Марина заметила это не сразу. Может быть, не хотела замечать — как мы часто отводим глаза от того, что боимся увидеть. Но в тот вечер все изменилось.
Они сидели в гостиной, как обычно после ужина. Андрей листал новости в телефоне, она вязала — старое хобби, к которому вернулась этой осенью. Спицы мерно постукивали, создавая уютный домашний ритм. Вдруг телефон Андрея завибрировал. Он мельком глянул на экран, и что-то неуловимо изменилось в его лице. Едва заметная тень пробежала по нему, как легкая рябь по воде.
— Я сейчас, — пробормотал он и вышел в коридор.
Марина замерла, спицы застыли в руках. Сквозь приоткрытую дверь доносился приглушенный голос мужа — непривычно мягкий, с особыми интонациями, которые она не слышала уже давно. Сердце сжалось от смутной тревоги.
Ночью она долго не могла уснуть. Андрей давно спал, повернувшись к стене, а она все смотрела в потолок, где метались тени от проезжающих машин. Телефон мужа лежал на тумбочке, и его присутствие словно зудело где-то на краю сознания.
Марина никогда не считала себя ревнивой. Проверять телефон мужа? Это казалось ей унизительным. Но что-то подталкивало ее, какое-то шестое чувство, которое невозможно было игнорировать. Она протянула руку.
Сообщение нашлось почти сразу. "Спасибо за встречу. Как всегда, с тобой приятно поговорить." Отправитель — Ирина.
Ирина... Это имя обожгло память, как старая, но не зажившая рана. Два года назад Андрей признался в связи с ней. Тогда они едва не развелись. Было много слез, обещаний, клятв. "Я совершил ошибку", — говорил он. "Это больше никогда не повторится".
Марина осторожно положила телефон на место. В горле стоял ком, а в груди разливалась тяжесть. Она вернулась в постель, чувствуя, как внутри растет что-то большое и болезненное — не просто обида или ревность, а глубокое, всепоглощающее чувство предательства.
Лежа в темноте, она думала о том, как поступить. Устроить скандал? Заплакать? Уйти, хлопнув дверью? Нет, на этот раз все будет иначе. Она должна узнать правду. Всю правду, какой бы горькой она ни была.
За окном начинал сереть рассвет. Марина смотрела, как постепенно проявляются очертания знакомой комнаты, и чувствовала, как внутри крепнет решимость. Она больше не та наивная женщина, которая два года назад захлебывалась слезами. Теперь она будет действовать иначе.
Утро выдалось пасмурным. Серый свет едва пробивался сквозь занавески, придавая кухне какой-то больничный оттенок. Марина механически готовила завтрак, но мысли ее были далеко. Она перебирала в голове десятки вариантов начала разговора, и каждый казался неправильным.
Андрей спустился к завтраку как обычно — свежевыбритый, в отглаженной рубашке. Двадцать лет вместе, а он все такой же подтянутый, с едва заметной проседью на висках. Только морщинки в уголках глаз стали глубже. Раньше она любила эти морщинки — они появлялись, когда он улыбался. Теперь они казались чужими.
— Кофе остыл, — сказала она, глядя, как он подносит чашку к губам.
— Ничего страшного.
Он пил, уткнувшись в планшет с новостями. Как всегда. Как будто ничего не изменилось. Как будто не было того ночного разговора по телефону, того сообщения...
— Ты сказал, что совершил ошибку, — вдруг произнесла Марина, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Но почему тогда ты снова общаешься с ней?
Чашка замерла на полпути к столу. Андрей медленно поднял глаза. В них промелькнуло что-то — страх? удивление? — но тут же исчезло.
— С кем? — спросил он, но в его голосе уже звучала фальшь.
— Не надо, Андрей. — Марина покачала головой. — Я видела сообщение от Ирины.
Повисла тяжелая пауза. Было слышно, как тикают часы на стене — старые, еще от ее бабушки. Тик-так, тик-так. Отсчитывают секунды их семейной жизни.
— Мы просто обсуждали старые дела, — наконец проговорил он, старательно подбирая слова. — Это ничего не значит.
— Старые дела? — Марина горько усмехнулась. — В десять вечера? И это требовало выйти в другую комнату?
— Ты все неправильно поняла...
— Нет, — оборвала она его. — Это ты неправильно понял. Думал, я не замечу? Не почувствую? Мы двадцать лет вместе, Андрей. Я знаю каждую твою интонацию, каждый взгляд.
Он отвел глаза и это было красноречивее любых слов. Его пальцы нервно постукивали по столу — старая привычка, проявлявшаяся, когда он чувствовал себя загнанным в угол.
— Послушай, — начал он примирительно, — мы иногда пересекаемся по работе. Было бы странно игнорировать друг друга...
— По работе? — Марина встала из-за стола. Ноги дрожали, но голос оставался твердым. — "Как всегда, с тобой приятно поговорить" — это деловая переписка?
Андрей молчал. За окном начал накрапывать дождь, капли барабанили по подоконнику все громче и громче, словно аккомпанируя нарастающему напряжению.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжила Марина. — Не сами встречи. А то, что ты лжешь. Снова лжешь. Как тогда.
— Я не лгу! — он почти выкрикнул это, потом сбавил тон. — Просто... все сложно.
— Нет, Андрей. Все как раз очень просто. — Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты делаешь выбор. Каждый день, каждый раз, когда отвечаешь на ее сообщения, когда встречаешься с ней тайком. Ты выбираешь ложь.
Он сидел, опустив голову, и молчал. А что тут скажешь? Все слова были сказаны два года назад. Все клятвы принесены. И все они оказались пустыми.
Марина вышла из кухни, чувствуя, как внутри растет холодная решимость. Теперь она знала, что делать дальше. И это пугало ее саму.
После того разговора прошла неделя. Внешне все выглядело как обычно — они завтракали вместе, обменивались дежурными фразами о погоде, работе, планах на выходные. Но оба знали: это лишь видимость нормальной жизни, тонкая корка льда над темной водой.
В четверг Андрей сказал, что задержится на работе — важная встреча с клиентом. Раньше Марина просто кивнула бы, занятая своими делами. Но не теперь. Что-то в его голосе, какая-то излишняя небрежность, заставила ее насторожиться.
Она никогда не думала, что будет следить за мужем. Это казалось унизительным, недостойным. "Я превращаюсь в параноика", — говорила она себе, садясь в машину в двух кварталах от его офиса. И все же осталась, вглядываясь в зеркало заднего вида.
Андрей вышел из здания ровно в шесть. Он был не один — его окружали коллеги, они о чем-то оживленно разговаривали. Потом все разошлись, а он... он пошел совсем не в ту сторону, где обычно парковался.
Марина медленно тронулась с места, держась на расстоянии. Сердце колотилось где-то в горле. "Еще не поздно развернуться", — шептал внутренний голос. Но руки крепко держали руль, а глаза не отрывались от знакомой фигуры впереди.
Он шел неторопливо, время от времени поглядывая на часы. Завернул за угол, прошел еще квартал. И тут Марина увидела ее.
Ирина ждала у входа в небольшое кафе. Она почти не изменилась за эти два года — все такая же стройная, в элегантном светлом плаще. Волосы короче, чем раньше, но тот же уверенный разворот плеч, та же летящая походка.
Марина припарковалась через дорогу. Отсюда хорошо просматривались большие окна кафе. Она видела, как они встретились — без объятий, просто кивнули друг другу, но было что-то в их позах, в том, как они держались... Какая-то особая близость, понятная только им двоим.
Они сели за столик у окна. Официантка принесла меню. Они что-то заказали, и вскоре перед ними появились чашки — наверное, кофе. Марина помнила, что Ирина любит капучино с корицей. Забавно, как застревают в памяти такие мелочи.
Андрей что-то рассказывал, оживленно жестикулируя. Ирина смеялась, откинув голову назад. Они выглядели такими... счастливыми. Непринужденными. Будто не было этих двух лет, будто не было сломанной семьи, слез, обещаний начать все заново.
Дождь, моросивший с утра, усилился. Капли сбегали по лобовому стеклу, размывая картинку в кафе, превращая ее в импрессионистскую картину — размытые пятна света, силуэты, тени. Но даже сквозь эту водяную завесу Марина видела главное: между ними не было неловкости бывших любовников, пытающихся построить деловые отношения. Была химия, то самое притяжение, которое невозможно спрятать.
Она просидела там почти час. Видела, как они склонялись друг к другу, переговариваясь о чем-то, как их пальцы почти соприкасались на столе, как менялись выражения их лиц — от серьезности к улыбкам и обратно.
Когда они наконец вышли из кафе, Марина уже не чувствовала ни злости, ни ревности. Только бесконечную усталость и странное опустошение. Она смотрела, как они прощаются — снова без прикосновений, но с долгими взглядами. Как расходятся в разные стороны, но оба оглядываются, словно не в силах разорвать невидимую нить.
Марина завела мотор и медленно тронулась с места. Вечерний город мерцал огнями сквозь дождь, но она едва замечала дорогу. В голове звучали слова, которые она скажет мужу сегодня вечером. Она репетировала их снова и снова, но каждый раз они казались недостаточными, неспособными выразить всю глубину ее боли и разочарования.
Где-то в глубине души она знала: этот вечер станет переломным в их жизни. И от этого знания было одновременно страшно и удивительно спокойно.
Марина начала собирать вещи еще до его возвращения. Методично, спокойно, будто выполняла привычную работу. Любимая блузка, несколько платьев, документы... Каждая вещь отзывалась воспоминанием. Вот это платье он подарил на прошлый день рождения. А эти серьги — когда родился Димка. Сын давно живет отдельно, надо будет позвонить ему, все объяснить...
Звук поворачивающегося в замке ключа застал ее в спальне. Она складывала фотоальбомы в большую коробку — решила, что имеет право забрать хотя бы часть семейной истории.
— Что ты делаешь? — Андрей застыл в дверях, все еще в пальто и с портфелем в руках.
— Ухожу, — просто ответила она, не прерывая своего занятия. — Ты сделал выбор, а я делаю свой.
— Какой выбор? О чем ты?
Марина наконец подняла на него глаза. В полумраке комнаты его лицо казалось незнакомым, чужим.
Сможет ли Марина полностью простить Андрея? И как изменится их жизнь после попыток восстановить доверие?
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжение этой истории в следующей части!
Алена Мирович| Подписаться на канал
Вторая часть: