— Я видела вас сегодня. В кафе. — Она говорила тихо, но каждое слово падало как камень. — Видела, как вы смеялись, как смотрели друг на друга. Знаешь, что самое страшное? Я даже не удивилась.
Андрей медленно опустил портфель на пол. Его плечи поникли, словно из них разом вышел весь воздух.
— Марина, послушай...
— Нет, это ты послушай. — Она выпрямилась, расправила плечи. — Я не буду больше жить в обмане. Не буду притворяться, что верю твоим объяснениям про деловые встречи. Не буду каждый вечер гадать, где ты на самом деле и с кем. Я устала, Андрей. Устала быть слепой, глухой и немой.
— Я могу все объяснить! — Он шагнул к ней, но она выставила руку, останавливая его.
— Правда? И что ты скажешь? Что это снова ошибка? Что ничего не было? — Марина горько усмехнулась. — Два года назад я поверила. Поверила, что ты действительно сожалеешь, что мы сможем все исправить. А теперь... теперь я вижу, что ошиблась.
Она взяла сумку, проверила, не забыла ли телефон и кошелек. Движения были четкими, выверенными — она репетировала их мысленно весь вечер.
— Куда ты пойдешь? — В его голосе звучала паника.
— К Тане. Она давно звала пожить у нее. — Марина застегнула пальто. — Остальные вещи заберу потом.
— Не уходи. — Он схватил ее за руку. — Пожалуйста. Мы можем поговорить, все обсудить...
— Поздно, Андрей. — Она мягко, но решительно высвободила руку. — Все уже сказано. И сделано.
Она шла к двери, чувствуя его взгляд спиной. Каждый шаг давался с трудом — не потому что сомневалась, а потому что двадцать лет жизни не вычеркнешь одним движением.
— Я люблю тебя, — донеслось сзади.
Марина остановилась в дверях, но не обернулась.
— Знаешь, что самое грустное? Я тебе верю. Ты действительно любишь. Только это ничего не меняет.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
Андрей не помнил, сколько простоял в пустой квартире. Может, час, может, больше. В голове был туман, в котором беспорядочно вспыхивали образы: лицо Марины, когда она сказала про кафе, ее методично складываемые вещи, этот последний взгляд...
Он достал телефон. Номер Ирины нашелся сразу — вверху списка последних звонков.
— Привет, — ее голос звучал удивленно. — Что-то случилось?
— Нам нужно поговорить. Сейчас.
— Сейчас? Уже поздно...
— Пожалуйста, — его голос дрогнул. — Это важно.
Они встретились в том же кафе. Ночь накрыла город, в окнах отражались неоновые вывески и фары проезжающих машин.
— Марина ушла, — сказал он вместо приветствия.
Ирина медленно опустилась на стул. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
— Она видела нас сегодня.
— И что теперь?
— А теперь... — Андрей провел рукой по лицу. — Теперь я должен признать, что был слаб. Думал, что могу удержать равновесие, сохранить все как есть. Но я ошибался.
— Что ты хочешь сказать?
— Что больше не могу продолжать это общение. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — У меня есть семья, Ира. И я не хочу ее терять.
— Мы же просто общаемся...
— Нет, — он покачал головой. — Мы оба знаем, что это не так. Между нами всегда что-то есть, какое-то притяжение. И именно поэтому мы должны прекратить видеться.
Она долго молчала, глядя в окно. Потом едва заметно кивнула:
— Наверное, ты прав. Мы просто не хотели себе в этом признаваться.
Они просидели еще немного, не говоря ни слова. Потом Ирина встала, накинула плащ:
— Прощай, Андрей. Надеюсь, ты сможешь все исправить.
Он смотрел, как она уходит — летящей походкой, высоко подняв голову. В груди щемило от странной смеси сожаления и облегчения. Впервые за долгое время он чувствовал, что поступает правильно.
Весна в этом году выдалась ранняя. Уже в начале марта зацвели первые тюльпаны, а к середине месяца город утопал в солнечном свете и запахе пробуждающейся зелени.
Марина стояла у большого окна своей новой студии рукоделия, расправляя кружевную салфетку на столе с образцами. За четыре месяца многое изменилось. Переезд к Тане, бессонные ночи, слезы в подушку — все это осталось позади. Теперь у нее была своя студия, первые ученицы и, главное, новое ощущение себя.
