Около двух с половиной тысяч лет назад на севере Индии родился Сиддхартха Гаутама – человек, который соприкоснулся с трагической стороной жизни, но не отвел глаз в сторону и не счел страдание неизбежным. Напротив, он преисполнился решимости освободить свой ум от въевшихся в него дурных привычек, которые мучат нас, ослепляют и толкают на разрушительные поступки. После многих лет упорных духовных исканий Сиддхартха Гаутама провозгласил, что разорвал путы невежества, пережил глубокую внутреннюю трансформацию и достиг совершенного равновесия. Он стал Буддой и всю последующую жизнь посвятил обучению других людей тому, чему научился сам, чтобы и они могли обрести ясность, гармонию и покой.
Разумеется, и до Будды, и после него существовало множество учителей, дававших не менее громкие обещания. Все они на свой собственный лад божились привести людей к счастью и свету, а подчас сулили вечную жизнь и безграничное могущество, но заканчивалось это лишь в очередном тупике. Их слова оставались легковесными и не выдерживали проверки экспериментом. В этой разношерстной компании учителей человечества Будда стоит особняком, поскольку многие сделанные им открытия достоверны, значимы и проверяемы даже сегодня, в эпоху научного знания, после многих столетий критического анализа. Мы можем испытать их здесь и сейчас и получить немедленный результат, а уже затем делать свои выводы. В первую очередь, это заслуга пяти особенностей подхода Будды к проблемам человеческого бытия.
Принцип проверяемости здесь и сейчас и антидогматизм
Будда никогда не требовал принятия своих идей и техник на веру. Ценность любого учения, утверждал он, познается по тем плодам, которые оно приносит, и эти плоды должны быть хороши не только в обещаниях и в отдаленном будущем, а «хороши прямо сейчас, хороши в середине и хороши в конце». По этой причине Будда призывал учеников не полагаться только на авторитет и не принимать рассказываемое кем бы то ни было за чистую монету, а проверять на своем опыте – paccattaṃ. Палийское слово paccattaṃ, которое означает «лично», «индивидуально», «самостоятельно», регулярно повторяется в его наставлениях.
Только учение, которое способно выдержать критику и пройти экспериментальную проверку здесь и сейчас, достойно того, чтобы стать для нас опорой. Наиболее известная иллюстрация этого подхода содержится в словах Будды к каламам – представителям небольшого народа, жившего в отдаленной части Индии. Различные учителя приходили к ним и превозносили достоинства своих доктрин, одновременно обесценивая и ругая все остальные. Разумеется, каламы были в большом замешательстве и не знали, кто прав и за кем им последовать. Когда Будда в сопровождении монахов посетил город, в котором жили каламы, они рассказали ему о своей проблеме.
Первым делом Будда сказал, что каламы правильно сомневаются, ибо у них есть на то все причины, и сомневаться в их ситуации – совершенно естественно. Затем он перечислил ряд ложных и ряд истинных критериев, которые следует применить, прежде чем принять решение. Будда обратился к каламам с такими:
«Не руководствуйтесь ни тем, что было сказано многократно, ни традициями, ни слухами, ни писаниями, ни предположениями, ни догмами, ни умственными построениями. Не руководствуйтесь также откровениями, чьими-то кажущимися способностями или словами учителя. Но когда вы сами знаете, что какие-то качества являются благими, непредосудительны и чтимы мудрыми, а будучи усвоены и практикуемы, ведут ко благу и счастью, то развивайте и поддерживайте их в себе» (АН 3.65).
Из хода дальнейшего разговора можно сделать вывод, что больше всего каламы сомневались в разных учениях о карме и в нюансах этих учений. То, как Будда разрешает их сомнения, весьма показательно. Вместо того, чтобы доказывать им те аспекты собственной доктрины о карме, которые не могут быть с легкостью проверены здесь и сейчас (например, о перерождении после смерти тела сообразно характеру совершенных поступков), Будда начинает с той ее части, которая наиболее очевидна. Он излагает каламам принцип мгновенного созревания кармы – мгновенных последствий от совершаемых ими поступков.
В риторическом стиле, который применял и Сократ, Будда задает каламам такие вопросы:
«– Как вы полагаете, каламы, когда в человеке возникает жажда, агрессия и невежество, идет ли это ему во вред или ведет его к благоденствию?
– Идет во вред, Благословенный.
– А если, каламы, человек, который исполнен жажды, исполнен агрессии и пребывает в невежестве, который побежден жаждой, агрессией и невежеством, чьи мысли находятся под их властью, отнимет жизнь, возьмет то, что ему не дано, совершит прелюбодеяние и станет обманывать, а также будет призывать других к этому – будет ли это ему во вред и приведет ли его к длительному страданию?
– Да, Благословенный».
После этого Будда задает аналогичные вопросы и положительного характера, и каламы дают на них ответы на основании личного и непосредственного опыта, так что выводы Будды становятся для них вполне очевидны. Должно быть, они вспомнили многочисленные случаи мгновенного созревания той кармы, которую порождает омраченный ум. Жажда заставляет нас страдать прямо сейчас, разрушает прямо сейчас, оглупляет прямо сейчас, а затем делает это еще много раз в будущем. И точно так же действуют агрессия и невежество. Когда каламы увидели мгновенные кармические плоды от дурных привычек ума, им стало проще проследить и более отдаленные.
В отличие от религиозных учителей, Будда не призывал тотчас же поверить в то, о чем он говорил, независимо от того, способны ли мы сами и своим умом это подтвердить. Он предлагает ученикам проявить «пристальное внимание» (yoniso manasikāra) и начать с тех фундаментальных истин, которые можно увидеть прямо сейчас и без специальной подготовки. Используемый Буддой термин yoniso manasikāra имеет большое значение для понимания духовной практики.
Слово yoniso произошло от существительного yoni – «лоно», «исток», «место происхождения». Часто yonisoпереводят как «мудро», «мудрый», но буквально оно значит «движущийся к истоку». Таким образом, Будда имел в виду, что духовный путь начинается с такого внимания, которое уходит глубоко под поверхность и проницает природу ума до самого его истока. Это внимание не просто пристальное, но также глубинное и сущностное.
Если мы применим пристальное внимание к своему уму и личной истории, то с легкостью и прямо сейчас сможем увидеть там страдание, причину страдания, а через них возможность освобождения от страдания и путь, ведущий к освобождению. Мы увидим там конфликт, невежество и разрушение, но также гармонию, ясность и созидание, как и способствующие им условия.
После того, как ученики постигали ближайшую и непосредственную часть учения Будды, им предлагалось проследить его более отдаленные перспективы и траектории. Вера в учение должна прибывать поступательно вместе со знанием, а не даваться в кредит. Будда поощрял здоровое сомнение своих учеников и однажды похвалил своего старшего ученика Сарипутту, когда тот сказал, что еще не видит сказанного Буддой сам и, следовательно, еще не верит в его истинность.
В одной из сутр, посвященных усвоению учения, Будда специально подчеркивает, что новое воззрение должно быть принято учеником только после вдумчивого осмысления этого воззрения (МН 95). У Будды спрашивают о том, что более всего способствует принятию нового воззрения вследствие вдумчивого осмысления. Он отвечает, что этому способствует исследование его смысла.
В действительности, в сутре излагается вся последовательность этапов от принятия нового знания до его полной и окончательной реализации: 1) первичный импульс веры в учителя, когда нас что-то заинтересовало в нем и мы решаем потратить свое время на обучение у него; 2) посещение учителя; 3) уважительное внимание к учителю; 4) выслушивание; 5) запоминание; 6) исследование смысла; 7) принятие нового воззрения после вдумчивого осмысления. Лишь после этого, согласно Будде, идут ступени, непосредственно связанные с практикой, то есть начинается своего рода научный эксперимент по претворению этих истин.
Метод Будды по добыче и распространению знания можно назвать научным методом без всяких кавычек, но с поправкой на реалии той далекой эпохи. Он чужд догматизму, основан на прямом наблюдении и эксперименте, открыт к критике и пластичен. Учение Будды не требует от кого-либо слепой веры в незыблемые догмы, божественные откровения или некое священное писание.
Будда распространяет эту установку на пристальное внимание, личную проверку и антидогматизм даже на отношение ученика к учителю. Так, в одной из сутр он говорит, что монах должен внимательно изучить человека, который утверждает, что является просветленным, и удостовериться во всем (МН 47). Будда признает, что ученик не может постичь чужой ум напрямую, однако состояния ума другого человека могут быть познаны по их проявлениям в речи, теле и поступках. Тогда Будда формулирует ряд критериев, с помощью которых можно узнать пробужденный ум.
Важнейшим из этих критериев является чистота речи и поступков учителя от всяких проявлений трех главных омрачений, и в первую очередь чистота от жажды и агрессии. Учитель должен быть свободен в своем поведении от зависимости от чувственных наслаждений, от жажды обладать и от яда злобы.
Разумеется, Будда не отрицал важность веры в учителя и ценность авторитетов, однако показывал, что эта вера в авторитеты должна быть не слепой, а зрячей и стоять на прочном фундаменте прямого знания. Вера только тогда крепка, когда она напитана знанием и помогает этому знанию приумножаться.
