Глава 3. Окончание.
- В общем, подведём итоги, - вернулся к проблеме Евгений, - Что мы имеем?! Ни окон ни дверей, полна горница людей. Вернее дверь есть, но она надёжно закрыта. Летать мы не умеем. Сообщить о нашем бедственном положении, ввиду отсутствия связи не можем. Нужно какое-то нетривиальное решение! Приступайте, мисс Марпл!
- Можно, например, поймать почтового голубя, привязать ему записку к лапке, и он полетит к людям, - предположила Зоя, сидя с отрешённым видом на табуретке.
- Правильно. Или прокопать подземный ход! У Вас пилочка для ногтей есть?
- А как же! Только тут пол деревянный. Чтобы до земли добраться, надо его сначала разобрать.
- Но у нас нет инструментов.
- Можно поджечь, пересидеть пожар наверху, у колокола, а потом спуститься и копать.
- Молодец, Зоя! Мне нравится Ваши идеи и неугасаемый оптимизм. Ладно. Смех смехом…
- Не надумали? – Степан уже спускался вниз, - Там, кстати, на улице, дождь натянуло, можно водицы небесной напиться. О! Слышите? Опять стихи «Водицы, напиться!» Кажется во мне стихотворный дар открылся. В общем, воду туча нам несёт. Это вас Господь пожалел. Расстарался. Из-за меня не стал бы.
- Почему это? – не согласился Евгений, - Мне кажется, Господь юродивых любит. А пьяный от юродивого мало чем отличается.
- Не-а, пьянство – это не грех. Это болезнь души. А на мне грех стопудовый, всамделешный. Это ж я над колокольней надругался, голоса её лишил. Вот меня Господь, с помощью чертей, сюда и привёл, да дверь запер. Что бы я, значится, сидел, о поведении своём думал да грех свой тяжкий отмаливал. Так-то вот! Не плюй в колодец, пригодится воды напиться! Про вас вот только ничего не понятно. Ай, тоже чего натворили? Так вы покайтесь, глядишь, простит скорее.
- Во, даёт! – возмутилась Зойка, - Язык с колокола срезал, ещё и хвастается! Да за это под суд надо! Зачем Вы это сделали?
- Как зачем? Зачем люди заповеди нарушают? Только за одним. Чтоб бабла побольше срубить. Я вот два колокола спёр отселя, продал да тачку купил. Всю жизнь мечтал на крутой машине поездить. Вот и покатался. Месяц всего. Пока жена не прознала откуда я деньги достал. Филиппыч, звонарь наш, ей намекнул. Пришёл к нам и так, между прочим, говорит: «Был надысь на Ивановой колокольне, колокола со звонницы умыкнул кто-то. Грех то великий».
Сказал, да пошёл к себе, а Танюха заквохтала: «Так вот ты на какие барыши машину купил, оказывается?! А сказал, что в лотерею выиграл». Дура! Ей бы радоваться, что у неё муж такой предприимчивый. Что эти колокола здесь висели? Кому от того какая польза? Энту колокольню сто с лишком лет назад барин Иван Демьяныч Саморуков построил. Охотник он был заядлый. Леса здесь вона какие! Зверья немало и сейчас разного, а тады ваще сплошь звериные тропы. И кабаны, и лоси, и медведи!
Зоя передёрнула плечами от такой информации.
- Вот, он во время одной такой охоты мальчонку подстрелил, тот по грибы в барский лес пошёл. Запретно это было, да мало́му разве растолкуешь. Провинился, конечно, мальчонка тот, да наказание больно уж суровое вышло. Расстрел. И так это Иван Демьяныч переживал, что два года на охоту не выезжал, пока энту колокольню не построили. И нанял он звонаря, чтобы тот во время его охоты в колокола звонил. Одним махом сразу две задачи решил. Во-первых, его люди уже знали, раз колокол звонит, значит, барская охота идёт, в лес не суйся! А во-вторых, зверьё напуганное с места срывалось, прямо на охотников шло. А во время войны партизаны с помощью колокольни энтой немало фрицев положили. Поле вокруг заминировали, а звонарь в колокола что-то вроде советского гимна звонить начал. Тогда ещё звонница полная была, аж о семи колоколах. Фрицы, как оглашенные, помчались сюда, и пешие, и на мотоциклах. Повзрывались, а кто не взорвался, тот под партизанские пули попал. Это всё мне Филиппыч две недели назад рассказал. Я ж до того не знал. Догадался, видно, звонарь, куды колокола сплавились, на что я машину купил. Факты сопоставил. Он же сюда изредка, но всё ж наведывается. Вот меня с того времени и переклинило. И на машине ездить больше не могу, и продать рука не поднимается. А Танюха от меня к матери ушла. Она в соседней избе живёт. Сказала, пока колокола на Ивановой колокольне не зазвонят, не вернётся. Вишь ты, какая оказия получилась, вроде как я жёнку свою на машину сменял. А на кой мне машина без Танюхи моей?! Вот как кинула она меня, с тех пор и пью. Уже до чёртиков допился, а они меня сюды притащили. Что бы я, значит, грех свой осмыслил и отмаливал.
