашей дочерью.
Марина Викторовна задумалась, затем улыбнулась, поднялась и поцеловала мужа в губы:
— Костик, ты гений. Обожаю тебя, любимый.
Константин Георгиевич гордо вздернул подбородок, улыбнулся в ответ и подхватил портфель с комода:
— Тебя подвезти, милая?
— Нет, я поеду на своей машине. Хочу заехать в салон.
Константин Георгиевич поспешил на работу, а Марина снова присела на стул, оперлась локтями об стол и посмотрела в окно. Муж открыл дверцы шикарной белоснежной иномарки, сел в машину, которая завелась с полуоборота и, сыто урча, двинулась к выезду из двора. Ворота медленно и плавно разъехались в стороны и машина выехала на улицу.
Марина задумалась. Сейчас у них с мужем было все, о чем только могут мечтать современные семьи - дом, бизнес, несколько квартир в городе, но самое главное - красавица дочь. Оля - это главное богатство, которое есть в жизни Скориковых. Ради дочери Марина готова на все. Она долгожданная, выстраданная, любимая, незаменимая.
Марина боготворит дочь и если с ней что-то случится, мама не переживет. Она это точно знает.
Богаты Скориковы были не всегда. Марина и Костя выросли в самых обыкновенных семьях. Жили в заводском районе. В квартирах, которые получили все рабочие, переехавшие из заводских бараков.
Марина и Костя учились в одной школе, только парень был старше на два года. Начали встречаться в старшей школе, а когда Марина была в десятом классе, Костю забрали в армию. И не куда-нибудь, а “за речку”. Это был 1988 год. Девушка чуть рассудка не лишилась, молилась и днем и ночью, чтобы ее жених вернулся живым.
Она до сих пор считает, что помогли именно ее молитвы. В феврале 1989 года Константин вернулся на Родину, вместе со всеми своими сослуживцами. Парень поступил в архитектурный институт, а его невеста - в институт экономики и финансов.
Ничего просто так Скориковым не давалось и сразу после свадьбы они жили очень бедно. Всего в этой жизни добивались сами. Зарабатывать деньги получалось легко, а вот родить наследника - никак не получалось.
У Марины начались срывы. Несколько раз супруга начинающего бизнесмена Скорикова “лечила нервы” в лучших санатория страны. Все испробовали Скориковы - лечились, ездили в намоленные места, некоторое время Марина жила в монастыре. И вот, когда женщина исполнилось тридцать четыре, а ее мужу — тридцать шесть, появилась дочь.
Жизнь совершенно изменилась с этой минуты, а счастье стало абсолютным. Марина уверена - молитвы помогли.
Скорикова вышла из кухни, поправила прическу возле зеркала, облегченно вздохнула и отправилась на работу - в директорское кресло краеведческого музея, коим экономист, финансист и женщина с идеальным вкусом руководила уже пять лет.
Марина Викторовна была спокойна. Пусть Оленька работает в этом своем кафе. Костя присмотрит за дочерью и сделает все, чтобы Ольга была под присмотром. Женщина понимала, что гиперопека - это не слишком хорошо, но ничего не могла с собой поделать. Ольга Скорикова должна быть в абсолютной безопасности.
****
Между тем, Ольга, абсолютно не подозревая о договоренностях родителей, отправилась после учебы на собеседование в кафе “Калинка”. Вместе с ней поехала лучшая подруга и сокурсница - Тамара Буянова.
Девушки познакомились на первом курсе университета и стали не разлей вода. Несмотря на то, что девицы были из разных социальных слоев, между ними было много общего и главное - любовь к искусству, музыке и громким вечеринкам.
Родители Буяновой жили в райцентре, поэтому сейчас девушка жила в общежитии. Но если Скориковы уезжали на отдых, в командировку или по делам, она ночевала у своей подруги - Ольги. Оля завидовала Тамара. У подруги было столько свободы, что Оленьке и не снилось.
Тамара подрабатывала официанткой, самостоятельно принимала решения, штопала колготки и носки и подкрашивала носки сбитых туфель. Оленьке мама запрещала все. Ну, а новые колготки появлялись откуда-то в шкафу сами по себе. Пока Ольга не познакомилась с Буяновой, она вообще не знала, что эластичные колготки возможно ремонтировать.
Скорикова с самого первого курса всему училась у Тамары. Даже - чистить картошку. Этим девушки неоднократно занимались в общежитии, куда Оля нередко приходила в гости. Вот и работать официанткой в кафе девушке захотелось тогда, когда туда устроилась Тома. Оленька с нетерпением ждала, когда появится место и вот, дождалась - ее приняли на работу.
— Приняли, приняли, приняли, — повторяла Оля, не переставая. Девушка долго дома разглядывала рабочую форму, которую ей отдали домой, чтобы примерить и привести в порядок. Наследница Скориковых разложила униформу на своей кровати и долго любовалась, пока не расплакалась.
Внезапно раздался звонок телефона. Оленька схватила трубку и с улыбкой произнесла:
— Алле, слушаю.
— Скорикова, привет. Это Шура Грибкова. Тебя на работу, что ли, приняли? Тома сказала.
— Да, представь себе, Шурочка. А ты говорила, что меня не возьмут, — засмеялась Ольга.
— Ладно, беру свои слова обратно, — улыбнулась одногруппница, — ты молодец, Олька. Так, когда отметим? Надо обмыть это дело, а то еще уволят.
С лица Ольги сразу же сползла улыбка:
— Эй, Грибкова, не каркай. Не уволят. Отметим через две недели, когда предки в Москву улетят на несколько дней. Да и, все равно, я пока, на стажировке.
Сказано - сделано. Ровно через две недели, когда Оленьку Скорикову приняли в штат, а родители собрали чемоданы, чтобы улететь в столицу, девушка пригласила всех своих друзей на вечеринку.
Вечеринки в доме Скориковых проходили каждый раз, когда отсутствовали родители. Впрочем, Скориковы не запрещали дочери. Если Оленька дома мама спокойна.
В пятницу утром Марина Викторовна и Константин Георгиевич уехали в аэропорт, а уже вечером, Ольга и ее подруга Тамара вернулись после работы в кафе и решили всю ночь не спать, а приводить дом в порядок.
Горничная Скориковых еще утром уехала домой на выходные и теперь в доме была абсолютная свобода. Девушки решили передвинуть кресла и диваны, перетащить столики и украсить пространство.
— Нужно подумать над освещением. Торшеров мало, – деловито сказала Тамара, – если выключить свет совсем, то будет слишком тускло. Скорикова, у тебя гирлянды новогодние есть?
— В кладовке на цокольном этаже - сколько угодно, – с улыбкой сказала Ольга, – а зачем?
— Множество мигающих гирлянд - это и дополнительное освещение, и красота. Украсим ими гостиную и двор. Пошли. Показывай где они, – подруга деловито поставила руки в бок.
Девушки спустились по ступенькам. В полуподвальном помещение мгновенно вспыхнул яркий свет. Некоторое время, подруги молча искали коробки с новогодними украшениями. Их нигде не было.
— Оля, ну, как это ты не знаешь, где у вас елочные игрушки, гирлянды? – возмутилась подруга.
— Этим занимается в доме мама и Муся, я не знаю….
— Господи, – закатила глаза подруга, — Оля, нельзя быть такой оторванной от дома, от жизни. Чем, вообще, ты занимаешься, если даже этого не знаешь? — рассердилась подруга, а Оля мысленно выругалась. Девушка густо покраснела. Буянова права. Во всем права.
Ольгу мама отгораживает от всего, что может хоть немного напрягать. Девушка не знает где у них в доме хранится всякая утварь, посуда, елочные игрушки, домашние припасы. Она никогда не онтересовалась этим. Все, что нужно для жизни, как будто, появляется “по-щучьему велению”.
Оленьке хотелось расплакаться. Как вдруг Тамара позвала близкую подругу:
— Ура! Нашлись. Оля, помоги достать коробку.
Хозяйка дома поспешила на помощь своей подруги и вместе они вытащили из встроенного шкафа две больших коробки с гирляндами, новогодними фонариками и украшениями. Осталась самая большая коробка в шкафу - там хранилась елка. Оля попыталась сдвинуть коробку с елкой к стене, как вдруг по задней стенке что-то поехало, зашуршало и упало на пол.
Девушка увидела какую-то папку. Она подняла с пола и прочла надпись на ней. Жирным шрифтом на папке было написано только одно слово: “Нельзя”.
— Что это? — удивилась Тамара, которая подошла к подруге. Глаза Оленьки забегали, а пальца задрожали. Девушка не знала, что в этой папке, но была уверена - подруге лучше об этом не знать. Для начала нужно самой посмотреть что там.
— Не знаю, Томочка. Видишь, написано: нельзя. Нельзя, значит, нельзя. Пойдем. Я положу ее на место, не будем трогать.
— Ты шутишь, что ли? – выпучила глаза подруга — давай посмотрим.
Буянова, как бы шутя, схватила за край папки и потянула на себя. Оля еще крепче вцепилась в свою находку:
— Буянова, отдай, не смей, – закричала девушка, но подруга не уступала. Началась потасовка, девушки сцепились в неравной битве…
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.