В честь дня рождения могу себе позволить писать не то, что "надо", а то, что захочется... съездим сегодня в ту Ялту, которая Ливадия. И прогуляемся немного по Солнечной (Царской) тропе. Что мне нравится в Крыму - покупаешь билет во дворец, а потом в твоём распоряжении до-о-олгий летний день:
Медленный, длинный день, наполненный купанием на местном пляжике, прогулки по парку, хранящем прелесть запустения старого советского пионерлагеря ли, санатория...
Потом - прогулка по той тропе, которую топтали ножки царственных особ... и на эту-то тропу и нанизаны основные достопримечательности, которые мы можем лицезреть, катаясь на кораблике из Ялты:
Когда катались из Ялты на теплоходике, там рассказывали в записи, что прелестная белая полуротонда в Ореанде - всё, что осталось от одного из старых дворцов, сгоревшего в середине 19-ого века - от неосторожного обращения с огнём. На месте того дворца сейчас санаторий - очень красивый - в стиле классицизма - такой итальянский, светлый и достойный. Но полуротонда - как портал, который нас связывает с днём минувшим...
До Ласточкиного гнезда мы по тропе не дошли, т.к. вернулись обратно после Ореанды и её беседки примерно, т.к. очень хотели уже подкрепиться в царских интерьерах (там всё очень практично и хорошо устроено, т.к. за 200 рублей можно было получить комплексный обед, но без компота или чая - то есть не засидишься:)...
Ну, а потом поехали на Белую Дачу. Редкая статья, которой я сама горжусь на дзене:
"Я пришел в Ялтинский дом Чехова, к Марии Павловне. Ее не было, она ушла куда-то по соседству, а я остался ждать ее в доме. Старуха работница провела меня на террасу.
Стояла та обманчивая и удивительная ялтинская осень, когда нельзя понять — доцветает ли весна или расцветает прозрачная осень. За балюстрадой горел на солнце во всей своей девственной белизне куст каких-то цветов.
Цветы уже осыпались от каждого веяния или, вернее, дыхания воздуха. Я знал, что этот куст был посажен Антоном Павловичем, и боялся прикосновения к нему, хотя мне и хотелось сорвать на память хоть самую ничтожную веточку. Наконец, я решился, протянул руку к кусту и тотчас же отдернул ее, — снизу, из сада, на меня залаяла мохнатая рыжая собачка, по имени Каштанка. Она отбрасывала задними лапами землю и лаяла совершенно так, как писал Чехов:
«Р-р-р… нга-нга-нга! Р-р-р… нга-нга-нга!»
Я невольно рассмеялся. Собачка села, расставила уши и начала слушать. Солнце просвечивало ее желтые добрые глаза.
Было тихо, тепло. Синий солнечный дым поднимался к небу со стороны моря, как широкий занавес, и за этим занавесом мощно и мужественно, в три тона, протрубил теплоход.
Я услышал в комнатах добрый голос Марии Павловны, и вдруг у меня сердце сжалось с такой силой, что я с трудом сдержал слезы. О чем? О том, что жизнь неумолима, что хотя бы некоторым людям, без которых мы почти не можем жить, она должна бы дать если не бессмертие, то долгую жизнь, чтобы мы всегда ощущали у себя на плече их легкую руку.
Я тут же устыдился этих мыслей, но горечь не проходила. Разум говорил одно, а сердце — другое. Мне казалось, что в то мгновение я отдал бы половину жизни, чтобы услышать за дверью спокойные шаги и покашливание давным-давно ушедшего отсюда хозяина этого дома. Давным-давно! Со дня его смерти прошло 46 лет. Этот срок казался мне одновременно и ничтожным и невыносимо огромным.
Цветы за балюстрадой тихонько опадали. Я смотрел на перепархиванье легчайших лепестков, боялся, чтобы Мария Павловна не вошла раньше времени и не заметила моего волнения. И успокаивал себя совершенно искусственными мыслями о том, что в каждой ветке этого куста есть нечто вечное, постоянное движение соков под корой — такое же постоянное, как и ночное движение светил над тихо шумящим морем.
Пришла Мария Павловна, заговорила о Левитане, рассказала, что была влюблена в него, и, рассказывая, покраснела от смущения, как девочка.
Сам не зная почему, но я, выслушав Марию Павловну, сказал:
— У каждого, должно быть, была своя «Дама с собачкой». А если не была, то обязательно будет.
Мария Павловна снисходительно улыбнулась и ничего не ответила.
---
После этого я много раз приходил в чеховский дом в разные времена года. Внутрь я входил редко. Чаще всего я прислонялся к ограде и, постояв немного, уходил.
Особенно притягательным был этот дом зимой. Низкая тьма висела над морем. В ней тускло проступали бортовые огни парохода, и я по рассказам моряков знал, что с палубы парохода иногда можно увидеть в бинокль освещенное лампой с зеленым абажуром окно чеховского кабинета.
Странно было думать, что огонь этой лампы был зажжен на самом краю страны, что здесь обрывалась над морем Россия, а там, дальше, уже лежат в ночи древние малоазиатские страны.
---
Я разбирал еще одну запись: «Зима в Ялте, снег на Яйле, его свет над Ауткой». Да. Зимой на Яйле лежала кромка легкого снега. Он отсвечивал в блеске луны. Ночная тишина спускалась с гор на Ялту.
Чехов все это видел вот так же, как мы, все это знал. Иногда, по словам Марии Павловны, он гасил лампу и долго сидел один в темноте, глядя за окна, где неподвижно сияли снега..."
Константин Георгиевич Паустовский "Заметки на папиросной коробке"
Очень нравятся цветочные и "фруктовые" витражи в царском дворце в Ливадии:
И узкое окно, под которым спокойная гладь рояля Александры Фёдоровны.
Здесь, кстати, можно разглядеть её портрет в конце залы:
А здесь на чёрно-белом фото - её с княжной Татьяной:
И вот эта лампа кажется в совершенно её стилистике (пусть и не сиреневого или фиолетового цвета):
Лучше всех, конечно, статуя Пенелопы. Как можно понять, что это именно она? - по веретену в руках:
На память сразу приходит одна из любимейших песен Вероники Долиной:
Если ты в стране далекой
Утомишься и уснешь,
Птица белая с рассвета
Постучится в грудь мою -
Отложу веретено,
Погляжу в свое окно,
Но тебя, мой друг сердечный,
Не увижу все равно.
Если ты в краю пустынном
Темной кровью истечешь,
Птица алая с заката
Постучится в грудь мою -
Отложу веретено,
Погляжу в свое окно,
Но тебя, мой друг прекрасный,
Не увижу все равно.
Если ты в дали туманной
Позабудешь обо мне,
Птица черная к полночи
Постучится в грудь мою -
Отложу веретено,
Погляжу в свое окно,
Но тебя, мой друг бесценный,
Не увижу все равно,
А услышу, как под утро
Смолкнет пенье соловья -
И душе твоей вдогонку
Полетит душа моя.
Упадет веретено,
Хлопнет на ветру окно...
Я с тобой и после смерти
Не расстанусь все равно.
Немного снизим количество печального пафоса. Вспомнилось, что когда-то друг юности мне периодически сообщал, что я - вылитая древнегреческая богиня. А потом вдруг случайно сболтнул, что, дескать все древнегреческие статуи - полные тётки с непременным целлюлитом (я теперь всё к ним приглядываюсь: то к ним, то к себе, но никакой апельсиновой корочки на выпуклых частях не нахожу... видимо, мы немного разное имеем в виду?).
Нравятся мне и нимфы, которые держат канделябры (интересно было бы увидеть их с восковыми свечами!), и круглые столик с бабочками и птицами, а ещё очень люблю мраморные медальоны по входу и белые кружевные кабинки-беседки у входа во дворец... И томные, подвядшие розы - вполне себе декадентские - в духе Веры Холодной:
Как подумаю, сколько труда здесь вложено реставраторами: сперва революция, потом Гражданская война, потом крестьянская здравница, а под конец фашисты, отступая, сняли тут даже тряпки и обои со стен. И к Ялтинской конференции обстановку, фурнитуру, продовольствие, аквариумы, рыбок, лимонные деревья, шатёр для пикника, стулья, кресла, ковры, запасы - всё завозили самолётами из Москвы.
Наверное, сейчас этот музей даже полнее и богаче, чем Александровский, что в Царском селе. И более обжитой - безусловно!..
-Это, пожалуй, подходящая мне степень комфорта, - сообщила я. - Без бассейнов и официантов, с комплексным обедом в столовой при дворце... не той, что осталась от санатория - она печально закрыта:
И очень радует меня лев евангелиста Марка, который отовсюду мне показывает книгу и призывает читать! - этот венецианский привет очень греет сердце всюду в Европе. И понимаешь, что и от нас тоже останутся приметы времени и остатки исчезнувших империй:
Да, завязочки на моём лице напоминают нам об ушедшей эпохе лета 21-ого года...
В камин в тюдорском стиле я смотрю так сосредоточенно, что там должен вспыхнуть огонь, - шучу.
Ежели хотите приобщиться и к культуре, и к пляжу, и к еде, короче, "к народному достоянию" - это я вспомнила изящный мифичекий отказ Сталина продать Черчиллю львов из Воронцовского дворца:
...то смело поезжайте на целый день: оттуда никто не выгонит. Взрослый входной билет в Воронцовский и Ливадийский дворцы стоил четыре года назад четыреста рублей, понятно, что детям и пенсионерам - скидки. В этом смысле, дворцы Крыма, когда они не закрытые санатории, - довольно бюджетные и приятные места. Смеялась, что сейчас они не тянут даже на четыре звёзды: ни бассейна, ни спа, ни интерактива, ни интернета... Но для меня такой не звёздный, а советско-царский вариант - самый приятный:
Отдельным образом хочется показать какие-то вещи эпохи Ялтинской конференции... в патио, кстати, продавали газеты, освещавшие те события: она напечатана в период с 4-го по 11-ое февраля 45-ого... папа, помню, купил такую газетку на память. Где-то она у нас валяется...
Кстати, я тогда задумалась: в те февральские дни дворец приобрёл черты отеля с конференц-залами? трудно поверить в возвращение санатория...
Давайте посмотрим немного фотокарточек разных лет. Тут интересен период крестьянского санатория - ещё жив малый дворец (он был деревянный и сгорел во время войны), беседки... во время войны, поверьте, тут всё выглядело печально...
Посмотрим более оптимистичные кадры:
Мне, кстати, часто чудилось, что я тут уже была, хотя была-то я в Кореизе... в Дюльбере. Это тот дворец, где написано, что, мол, благословит Аллах входящего сюда. Мне он и вправду кажется "считовым", "счастливым" - оттуда ведь Мария Фёдоровна (бывшая принцесса Дагмар) вернулась на параходе "Мальборо" на Родину - в Данию. То есть... ей повезло. Захватила с собой "двух тараканов" - как она неласково называла черногорок Милицу и Стану... да, не все положительные герои этой сказки спаслись, - всё как в жизни.
Да, в Дюльбере тоже не сохранилась обстановка, но иногда вещи эпохи так тонко и хорошо вписаны в интерьер, который поражает скромность, элегантностью и вкусом. Многие ругали последних Романовых за избыточность, любовь к обилию икон над кроватями, думками-подушками, прочие мещанские мелочи, но... поверьте, во дворце много пространства, сотканного из воздуха и света. Думаю, что в личных покоях они могли себе позволить всякие мещанские глупости, которые мы все себе позволяем, когда у себя дома... в целом здесь такой аскетичный модерн, что... не к чему придраться:
Напоследок я приберегла самую шикарную вещь. которая в Венеции висит в любом старом доме... да, люстра муранского стекла, похожая на осьминога:
Уверена, что это подарок, ибо ни Николай, ни Александра в Италии не были. Вернее, Николай Второй даже там был, но по делу, проездом и... ничего не видел. В Венеции они точно не бывали... кстати, мне показалось разумным и правильным, что Жуковский своего воспитанника (будущего царя Александра Второго) много возил по родной стране, в частности - в Крым. Жуковский считал, что путешествия - это не менее важно, чем история, литература, музыка, иностранные языки...
Читателей я должна здесь поблагодарить за терпение, а Николая Петровича Краснова - за красоту нам дарованную. Вряд ли бы я её до революции увидела, ибо простая крестьянка, но... сейчас-то вижу. В общем, всё равно спасибо именно архитектору:
Напоследок прогуляемся по парку - полюбуется на мои любимые зонтичные пинии...
Надеюсь, что вам было приятно окунуться в лето из зимы хоть на несколько минут. Помню, что не все кругом такие поклонники самого тёмного времени года, поэтому... считайте, что это мой подарок своим читателям!..
Будьте здоровы, крепки и бодры - я чуть было не написала "как те, кто отдыхали в санатории", но мы помним, что там девяносто процентов крестьян были с чахоткой, поэтому... давайте просто будем здоровы и... иногда будем отдыхать. В тех местах и условиях, которые нам подходят!..
(- как те довольные курортники из шестидесятых, а?.. Кстати, у нас учительница истории проводит среди старшеклассников опросы: в какой исторический период вы хотели бы жить?
Отгадайте, что они отвечают чаще всего?:)