Говоря о том, как именно ученик должен окончательно удостовериться в знании и тем самым полностью усвоить его, Будда утверждает, что это может произойти лишь путем прямого постижения в ходе медитации. Нам нужно проявить пристальное внимание, посмотреть вокруг и вглубь себя, попробовать ряд предложенных им методов, а затем оценить результаты и сделать выводы paccattaṃ, то есть самостоятельно.
Для того, чтобы встать на путь овладения своим умом, от нас не требуется ни предоставления веры в кредит, ни вечной преданности, а лишь первичный импульс интереса и внутреннее усилие, чтобы последовать этому интересу. Наши вложения минимальны, а получаемые нами блага могут оказаться неисчислимыми.
Приоритет внутренней опоры и свобода от ритуалов
Будда провозгласил, что судьба каждого из нас вверена не сверхъестественным силам, не богам и не общественным элитам, а в первую очередь нам самим. Тщетно пытаться изменить жизнь ритуалами и молитвами, делать подношения, выслуживаться и выпрашивать что-то у духов, у богов или сильных мира сего. Если они вдруг и окажутся к нам милостивы, то дать нам то, чего мы хотим, просто не в их власти. Счастье, ясность и освобождение или идут изнутри, или не возникают вовсе: только поступки индивида и постепенное усилие по изменению самого способа проживания всякой ситуации жизни, в которой мы находимся, могут помочь их обрести.
Будда говорил так:
«Мы сами совершаем зло; мы сами себя оскверняем. Мы сами воздерживаемся от совершения зла; мы сами себя очищаем. Чистота или скверна зависят от нас. Никто не может быть очищен другим» (Дхп 165).
Будда отстранился от всех религиозных систем своего времени, в том числе индуизма и его ведической традиции. Он отрицал возможность достижения освобождения через произнесение молитв и совершение жертвоприношений, как и само представление, будто путем исполнения некоего ритуала по заранее заготовленному сценарию можно очистить себя или каким-то иным образом изменить свою жизнь к лучшему.
Когда заходила речь о наивной вере в молитвы и ритуалы, это настраивало Будду на крайне шутливый лад. Кажется, ни одна другая тема не ставила его в такую непосредственную близость к откровенному юмору и иронии. В одной из сутр Будда говорит так:
«Предположим, человек бросил бы большой камень в глубокое озеро и там собралась бы огромная толпа людей и начала молиться, восхвалять и ходить вокруг озера. Они бы возложили себе ладони на сердце и говорили так: “Поднимись, о камень! Поднимись к поверхности, о камень! Плыви к берегу, о камень!” Как вы думаете, поднялся бы камень из воды и поплыл бы к берегу из-за этой огромной толпы людей, их молитв, восхвалений и обходов?» (СН 42.6).
Далее Будда продолжает свою мысль в том духе, что точно так же дела обстоят с любым человеком, который совершает дурные поступки. Даже если соберется огромная толпа людей и будет за него молиться, ходить кругами и совершать всевозможные обряды, он все равно пожнет горькие плоды собственных деяний. Чужие благие поступки не спасут нас от наших собственных дурных деяний, и никакие увещевания внешних сил этого не изменят. Если же ум человека чист и его деяния чисты, то никакие дары ему уже не потребуются. Он будет вознагражден за свои благие дела, даже если соберется толпа людей и будет молиться за то, чтобы он был низвергнут в ад.
Практика, которую рекомендовал Будда, основана на применении врожденных способностей нашего ума. Только преодолев свою зависимость от внешних опор, от обрядов и ритуалов, мы можем достичь первой стадии пробуждения и начать подлинную работу над собой и миром.
Фундаментальное богатство каждого
Хотя впоследствии из фигуры Будды был сделан объект религиозного поклонения, сам он нередко отводил восторженное внимание от собственной персоны. Будда говорил, что если кто хочет доставить ему удовольствие, то пусть сосредоточится не на его фигуре, а на постижении учения. Он не считал себя чем-то неизмеримо большим, чем смертный человек – такой же по своей глубинной природе, как и мы все.
Да, Сиддхартха Гаутама утверждал, что выполняет великую космическую миссию и наделен уникальными способностями, однако эта миссия не была его личной собственностью. Само слово «Будда» – это не имя собственное, а временная космическая роль, которая исполняется разными людьми в разные периоды времени. Сиддхартха Гаутама утверждал, что по мере хода временных циклов уже рождалось бесчисленное множество Будд. Более того, многие люди еще станут Буддами в будущем, то есть переоткроют и воссоздадут истинное учение об освобождении в тот период космической эпохи, когда это знание в очередной раз будет позабыто.
Учение Будды есть учение о внутренней опоре, а не о внешней, а потому является скорее духовным, нежели религиозным. В нем описывается, как каждый из нас с помощью своих врожденных способностей может очистить, усовершенствовать и освободить свой ум. Это высвободит заключенную в уме чистую творческую энергию и приведет к благополучию мира вокруг.
Буддистом человека делает не принадлежность к церкви или сообществу, не совершение ритуалов и даже не особый набор устоявшихся убеждений, а лишь практика совершенствования ума путем очищения его от невежества, жажды и агрессии. Чем более ум очищается от этих трех главных препятствий, тем более мы оказываемся способны проводить различие между полезным и вредным и приносить благо себе и окружающим.
Так как глубинная природа всех людей одинакова, то совпадают и фундаментальные механизмы работы нашей психики, потому предложенные Буддой методы были и остаются доступными каждому. Из этого напрямую вытекает универсализм буддизма и его приверженность принципу равенства в том смысле, что все классические маркеры иерархии утрачивают для его последователей значение.
Какая разница, насколько человек богат или беден, вверху он социальной лестницы или внизу, принадлежит ли он к одному народу или другому, родился он в уважаемой семье или безвестной, если этот человек страдает, пребывает в суете и терзаниях, полон алчности, злобы и невежества? И какое это все имеет значение, если внутри него царят чистота, свет и покой, если он счастлив и полон энергии чистого созидательного стремления?
В ходе циклов перерождений в сансаре все наши роли подвержены великому закону непостоянства и непрестанно сменяются, так что сегодняшние цари становятся рабами, а рабы – царями, богачи становятся бедняками, а бедняки – богачами. Всякое положение в мирских иерархиях временно и мимолетно, и это, помимо общей природы наших умов, есть второй великий уравнитель.
В одной из сутр Сарипутта задает вопрос:
«“Великий человек”, “великий человек” – так говорят люди. В каком смысле, Благословенный, человек является великим?»
Будда отвечает:
«С освобожденным умом, Сарипутта, человек является великим. Без освобожденного ума человек не является великим» (СН 47.11).
Если между людьми и существует подлинная иерархия, то это иерархия компетенции на пути к полному пробуждению. Чем выше мы в ней и чем мы свободнее от невежества, жажды и агрессии, тем больше мы в состоянии помочь другим и дать им. И тем меньше мы хотим помыкать другими, угнетать их и что-то у них забирать. Нами движут три благие мотивации: щедрости, любви и сострадания.
Будда отвергал всякий элитизм, кроме иерархии компетенции в деле освобождения ума, и провозгласил необходимость всеобщего доступа к знанию. В его учении не было никакой тайной и скрываемой «эзотерической» части. Цитируя его слова, «ничто не было удержано в кулаке учителя» (ДН 16).
Ценность человека и всю его жизнь определяют его поступки, а не коллективная идентичность в виде принадлежности к тому или другому народу, касте, классу, профессии и семье. Будда говорил так (Сн 1.7):
«Не по рождению человек является изгоем, не по рождению он брахман. По делам своим человек становится изгоем, по делам своим он брахман».
Отрицание важности коллективных идентичностей в сравнении с важностью структуры ума в полной мере касалось и вопроса биологического пола. В буддистском сообществе существовал огромный орден монахинь, которые практиковали наряду с мужчинами. Да, поначалу некоторые относились к монахиням с подозрением и несколько свысока, ибо давление исторической традиции и предубеждений в Индии было огромным.
И тем не менее уже в древнейших буддистских сутрах было провозглашено главное и фундаментальное основание для равенства полов. Оно состояло в убеждении, что как мужчины, так и женщины обладают единым набором способностей ума и потому могут в ходе практики достичь полного освобождения от омрачений. В Палийском каноне содержится множество историй о полностью пробужденных женщинах и их пути.
Очевидно, что все эти постулаты шли вразрез с устоями кастового общества Индии, где жребий человеческий считался определенным с момента рождения, а первейшую роль в умах и сердцах играла установка на обладание и мышление с помощью коллективных идентичностей. Люди стремились к чувственным наслаждениям, богатству и славе, уважению и любви других. Они гордились своим этническим происхождением, биологическим полом и кастовой принадлежностью или же стыдились их, но при этом напрочь забывали о самом главном – о реальных причинах счастья и несчастья, знания и невежества, силы и слабости.
Отрицание чисто внешних и невежественных иерархий с перенесением акцента на иерархию развития личности, движущейся к просветлению, было поистине новаторским подходом для того времени. Для большинства людей он остается таковым и сейчас.
В одной из сутр в беседе с молодым брахманом Ассаляной Будда подвергает значимость мирских иерархий особенно убедительной критике (МН 93). Предположим, говорит Будда…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Заказать новую книгу автора (2023 г.)