Можно ли царю жениться по любви? Иметь или не иметь?
Имеется в виду любимую жену. Вопросы для Михаила Федоровича оказались не праздными.
Итак, пару весьма любопытных событий из личной жизни царя хочется рассмотреть отдельно. Помните сына Грозного блаженного Федора Ивановича, который отстоял свою жену, от требовавшего с нею развода отца? И это при том, что все считали его мягким и слабохарактерным.
А вот этот царь не сдюжил. Только уже перед своей матерью, инокиней Марфой. Причем, дважды. Сначала почти сразу же после того, как сам на смотринах выбрал приглянувшуюся ему дворянскую дочь Марью Хлопову. Но мать (кто поймет женское сердце – вот стала она ей поперек горла и все!) путем разных интриг сослала ее в далекий Тобольск.
Вторая попытка случилась через несколько лет, когда из плена вернулся отец Михаила патриарх Филарет. Царь снова заявил отцу, что хотел бы жениться на Марье. (А ведь почти семь лет хранил ей верность!) К слову, у Филарета были другие матримониальные планы по поводу сына. Он думал женить его на польской или на датской принцессе. Но уступил уговору сына. Однако снова воспротивилась мать! Та почти что заявила: мол, «только через мой труп». Точнее, что не останется в царстве сына, если Хлопова будет царицей. Эх, инокиня! Тебе бы уже о Небесном Царстве подумать, а не о земном.
И что делать Михаилу? Поставьте себя на его место. Любимая мать или любимая невеста? Жесткий выбор. Просто – жесть!.. В общем, он снова уступает матери. Несчастной Хлоповой навсегда отказали суженого и царского венца. Говорили, что Филарет сильно упрекал сына за малодушие.
И другой матримониальный эпизод, уже когда сам Михаил Федорович задумал выдать замуж свою дочь Ирину (это уже от второй жены (Стрешневой), первая (Долгорукова) умрет сразу после женитьбы; один из летописцев отметил – в наказание за поступок с Хлоповой.).
Уже в Москву приехал ее жених, датский королевич Вольдемар, уже сговорились со свадьбой, и тут Михаил Федорович так по-свойски говорит своему будущему зятю, что ему нужно перед свадьбой совершить одно нетрудное дело – перейти в православие.
А Вольдемар был веры протестантской, по представлению Михаила не просто еретической, а даже «нехристианской», ему предстояло новое крещение с переменой имени.
И Вольдемар отказывается. Причем, не поддается ни на какие уговоры и щедрые посулы (ему обещают отдать Новгород и Псков). Ему угрожают ссылкой в Сибирь. Королевич и тут тверд и заявляет, что готов за веру переносить всякое горе. Тогда на него давят тем, что его отказ сильно осложнит отношения с Данией, то есть и его родина пострадает. (Вот психологи-манипуляторы!)
В общем, так королевич и не согласился на перемену веры. В наказание его не отпустили из Москвы, и он четыре года томился в ненавистной иноверческой стране вплоть до смерти Михаила Федоровича и воцарения его сына. Вот так съездил на сватовство в Россию! (Как наши незадачливые туристы в разгар эпидемии коронавируса съездили на заграничные курорты и надолго там застряли!)
Но главный аргумент Михаила Федоровича и всего его окружения стоит все-таки обсудить. Вот он: «у нас муж с женою разной веры быть не могут». Причем, имеются в виду не только царские пары, но вообще любые, живущие в России.
Этот аргумент привел в изумление Вольдемара, который с жаром доказывал, у них в обычае, когда «муж держит свою веру, а жена свою». И это, мол, правильно, и это так вполне может быть.
Ваше мнение, читатель? Правда, оно будет чего-то стоить, если вы человек верующий, верующий настолько, что свою веру считаете самой правой и истинной. Только в этом случае вы сможете оценить весь драматизм и неоднозначность подобной матримониальной дилеммы.
К слову, в наших царских династиях никогда от заявленной одноверной парадигмы не отступали. И все иностранные цари и царицы, если были других вер, крестились в православную веру.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь