Родной берег 137
На следующий день Джеймс опять оказался в церкви. Он вновь пришёл за Настей. Она была не готова. Сами прогулки ей нравились, но проводить время с Джеймсом ей не хотелось. Она чувствовала себя перед ним обязанной. Да, он ей помог. Вернул свободу, но ходить с ним на свидания она не могла: место в ее сердце было занято.
— Джеймс, я занята, — попыталась она отговориться. – У меня уборка. Да и на кухне много дел.
— Настя, я уважаю твой настрой,— сказал он с уверенностью, — но нам нужно обсудить твоё будущее. Тебе это больше надо, чем мне.
Настя сдалась. Они снова оказались в том же кафе, снова бродили по улицам, пока Джеймс не сказал
— Настя, есть идея. Мне нужна статья, и ты могла бы стать её героиней. Это будет история о том, как эмигрантам нужна помощь в получении документов.
Настя нахмурилась: — Я? Но… я не знаю. Ты же говорил, что уже писал подобное.
- Верно, писал. Только те статьи были общего плана, глобальные проблемы эмигрантов. А сейчас всё это можно показать через судьбу конкретного человека.
Настя колебалась. Она испытывала благодарность перед журналистом, отказывать ему считала неправильным, но в то же время его затея ей не нравилась.
— Мне нужно всего несколько фотографий, — поспешил он заверить её. – А историю твою я знаю. Уточним несколько моментов и всё. Не переживай.
Когда Джеймс достал фотоаппарат, Настя смутилась. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Джеймс терпеливо направлял её, делая снимки.
— Улыбнись, чуть шире. Да, вот так. Отлично, — говорил он, довольный результатом. Настя наконец рассмеялась.
— Кажется, я устала улыбаться.
— Зато теперь у меня есть фотографии, — сказал Джеймс, не скрывая довольной улыбки. Настя была настолько искренней, настоящей, что для фотографа это являлось настоящим сокровищем.
Он держал в руках камеру, словно это было не просто средство для его работы, а что-то невероятно ценное. Он уже знал, что эти фотографии займут своё место у него дома. А Настя просто радовалась, что сейчас её жизнь снова наполняется событиями, пусть и такими необычными.
Атмосфера тепла и уюта царила вечером в комнате Киры и Насти. Тусклый свет лампы мягко освещал их лица, когда Настя рассказывала о своей прогулке с Джеймсом. Она сидела на кровати, чуть повернувшись к подруге, её глаза светились.
— Он сегодня снова приходил, — начала Настя, вспоминая свой день.
— Мы гуляли в парке… Он меня фотографировал.
Кира подняла брови, хитро улыбаясь.
— Фотографировал? Ну-ну. Ты ему точно нравишься, — заметила она, слегка покачав головой.
— Кира, нет, — поспешила возразить Настя, заливаясь краской. — Он просто… он хочет помочь.
— Конечно, хочет, — поддразнила Кира. — И с таким выражением лица он, наверное, снимал, как будто ты уже его невеста.
Настя смущённо засмеялась, опуская глаза.
— Он хороший человек. Но я о нем не думаю, — тихо добавила она.
Кира фыркнула, но ничего не ответила. Её взгляд говорил больше слов: она считала, что между этими двумя что-то зарождается близкое.
Джеймс был в приподнятом настроении. Он несколько часов провел с девушкой и чувствовал, как его вновь к ней тянет. Радовала мысль, что она теперь с ним будет всегда. Пусть на фотографии, зато всегда рядом.
Он поспешил в редакции. Там была комната для проявления пленки и печати фотографии. Он не хотел ждать до завтра, он достал проявители и фиксажи. Джеймс хотел видеть фото. Здесь, среди запахов химикатов, Джеймс усердно корпел над пленкой. Снимки проявлялись медленно, словно желая задержаться в этом процессе.
Настя улыбалась ему с сырых карточек. Теперь они были его богатством.
Джеймс не собирался писать статью. В этом не было необходимости. Тема с документами вызвала резонанс, ситуация с Настей разрешилась. Но главное, он больше не хотел видеть в ней просто материал для работы. Он хотел большего.
Американец, чья жизнь была подчинена прагматизму и расчёту, вдруг обнаружил, что пленён необычной русской искренностью и непосредственностью. Настя была далека от блеска, так же как от меркантильности и прогматизма, и было в этом что-то притягательное. Она не играла, не притворялась. «Сначала я стану её другом, — подумал он, не отрывая взгляда от фотографии. - А потом, может быть, и кем-то большим».
Утро выдалось спокойным и радостным. Настя чувствовала редкое умиротворение, спокойствие. Рядом были люди, ставшие близкими - Кира, отец Михаил, добрая Меланья… Даже Джеймс своими неожиданными визитами добавлял тепла в её дни.
Настя помогала Меланье развешивать бельё, когда со стороны церкви послышались шаги. Четверо незнакомых мужчин в форме уверенно шли вперёд, словно уже знали, куда направляются. Настя инстинктивно спряталась за Меланью, но старший офицер уже приближался к ней: Собирайтесь, мы за вами.
Тем временем двое полицейских уже сидели напротив отца Михаила в его церковном кабинете и раскладывал перед ним фотографии.
— Мы знаем, что эта девушка живёт у вас, — твёрдо сказал один из них, указывая на снимок. На нем Настя и Джеймс сидели на скамейке в парке.
— Я… — начал было отец Михаил. Его перебили: «Отрицать бесполезно. Если вы попытаетесь её спрятать, мы устроим обыск. А потом предъявим вам обвинение в укрывательстве. Впрочем, наши коллеги уже в жилом доме». Слова неимоверной тяжестью попадали в душу батюшки, лишая его способности мыслить.
Он пытался найти выход, но тревога, накатившая волной, поглотила его. Он молчал.
Меланья, наблюдавшая все происходящее прижимала к себе Настю. Её лицо побледнело, но голос был твёрдым: — Это недоразумение! Вы не имеете права забирать её!
— Вам придётся пройти с нами, — отрезал офицер, обращаясь к самой девушке. — Вы обвиняетесь в пособничестве мошенникам.
Слова прозвучали громом. Настя стояла бледная как мел, и переводила взгляд с Меланьи на полицейского.
— Вам разрешено взять с собой верхнюю одежду, — спокойно продолжил полицейский.
Меланья не сдавалась
- Вы не смеете! Эта девочка ни в чём не виновата! — настаивала она, глядя на офицера. Настя, словно в тумане, вошла в свою комнату. Руки дрожали, когда она потянулась за кофточкой. Каждое движение давалось с трудом, словно она плыла сквозь воду. Когда её вывели из дома, сердце билось, как у пойманного воробья. Настя испуганно оглядывалась в поисках защиты, но ничто не могло её утешить. «Почему это происходит со мной?» — думала она, с трудом сдерживая слёзы.