Звякнул колокольчик над входной дверью.
— Доброе утро, — голос Андрея звучал непривычно неуверенно. — Можно?
Она обернулась. Он стоял на пороге с букетом любимых ею фрезий и какой-то папкой в руках. Осунувшийся, с отросшей щетиной, но глаза... глаза были другими. Живыми, настоящими.
— Проходи, — она кивнула на небольшой диванчик у стены. — Хочешь чаю?
— Спасибо, не нужно. — Он положил цветы на столик. — Я принес документы по студии. Все согласования получены, можно начинать ремонт в новом помещении.
Марина присела рядом, взяла папку. Последние два месяца Андрей помогал ей с оформлением документов на новое, более просторное помещение для студии. Без его связей и знания юридических тонкостей это заняло бы намного больше времени.
— Знаешь, — она перебирала бумаги, — когда-то я мечтала об этом. О своей студии, о возможности учить других. Но все откладывала — то дети маленькие, то работа, то быт...
— А я не поддерживал, — тихо добавил он. — Все казалось, что это несерьезно, что хобби должно оставаться хобби.
Они помолчали. За окном щебетали птицы, весенний ветер качал ветки молодой липы.
— Марина, — Андрей повернулся к ней. — Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но эти месяцы... они многому меня научили. Я больше не тот человек, который врал тебе и себе.
— Слова, Андрей, — она покачала головой. — Все это просто слова.
— Я знаю. — Он достал из внутреннего кармана пиджака еще один конверт. — Поэтому я записался к психологу. Хожу уже два месяца. И... это помогает понять многое о себе. О том, почему я поступал так, а не иначе.
Марина взяла конверт, раскрыла его. Внутри были чеки об оплате сеансов психотерапии и короткая записка от специалиста о прогрессе в работе.
— Зачем ты мне это показываешь?
— Потому что хочу, чтобы ты знала: я действительно меняюсь. Не ради того, чтобы ты вернулась — хотя я очень этого хочу. А потому что наконец-то понял: так больше продолжаться не может.
Она смотрела на его руки — знакомые, с выступающими венами, с маленьким шрамом на указательном пальце. Двадцать лет эти руки были частью ее жизни.
— Я тоже хожу к психологу, — неожиданно для себя призналась она. — Учусь любить себя. Ставить границы. Верить своим чувствам.
Андрей осторожно накрыл ее руку своей:
— И как успехи?
— Знаешь, — она слабо улыбнулась, — оказывается, я сильнее, чем думала. И счастливее, чем могла представить.
Они снова замолчали. Но это молчание было другим — не тяжелым, как раньше, а каким-то... обнадеживающим.
— Пойдем посмотрим новое помещение? — предложил Андрей. — Заодно расскажешь о своих планах по обустройству.
Марина задумалась. Раньше она бы сразу согласилась, боясь обидеть отказом. Но теперь...
— Давай завтра, — она мягко высвободила руку. — Сегодня у меня занятие с новой группой. И знаешь... я хочу сначала сама все осмотреть. Составить свое мнение.
Он кивнул и в его взгляде промелькнуло уважение:
— Конечно. Позвони, когда будешь готова.
Уже у двери он обернулся:
— Марина... спасибо. За то, что не захлопнула дверь. За то, что даешь шанс... нет, не нам — мне. Шанс стать лучше.
Она смотрела, как он уходит — все еще родной и уже совсем другой человек. Потом перевела взгляд на фрезии. Любимые цветы... Раньше он часто дарил их в качестве извинения и она прощала. Теперь же это был просто букет. Красивый, но не обязывающий ни к чему.
Марина подошла к окну. Солнце играло в витражных стеклах, рассыпая по полу разноцветные блики. Где-то в глубине души теплилась надежда — не на возвращение прошлого, нет. На что-то новое, пока неизвестное, но уже не пугающее.
Впереди был целый день, наполненный любимым делом, учениками и новыми возможностями. И это было прекрасно.
Если вам понравился рассказ, подписывайтесь на канал, чтобы читать ещё больше историй о жизни, любви и силе духа!
Алена Мирович| Подписаться на канал
Первая часть: