— Между мною и моим братом Семеном одиннадцать лет разницы. Он младше меня, И матери у нас разные, — начал свой рассказ Константин Георгиевич, —- мой отец Георгий и мама - Нина Петровна развелись, когда мне было десять лет. Отец влюбился в шуструю, молодую - Наталью, которая и стала причиной развода.
Через год Наталья родила сына - Семена, который уже через пару лет больше времени проводил у нас дома, чем со своими родителями. Моя мать - твоя бабушка, Оля, и ее новый муж - дедушка Павел, жалели малыша.
Дело в том, что Наталья часто выпивала и Георгий начал прикладываться к стакану. До того допились, что устроили дома пожар, в котором и погиб мой отец, а Наталья с той поры завязала. Женщина сильно пострадала в огне - все ее лицо было обезображено.
Мама моя - Нина Петровна работала в бухгалтерии на заводе, пристроила туда и Наталью бумаги перебирать, так чтобы несчастную бабу поменьше люди видели. Стеснялась она очень. Семен рос, предоставленный сам себе. Рано начал прогуливать школу, хулиганить, а потом и вовсе на учет в милицию поставили.
Справиться с парнем никто не мог, а свою мать - Наталью, он вообще ни во что не ставил. После школы отправился в армию. Думали там ему мозги вправят, да где уж там. Пришел из армии и снова начались гулянки, пьянки, работать не хотел. Я пытался ему помочь, но он только смеялся мне в лицо.
В конце-концов одна из девиц легкого поведения, с которой он шлялся, забеременела. Пришлось им быстро расписаться, поскольку девица была несовершеннолетней. Через некоторое время Юлия родила тебя, — Константин Георгиевич глянул на дочь и опустил голову.
— А дальше что было, – растерялась девушка.
— Оленька, доченька, – заплакала Марина Викторовна, — эта женщина - Юлия, которая написала письмо, она писала его, будучи под алкоголем. На самом деле, им был не нужен ребенок, а нам с папой очень нужен, — Марина закусила нижнюю губу и начала тихонько подвывать.
— Мама немного не верно рассказывает, – откашлялся Константин, — она просто очень волнуется. Понимаешь, Оля, твои родители не были готовы к тому, что у них появится ребенок. Ты часами кричала в кроватке, а они занимались своими делами. Могли оставить ребенка надолго одного и уйти к друзьям. Однажды мне пришлось взломать дверь квартиры, потому что ты кричала, не переставая.
— Оля, Юлия не выполняла материнские обязанности, – снова начала сбивчиво рассказывать Марина, — пока мать Семена - Наталья была жива, она присматривала за тобой, но потом Наташи не стало и жизнь маленького ребенка стала совсем печальной. В ясли ты не ходила, дома никогда не было еды, зато, спиртное было всегда, понимаешь?
— Нет, не понимаю, – покачала головой Ольга, — не все дети ходят в детский сад и что же? Из-за этого вы решили отобрать меня у родителей или все-таки потому, что сами не могли родить ребенка долгое время? Я всегда думала, почему мама родила меня в тридцать четыре года, если вы женаты целую вечность? А оказалось, что вы все это время вынашивали план как украсть ребенка у молодоженов, которые не в состоянии были защитить себя. Вы - воры, – крикнула Ольга и тут же получила пощечину от матери.
Девушка опешила. Марина никогда и пальцем не трогала дочку. Такое было впервые. Девушка схватилась за щеку и растерянно смотрела на мать, а Марина выглядела очень испуганной:
— ОЙ, доченька, прости меня, – женщина протянула руки к дочке, но та отвернулась и побежала на второй этаж в свою комнату, — Оля, Оленька, прости меня.
— Марина, солнышко, успокойся, тебе нельзя волноваться, ты же знаешь, – ласково сказал супруг.
— Костя, что же теперь будет? – отстраненно, глядя в одну точку, спросила жена и вдруг скривилась, схватилась за сердце, – больно кольнуло, Костик.
— Ничего, ничего, – заботливо произнес муж, — пойдем в спальню, приляжешь, а я с тобой побуду. Таблетки принесу и поговорим. Пусть поедет к Семену и Юлии, — шепотом, на ухо жене сказал мужчина.
— Нельзя ее отпускать. Ты скажи Оленьке, что ее родители - опасные люди. Нельзя с ними коммуницировать, это опасно, — тихо, тяжело дыша, ответила жена.
— Не волнуйся, милая, Рома поедет за ней. Я сейчас же с ним поговорю. Все будет хорошо, но увидеть их она должна. Мы разбаловали дочь. Нужно было построже с ней, – мужчина сжал кулак.
— Не смей, даже, думать, – испуганно произнесла жена, — Оля - моя дочь, я ее в обиду не дам, а парень этот пусть поедет, да. Я, и правда, прилягу, что-то колет.
Константин Георгиевич помог жене лечь в постель, дал лекарства и отправился в комнату дочери. Девушка слушала музыку и рыдала. Ей было жаль своей загубленной жизни и того, что она так долго не знала о своей мамочке, папочке. Эти люди - Скориковы, лишили Оленьку детства и всего, чего она недополучила рядом с родными людьми.
Разве может быть что - либо лучше, чем просто обнять маму, видеть улыбку отца. Константин Георгиевич зашел в комнату в тот момент, когда Ольга рыдала под песню о материнской любви. Мужчина скривился, словно от изжоги:
— Оля, ты просила адрес своих родителей. Вот, возьми, — отец протянул конверт с адресом.
— Деревня Лютики, – прочла девушка, — это где же, далеко?
— Часа три на электричке, – равнодушно ответил отец, — поезжай, к родне. Посмотришь, может быть понравится, так оставайся, а нет - возвращайся домой. Мама просила передать, что будет ждать тебя.
— Что же она сама не пришла? – фыркнула дочь.
Отец помолчал, было понятно, что он еле сдерживается, но все таки, ничего не сказал. Константин тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Спустившись вниз, Скориков набрал номер:
— Алле, Роман, ты не нужен. Да, прямо сейчас. Хорошо. Жду.
*****
На следующее утро Ольга вышла из комнаты с рюкзаком и в одежде, которая была бы удобна в поездке - джинсы, удобные фирменные кроссовки, итальянская непромокаемая куртка и бейсболка от известного модельера.
— В деревню собралась? В таком случае, возьми резиновые сапоги в гараже, – усмехнулся отец, который завтракал на кухне в одиночестве. Марина к завтраку не вышла. Она по-прежнему плохо себя чувствовала.
— Обойдусь, — язвительно улыбнулась Ольга, – не стоит думать, что в деревне до сих пор месят глину по бездорожью. В большинстве своем, в селах новые качественные дороги.
— Ну-ну, особенно в Лютиках, — засмеялся отец.
Ольга обиделась и покатила чемодан к выходу, но вдруг остановилась и осторожно спросила:
— Можно взять машину?
— Бери, – ухмыльнулся отец, – машина то твоя.
— Ну, я думала теперь, когда я знаю кто мои родители, машина теперь больше не моя, – смутилась студентка.
— Ох, Ольга, пороть тебя, все таки, нужно было, хоть мама и против, — кивнул отец.
— Папа, скажи, а как получилось что меня забрали у мамы Юлии и папы Семена? – девушка присела на минутку за стол.
— Мы с Мариной написали обращение в службу по правам детей и пожаловались. Государственные служащие приехали, посмотрели, ужаснулись и изъяли ребенка из семьи. Ну, а мы с Мариной сразу же забрали под опеку, как родственники, а затем удочерили.
— Что? Вы разлучили меня с родной матерью? Это сделали именно вы? – в глазах девушки появились слезы.
— Да, это сделали мы. И еще долго потом лечили тебя от истощения, — повысил голос отец, но тут же успокоился, вспомнив, что Марина плохо себя чувствует, – впрочем, дорогая моя, ты сейчас можешь воссоединиться со своей “мамой Юлей”, как ты ее называешь, – ухмыльнулся мужчина.
Ольга резко встала из-за стола, затем остановилась на полпути и, не оглядываясь сказала:
— Спасибо за машину. Верну при первой возможности.
Спустя десять минут, Константин Георгиевич услышал, как машина Ольги выехала из двора. Скориков набрал номер Романа:
— Рома, она выехала, ты готов? Что? Как не можешь, а что случилось? Мать нужно положить в больницу? Понятно. Когда будешь в деревне? Хорошо. Надеюсь, до завтрашнего утра ничего не случился. Приедешь в Лютиково, сообщи.
****
В дороге Ольга очень устала. Она никогда не ездила за рулем на длительные расстояния. Только по городу. Если предстоял долгий путь, то за рулем находился водитель отца. Оля думала только об одном: скорее добраться, покупаться и отдохнуть. Предстояло еще поговорить с родителями, но это можно сделать за ужином.
Извилистая проселочная дорога то поднималась вверх, то опускалась глубоко вниз, а номера дома 48 все никак не было видно. Оказалось, что это последний дом в переулке, практически, на окраине села. Подъехав поближе, девушка растерялась. А где же дом?
Посреди огромного, поросшего прошлогодней травой, двора, стояла покосившаяся то ли летняя кухня, то ли сарай. Рядом - будка в которой спал очень худой, грязный кот. Повсюду валялись поломанный велосипед, тачка, ржавая детская коляска, треснувший таз и дубовая бочка. На заборе висели стеклянные банки, многие из которых были разбиты. Ольга поняла, что здесь давно никто не живет и собралась вернуться в машину.
Вдруг скрипнула дверь и из сарая вышел мужчина неопределенного возраста, запутанная борода, седые волосы не позволяли определить возраст маргинала. Мужик, пошатываясь, начал собирать по двору пустые бутылки. Оля презрительно поморщилась:
— Добрый день, скажите, а где живут Юлия и Семен Скориковы? – крикнула погромче Ольга.
— Здесь и живут, – не разгибая спины грубо ответил бомж.
— А можно их позвать на минутку? – снова крикнула девушка и отошла подальше от грязного забора. Мужик скривился, подошел поближе и, распространяя стойкий запах перегара, раздраженно спросил:
— Тебе чего надо? Иди-ка ты отсюда, пока я не разозлился. Давай, пошла вон, – бомж замахнулся в сторону Ольги пустой бутылкой и девушка невольно втянула голову в плечи:
— Мне очень нужно с ними встретиться, я их дочь - Оля, – торопливо, пока мужик на швырнул бутылку, произнесла студентка. Мужик моментально улыбнулся:
– Да ты что… Доча? Так это же я - твой папка, — мужчина засмеялся беззубым ртом, а Ольга от испуга икнула, – деньги есть, Олька? Встречу бы обмыть. А, Юлька, то есть, мамка, спит еще. Похмелье ее замучило. Вот она обрадуется. Ну, так, деньги есть, – нетерпеливо перетаптывался мужчина и с надеждой заглядывал девушке в глаза.
Ничего не соображая, Оля кивнула и достала кошелек. Трясущимися руками, она достала пятитысячную купюру, – этого хватит?
— Ух, ты, ешки-матрешки, – почесал затылок Семен, схватил деньги, отшвырнул пустую бутылку и выбежал со двора. Позабыв про Ольгу, мужчина куда-то убежал, а девушка вернулась в машину. Через полчаса маргинал вернулся. Пьяница тащил за собой несколько пакетов, которые непрерывно звенели, – пойдем в дом, доча. Милости просим в наши хоромы.
Мужик заметно ожил, видимо похмелился в магазине. А вот Юлия представляла собой ужасное зрелище. Как только Семен и Ольга зашли в небольшое помещение с низкими потолками, девушка увидела, что за столом сидит баба с синяком под глазом Лицо Юлии было отекшим, а дыхание громким, прерывистым. Зубов у бабы не было, зато на голове был завязан бант, а губы накрашены помадой.
— Юля, доча наша приехала, – сказал Семен и зачем-то поднял пакеты и затарахтел ими на всю комнату.
— Принес? — обрадовалась баба, – наливай скорее.
Рассмотреть гостью Юлия смогла только через десять минут, когда перестали дрожать руки. После нескольких стаканов “родные люди” студентки архитектурного университета уснули крепким сном прямо за столом. Скорикова поняла, что нужно быстрее бежать отсюда. Девушка подошла к двери, дернула ее, но та оказалась заперта на ключ. Липкий страх покрыл спину, шею и схватил за горло.
Ольга начала искать ключ, но найти его так и не смогла. Окна в сарае были настолько маленькими, что даже если их разбить, она не выберется отсюда. Оля металась, словно птица в клетке, как вдруг проснулся Семен.
— Откройте дверь, мне нужно уехать, — взволнованно произнесла Оля.
– Шиш тебе, доча, Сиди. Не насмотрелись еще на тебя, – засмеялся Семен, – завтра люди приедут машину смотреть. Продадим машину и иди куда хочешь. А как же ты думала, а компенсацию нам с мамой кто заплатит?
— Какую еще компенсацию? – растерялась девушка.
— Такую. Думаешь нам легко было? Кровиночку забрали, увезли. Сколько бессонных ночей мы с Юленькой провели. Все слезы выплакали. Юлька, вставай, Юлька…. – пьяница начал пинать бабу, которая никак не могла проснуться, а Ольга с ужасом наблюдала эту картину. Все происходящее казалось страшным сном.
“Папа Семен” приложился к горлышку и долго пил спиртное, а затем снова уснул. Ольга набрала номер Романа. Отойдя в сторону, девушка тихо прошептала:
— Рома, спаси меня, – студентка завыла тихонько и тут же зажала рот рукой. Она боялась, что может проснуться Юлия.
—Я еду, еду, Оля, – раздраженно произнес парень.
— Куда едешь? – выпучила глаза наследница архитектора.
— В Лютиково, туда, куда отец твой велел.
— Ты знаешь моего папу? – удивилась девица.
— Естественно. Жди и не отвлекай меня.
Пока Роман приехал в деревню и нашел адрес, Ольга непрестанно молилась. Такого ужаса она не испытывала никогда в жизни. Особенно она испугалась, когда лохмотья на диване зашевелились и оттуда поднялся крепкий, но очень спитый мужик. Оля взяла в руки кочергу, но мужик видел только спиртное на столе, незнакомая девица была ему без надобности.
Впрочем, похмелившись, он обратил внимание на девушку - отобрал у нее серьги и снова свалился на диван. Вдруг прозвучал удар в дверь, а после второго удара, она вылетела вместе с замком. В комнате вспыхнул яркий свет и Ольга увидела Романа. Девушка накинулась на парня, обняла и горько заплакала.
— Рома, я хочу домой. Я хочу к маме и папе.
Целые сутки Ольга не выходила из своей комнаты. Только через день она спустилась на кухню. Здесь все было по-прежнему: мама и папа завтракали. Отец читал газету, а мама намазывала масло на свежий хлеб.
— Оленька, – улыбнулась мама, – доброе утро, тебе кофе или чай?
Оля снова не сдержалась и заплакала. Девушка быстро побежала по ступенькам вниз и обняла Марину Викторовну:
—Мама, папа, простите меня. Простите. Я ненавижу себя, я глупая, тупая, неблагодарна. Мама, я так тебя люблю. Простите.
— Доченька, ну, не надо. Все будет хорошо, не плач. Мы с папой не сердимся, мы так переживали, так, — Марина обняла дочь в ответ и теперь они уже обе плакали. Константин Георгиевич положил на стол газету:
— А лупить ее все таки надо было. Марина, завтрак, Оля - кофе без сахара.
Супруга и дочь начали суетиться. Жизнь снова вернулась в свое русло. В семье больше никогда не говорили о произошедшем, но Оля получила урок на всю жизнь.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.