- Что-то Вы всё в одну кучу смели и чертей, и Бога, - Зоя встала с табуретки и начала ходить по комнате, чтобы согреться, - Тут теперь не молиться надо, а думать, как отсюда выбраться.
- А что, Степан Степаныч, до твоей деревни звук большого колокола доносится?
- Доносился, пока я с него язык не снял, чтобы зимнюю резину купить.
- Чем же теперь в него бить?
- У вас головы трезвые, вот вы и думайте! А я воды сейчас глотну, слышьте, дождь застучал? Это потому что я вам повинился, исповедовался. Знак! Попью и пойду в коморку молиться. Как Бог простит, так помощь и придёт. Вот увидите! И делать ничего не надо. Он там сверху всем распоряжается! – Степан многозначительно поднял указующий перст к потолку, откуда слышался шум дождя.
- Ура! Вода! – Зоя повеселела, - Идём скорее!
Вся троица поднялась на второй ярус. Крупные капли падали на парапет бойниц. Зойка подставила ладони набрала полные пригоршни воды, с наслаждением напилась и умылась.
- Я пойду попробую ботинком в колокол постучать.
- И я с Вами, - Зойке не хотелось оставаться наедине с угрюмым алкоголиком, она стала подниматься вслед за Евгением.
- Тут наши пути расходятся, - произнёс Степан Степаныч, - Вам наверх, к небесам, а мне вниз, к иконам. Символично.
На третьем ярусе было мокро. Дождь шумел, хлестал, брызги разлетались во все стороны. Евгений снял ботинок и ударил им по колоколу. Колокол недовольно загудел, но не громко.
- Может моим? – Зойка дала свой ботик с толстенным каблуком. Звук стал ярче. Но на пятнадцать вёрст не донесётся, слабовато.
- А может табуреткой попробовать? – у Зойки от холода зуб на зуб не попадал, хоть она и куталась в Женину спортивную куртку, я когда в Китае была, видела, как там по колоколу снаружи деревянным молотком бьют.
- Зоя, Вы умница! Точно! Сейчас принесу!
Евгений метнулся вниз, ворвался в коморку. Там, при свете лучины, Степан стоял на коленях перед иконой, что-то шептал и крестился.
Женя схватил табуретку и выскочил за дверь. Но притормозил, вернулся.
- Степан, а у тебя что, спички есть?
- Зажигалка. Я ж курящий.
- Что же ты молчал?
- Так никто не спрашивал.
- А лучина откуда?
- С табуретки срезал.
- Чем?
- Ножом. Нож всегда при мне, когда я в лес иду. Машинально, видно, схватил, когда меня чертяки сюды потащили.
- А ну, покажи!
Степан достал из кармана охотничий нож.
- Вот!
- Ну, ты даёшь! Такое богатство! Дай на минутку, мне он нужен!
- Пожалуйста! Только с отдачей!
- Естественно!
Евгений прибежал наверх окрылённый.
- Зоинька, мы сейчас такой там-тарарам устроим! Снимай колготки!
- Что? – попятилась Зоя.
- Смотри, что я у Степана надыбал! Железный нож! Надо его к табуреткиной ножке примотать и будем колотить, как те китайцы!
Танюха вышла на крыльцо маминой избы. Темнотища! Чёрная туча во всё небо. Посмотрела направо. Через сад чернел силуэт их дома. Свет не горел, дым из трубы не шёл. «Добежать что ль, глянуть, как он там? Опять напился, небось, храпит, не раздеваясь. Ирод окаянный! Кабы насмерть не упился! И где берёт только? Надо попрятать бутылки, пока спит». Она вздохнула, вернулась в коридор, набросила калоши.
- Ты куда это, дочь, на ночь глядя? – вышла мама.
- Пойду Стёпку проведаю, а то что-то света у него весь вечер не было и печь не топилась. Боюсь чтой-то. Вдруг проведал, что я машину его продала. Не натворил бы чего с собой с пьяну-то!
- Поди, проведай, доченька, конечно. Да и то не дело это - мужика свого бросать. За им, как за дитём присмотр нужон.
Дверь была отперта. Танюха тихонько вошла, прошлась по комнатам. Бардак страшенный! Стёпки нигде не было. Ни в спальне, ни в зале, ни на кухне. «Куда ж он подевался? - забеспокоилась женщина, - Господи, как бы ни случилось чего! Где ж его теперь искать, паразита?»
Танюха вышла во двор. Крупная капля дождя клюнула в щёку. «Ой! У меня ж бельё развешено!» Она помчалась снимать с верёвки стирку и сквозь шорох дождя услышала далёкий звук колокола. Прислушалась. Может, показалось? Но, нет! Удар за ударом Иванов-колокол звенел, кричал, звал!
Среди ночи, жена растолкала Матвея Филипыча:
- Матюш! Матюш! Слышь-ка! Никак Иванов-колокол проснулся! Чой-то он в ночи звонит? Не случилось чего ли? Не пожар ли в лесу?
- Привиделось тебе, спи себе! Не може он звонить без языка. И некому там быть на звоннице-то! Я вечор запер её на амбарный замок.
- А чего ты туды попёрся вдруг? Ты ж замок для курятника покупал, вроде бы?
- Дак я машину Стёпкину увидал неподоля от звонницы. Подумал грешным делом, не решил ли он и благовестный колокол к рукам прибрать.
- Здрасти-мордасти, приехали! Так его машину Татьяна сёдни продала какому-то заезжему молодцу. Вроде как, тот с войны пришёл, комиссованный по ранению. Теперь же за это деньги платят немалые. Вот он на машину энту и насобирал. А что Танюха разве тебе не говорила? Она ж хотела, что б ты ей присоветовал, какие колокола лучше для звонницы покупать.
- Да ладно?! Вот те на! Ай да баба! А как это она без Стёпки это дело провернула? Машина же на него оформлена.
- А у ей доверенность какая-то оказалась. Он Танюху сам, как она возвернулась от мамки, до нотариуса возил. Хотел, чтоб и она на машине выучилась ездить. А в доверенности разрешение на продажу оказалося. Во! Опять звонит! Да неужто не слышишь? Совсем ты оглох, что ли, от звонов своих?!
- Не. Теперя слышу. И впрямь звонит. Эх, грехи мои тяжкие, неохота в такой ливень выходить, да что поделаешь, надо идтить.
В дверь кто-то постучал.
- Кого это нелёгкая средь ночи несёт? – заворчал Филипыч, открывая, - Ой, Танюха! Легка на помине!
- Филипыч, миленький, спасай! У меня Стёпка пропал. А с Иванова колокола звон идёт. Может, это он там опять чего удумал?
- Дак и мы тож услыхали. Вот уже и собираюся. Проходи! Не волнуйся! Никуда он не денется. Сейчас съездим, посмотрим.
В машине было тепло и уютно. По радио передавали лёгкий шансон. Зойка, напившаяся горячим чаем с бутербродами, блаженно спала на заднем сидении. Женькина спортивная куртка укрывала её голые ноги. Многострадальные колготки выполняли теперь роль ремня генератора. Двигатель довольно урчал. Дворники смахивали капли дождя с лобового стекла. Машины дружно катились по оживлённой трассе, ярко-освещённой жёлтыми фонарями. Женька поглядывал в зеркало заднего вида на спящую пассажирку и чему-то мечтательно улыбался.
Вот такая страшная история с добрым концом! Надеюсь, Вам было интересно. Приходите ещё! Не забудьте подписаться и оставить след в виде лайка или комментария. Мне будет приятно.
Хорошего Вам, дня! Недели! Месяца! Счастливого года!
Советую прочесть из опубликованного ранее: