Интересная штука ночь. Кажется, что замирает весь мир. У пессимиста - как перед ударом, у оптимиста - перед рассветом. Я по большей части отношу себя к оптимистам. Но это не точно. Любая матрица даёт сбои. Так случилось и со мной. В самую новогоднюю полночь.
Надо сначала объяснить, отчего я так не люблю салюты. Никакие, включая юбилейные и в армиюпровожательные. Потому, что люблю собак. А они, в большинстве своём, не просто не любят эту праздничную вакханалию, а просто не переносят вообще. Никак.
Многие любители грохота сейчас скажут, что собак надо воспитывать и приучать к звукам постепенно. Да, это делать, наверное, нужно. У них слух гораздо восприимчивее и тоньше, чем у человека. Но видите ли, уважаемые громовержцы, из всех собак, живущих в наших двух домах (нашего и сына), всего одна чистопородная и приобретённая у заводчика.
Это француз Шон, герой некоторых моих "романов". Кстати, мы оба сейчас не столь молоды и красивы. Ха-ха. Я выбрала это фото, потому что оно новогоднее. А вообще - это 2017 новый год. Когда-то я, далёкая от знания о собачьих страхах, вышла в новогоднюю ночь с Шонькой на руках салюты посмотреть (!!!). То, что случилось потом, стало кошмаром для него и уроком на всю жизнь для меня.
Остальные собачки... Жужка с раненой лапкой заползла за невесткой в кофейню, Зайка, малипусенький щенок с точащими рёбрами, умирала с голоду на обочине дороги. Так же - Белка, вымахавшая в несколько месяцев в московскую сторожевую и по совместительству в узурпаторшу. Дашка - вообще самый удивительный экземпляр. Как-нибудь расскажу. Она просто села однажды к нам в машину. Кай, микроскопический щен, прятался на улице среди мусорных мешков, вырос с этого сентября в прекрасного пса с ярко выраженным тигровым окрасом.
В час X Жужка визжала и бросалась на стены, Зайка забилась туда, куда забиться не могла из-за своего размера в принципе, Дашка выла, но хуже всех пережил торжество отдельных торжествующих Кай. Мы еле-еле нашли его в узкой щели между ящиками и забором, когда уже паниковали.
Итак, новогодняя ночь постепенно стала нашим и собачьим кошмаром. Казалось бы, и ладно. Решайте, как хотите. Хотя, моя бы воля - запретила бы эту вакханалию раз и навсегда. Вы читали, как в Риме несколько лет назад в новогоднюю ночь сотнями дохли скворцы?
Кого не впечатляют братья наши меньшие, можно почитать статистику человеческих потерь. Ослепших, потерявших конечности, сгоревших в пожарах праздничных фейерверков...
"Они не выполняли требования безопасности!" - возопит "правильный" любитель бабахов. Ага, и собаки с птицами...
Но поймём даже это. Ну любит человек вот этот размах из-за печки, эту бесшабашность, этот треск разрываемой на груди рубашки...
Пришёл 2022. В определённых областях запретили это шумное дело в целях безопасности. В 2023-м такая участь постигла и нашу область, Ростовскую. И что? А ничего. "Бабахали и бабахать будем!" - сказали чудом прознавшие про запрет. Но таких было мало. "Ой, наконец бабахнем!" - сказали не интересующиеся подобной мелочью активно празднующие.
Пришёл 2024 г. Постоянная рассылка "опасности БПЛА" МЧС-никами в чувство никого не привела. Объявление местной администрации тем более. Какие нафиг подвалы???
И вот оно, поздравление Президента с новым 2025, бой курантов! Покрываюсь мурашками и мысленно отмеряю время опрокидывания в рот содержимого фужера (рюмки, стакана и пр...), добавляю напяливание уличной обуви (не обязательно) и... Есть!
Понеслось. Может быть, я была особенно зла, и мне всего лишь показалось, что с таким азартом ещё не лупили никогда? Да ещё группа молодых людей выбрала почему-то наш перекрёсток и мне казалось, что дом скоро лопнет. Какая война? Какие БПЛА? Гуляе-е-е-м!
Вот тут у меня и случился сбой. Я вышла, как разъярённая торговка, у которой украли всё, шо было нажито непосильным трудом и орала, заглушая местный "орешник". Про запрет, про полицию, про камеру на воротах и всякое... Моя соседка не церемонилась и кричала слова, невоспроизводимые в данном формате. Не стоит описывать настроения после поисков Кая и утешения всех остальных собачатин. Я думала не о них, а о людях. О тех, кто не посчитал серьёзной помехой для празднования ни запрет, ни опасность, ни саму войну и элементарную этику, с ней связанную... Какие уж тут собаки? Если я испорти ла вам настроение, мои дорогие, то простите. Как-то само-собой.
Хочется верить, что человек будет таки когда-нибудь совершенствоваться. Ну будет, не спорьте! Иначе, что с нами будет дальше? Вообще, со всеми?
Ну, и лечим душу размеренностью строк. Чтобы хоть до Рождества продержаться. А вдруг эти, особо радостные, ещё не все запасы для своих огнемётов потратили?
***
Рассвет наступит только через час,
Но час и бесконечный, и бессонный,
И тени ночи призрачной колонной
Ещё бредут, в декабрьскую грязь
Слагая тьму по семечке, по зге,
По крохе, по копеечке, по капле,
Они и сами съёжились, озябли
На мокром, беспощадном сквозняке.
Я ночь у ночи, тень от тени. Я
Лавирую меж ними, как умею,
Бессонница – ужасная затея
И худшая наперсница моя.
А кто ещё всё знает про меня,
Вбивает гвозди в каждую надежду
И варит кофе всхлипываний между,
Намёк на сон бессовестно казня?
Не выгонишь, балует не стыдясь,
Покуда свет не явится с востока,
Ничто, увы, не станется до срока,
Рассвет наступит только через час…
***
Дел великих и малых много,
Но сегодня, пока одна,
Я подглядываю за Богом
У зашторенного окна.
Он, усталый и домовитый,
(Бедный отче, один на всех!)
Поднимает большие сита,
Рассыпает на землю снег.
Он, до звона в ушах неслышно,
Незатейливо, как шутя,
Не касаясь перстами крыши,
Пеленает своё дитя.
Скажет отче - и станет вечер,
Чуть фиалковый, серый чуть,
Он наденет мешок заплечный
И отправится в новый путь.
Тот, который пока не снежен,
Где живёт непрощённый грех,
Поспешает на старой веже
Бедный отче, один на всех.
***
Качается тополь у бедной лачуги,
Белеет округа, а небо черно,
Взвывает собакой бездомная вьюга
И глазом белёсым косится в окно.
На ветхие стены бросается злобно,
Отцветшие ставенки рубит сплеча
И рвётся туда, где светло и безмолвно
Дрожит молодая трусиха-свеча.
Дотянет ли лямку свою до рассвета?
Да кто её знает, уж больно тоща,
Но дружно в печи и о том, и об этом
Сухие дровишки привычно трещат,
И крестным знамением замерли рамы
В своём незаметном, смиренном строю,
Где зло и добро, где холо́дность и пламень
Свершают извечную битву свою.
***
Где солнца замерзал размытый диск, за старой вишней,
На ветке восседал седой колдун, престарый ворон.
На белом и крахмальном полотне казался лишним,
Наверно, оттого, что как судья, был строг и чёрен.
Слегка пошевелился он, - сверкнул упавший иней.
А может, шар хрустальный наконец-то раскрутился
В когтистых лапах мага? Цепкий, сильный…
Он походил на гуру или мраморного сфинкса.
Изогнутый, как чёрный месяц, клюв, возник на белом
И в профиле вспушилась борода. Немыслимый зрачок
Грузился мудростью веков. Почти стемнело.
- Скажи, я буду счастлив? Он – молчок.
Наверно, ворон думал умудрённо: - Как ты слеп…
Не там ты ищешь смыслы, всё терзаясь и старея,
Желая сладостей других, когда они – любовь и хлеб,
И родина. Но молча ветер шевелил густые перья.
Всем здоровья и Светлого, тихого Рождества!