Пара, что забрела к нам в храм посреди горячего сезона, как не странно, была трезвой. Я удивился, потому что уж очень легкомысленно для храма они были одеты. Лет двадцать пять полуголому (без футболки) парню и чуть меньше девушке, у которой шорты открывали многое из того, что должны прятать. Ноги и руки ее местами были разрисованы татуировками.
Они пришли, когда я совершал полное каждение храма в начале всенощного бдения. Я слышал, как они дискутировали с нашими церковными бабушками, и бабушки победили, завернув девушку снизу в длинную юбку, а парня сверху - в пестрый шарф, похожий на парео.
Ребята ходили по храму, разглядывая иконы, тихонько переговариваясь. А вот когда они дошли до иконы святой блаженной Ксении, девушка вдруг в голос зарыдала. Парень отвел ее на лавочку подальше. И они так и просидели там, как нахохлившиеся птички, до конца службы.
Я подошел к ним, когда чтец читал псалмы первого часа.
- Отец Игорь, - представился я.
- Леонид, - представился парень.
- Мила, - всхлипнула девушка.
- Людмила? - уточнил я.
- Эмилия, - ответила девушка.
У нее были непослушные каштановые кудри и милые веснушки на розовом от слез носу.
Леонид взял инициативу:
- Мы ребенка потеряли. Срок двадцать пять недель.
Мила окончательно спрятала лицо в ладони с кобальтовым маникюром на длинных пальцах.
Я кивнул, пообещал быстро вернуться и пошел заканчивать службу.
Когда я вернулся, Емилия (так вернее в церковнославянской традиции) так же сидела. А Леонид стоял около иконы святой Блаженной Ксении и будто разговаривал с ней.
Сначала я подошел к нему.
- Это была девочка. Мы бы назвали ее Ксюша, - сказал Леонид, не отрывая взгляд от иконы. - У нас еще другая беда. У Милы ВИЧ. Я здоров. Она лечится. Мы готовились к беременности. Все было неплохо, а потом в один момент…
Мы переместились к Емилии.
- Вы женаты? - спросил я.
- У нас гражданский брак. Разве это имеет значение? Мы любим друг друга, - уверенно сказала более-менее успокоившаяся Емилия.
- А почему вы в храм пришли?
- Не знаю. Наверное, что-то потянуло. Никогда не был. Только крестили. Совсем маленький был, не помню, - пожал плечами Леонид.
Я смотрел на этих симпатичных молодых людей с сожалением. Как многого они были лишены в детстве… Никто не рассказал им про православное понимание брака и венчания, про церковный этикет, или дресс-код, если угодно, а значит, про благоговейное отношение к святыням, про грех и покаяние, массу других полезных для жизни духовных истин.
- Вы пришли в храм за помощью и утешением, - утвердительно произнес я. - Господь вам дал жизнь, дал вам друг друга, но вы прошли только половину пути.
- Пути куда? - озадачилась Емилия и даже потерла лоб.
- Пути к настоящей семье, благословленной Богом, в которой детям - рожденным и нерожденным - дана свыше Благодать Господня.
- Мы потеряли ребенка, потому что не женаты и не венчаны? - Леонид был откровенно расстроен.
- Мы не знаем. Все по Промыслу Божьему бывает. Теряют детей и венчанные родители. Но сделать все правильно, как заповедал Господь, - это чрезвычайно важно. Я так понял, вы предпринимали гигантские медицинские усилия, чтобы ребенок родился здоровым?
Емилия всхлипнула и вцепилась в руку Леонида.
- Духовная жизнь требует еще больших усилий. Глубокое покаяние, исповедь, причащение Святых Христовых Таин, венчание (только после получения в ЗАГСе свидетельства о браке). А вот потом уже следует просить у священника благословения на деторождение, читать Евангелие, утренние и вечерние молитвы, специальные молитвы о даровании чада, потом о помощи в родах, а потом заказывать благодарственный молебен. Когда уже ребеночек родится. Попробуйте в следующий раз сделать все по правилам.
Они замялись. Видно было, что-то хотят спросить, а не решаются. Наконец, Леонид спрашивает:
- Мама моя ненавидит Милу. Она нам желала всяческих несчастий, когда мы стали жить вместе. Это могло повлиять на ребенка? Говорят, материнское проклятие очень сильное.
- Любовь всегда сильнее. Но! Сделайте все по правилам. Может быть, ваши молитвы, ваши стремления духовно возрастать вразумят вашу мать. Помните советский мультфильм про Маугли? Ах, не смотрели? Ну что ж. Я из другого поколения. Там есть момент, когда старая Мать-Кобра пугает Маугли, угрожает убить. Она «пережила свой яд», но ярость и злость ее нисколько не стали меньше. Когда мы молимся о человеке, который ненавидит нас, ненавидящий либо теряет ненависть, тогда яд исчезает как образ этой самой ненависти, либо теряет яд, и укус его уже не страшен. В отношениях с близкими людьми, особенно с родителями, детьми и супругами, именно любовь является оружием в войне с ненавистью. Очень жаль, если любовь убивает только яд, а ненависть остается.
Тут я повернулся к Леониду:
- Вы любите маму?
- Я? - опешил он. - Конечно, люблю. Это же мама!
Тогда я обернулся к Емилии:
- Вам и вашим будущим детям ничего не угрожает.
Когда они уже уходили, я все же спросил:
- Почему вы так странно одеты, вернее, раздеты?
- Жарко. И мы совершенно не собирались в храм. Это случилось в один момент, и одновременно у обоих, - серьезно сказал Леонид, и они попрощались.
Вечером я думал о Леониде и Емилии. Придут ли они в храм? Захотят ли пройти до конца путь, в середине которого они застряли? Я вспоминал, что знаю о ВИЧ и попросил Господа от всего сердца: «Вразуми! Научи! Вдохнови! Спаси и сохрани их!» А потом еще представил себе ночную тишину храма, в котором тихо мерцал отблеск позолоты иконы святой блаженной Ксении. И лег мне в руки ее акафист. Господи, как же хорошо!
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.
ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