Представьте себе сцену: осень 1968 года. Умирает один из самых влиятельных и загадочных художников XX века. В его тайную студию, о существовании которой почти никто не знал, заходят душеприказчики. Посреди комнаты они видят глухую, массивную деревянную дверь без ручек. Пытаются открыть — бесполезно. И тут замечают два небольших отверстия на уровне глаз. Один из них наклоняется, прищуривается, заглядывает внутрь... и отшатывается в ужасе. Первая, инстинктивная мысль от увиденного настолько бьет по нервам, что рука сама тянется к телефону, чтобы набрать номер полиции. Кажется, там, за кирпичной кладкой, произошло изощренное преступление.
Но полиции там делать было нечего. Потому что то, что скрывалось за дверью, было не местом преступления, а самым грандиозным, шокирующим и гениальным обманом в истории современного искусства.
В прошлом году я запоем проглотил биографию Марселя Дюшана — сразу на двух языках, русском и английском, чтобы не упустить ни единого оттенка смысла. С творчеством этого безумца я знаком еще со времен учебы в «Британке». Помню, как мы до хрипоты спорили о его работах на лекциях. И знаете, чем больше я погружаюсь в его философию сегодня, тем более невероятным, пугающим и притягательным он мне кажется. Недаром говорят, что Дюшан — это человек, который не просто опередил время. Он взял искусство за шкирку и перешвырнул его на столетие вперед.
Все мы знаем его знаменитый «Фонтан» (да-да, тот самый перевернутый писсуар). Дюшан буквально изобрел жанр «реди-мейд», доказав снобам от искусства, что шедевром может стать любая утилитарная вещь, если художник назначит её таковой. Но это была лишь разминка. Истинный масштаб его гения — и его иронии — раскрылся только после его смерти.
Двадцать лет. Вдумайтесь в эту цифру. Двадцать лет великий маэстро убеждал весь мир, что искусство ему осточертело. Он публично заявлял, что «ушел на пенсию», целыми днями сидел в кафе, курил сигары, раздавал вальяжные интервью и играл в шахматы на турнирах. Критики с умным видом писали: «Дюшан исписался, Дюшан устал, Дюшан сдался». А этот гениальный тролль в это время, в строжайшей параноидальной секретности, в запертой студии собирал главный проект своей жизни.
Работа называется Étant donnés («Дано: 1. Водопад, 2. Светильный газ»). И это не просто инсталляция, это изощренная психологическая ловушка для зрителя.
По завещанию Дюшана, эта махина должна была оказаться в Филадельфийском музее искусств через год после его кончины. К ней прилагалась толстенная папка — детальная, скрупулезная инструкция по сборке, похожая на мануал от безумного инженера IKEA. Дюшан запретил публиковать фотографии работы в течение 15 лет. Почему? Потому что он хотел, чтобы вы испытали это лично. И чтобы вам было максимально некомфортно.
Как это выглядит на самом деле? Вы идете по светлому, тихому залу музея. Подходите к старой, потрескавшейся деревянной двери (которую Дюшан специально купил в Марокко и тайно перевез в США). Вы не можете войти. Вы можете только подглядывать. Вы прислоняетесь лицом к шершавому дереву, заглядываете в глазок, и вдруг...
Пролом в кирпичной стене. За ним — яркий, залитый неестественным светом пейзаж. На ложе из сухих веток лежит реалистичная фигура обнаженной женщины. Ее лицо скрыто от зрителя, она лежит в беззащитной позе, а в вытянутой руке она крепко держит газовый рожок — старинный светильник, который ярко горит. На заднем фоне непрерывно струится водопад, собранный художником с помощью сложной системы моторов, лампочек и тридцати фотографий, которые он делал лично.
Ощущение от этого зрелища пробирает до костей. Я помню свои эмоции, когда впервые осознал замысел: ты стоишь в публичном месте, в солидном музее, но чувствуешь себя грязным вуайеристом. Дюшан заставляет тебя стать соучастником этого тайного акта подглядывания. Ты сжимаешься, ожидая, что кто-то похлопает тебя по плечу и скажет: «Эй, ну и на что ты там уставился?».
Искусствоведы до сих пор ломают копья, расшифровывая каждый миллиметр этой диорамы. Замечают, что к этому образу он шел всю жизнь: еще в молодости в Париже его завораживали таблички на домах с надписью «Газифицировано», что в итоге воплотилось в тот самый газовый светильник в руке фигуры. Но за всем этим пугающим, почти криминальным антуражем кроется, возможно, самое пронзительное признание в любви в истории искусства.
Многие биографы сходятся во мнении, что эта работа — памятник тайному и страстному роману Дюшана с бразильским скульптором Марией Мартинс. Слепок для фигуры был сделан с неё. Это памятник их любви, скрытой от посторонних глаз, любви, которая могла существовать только за закрытыми дверями. Дюшан увековечил эту страсть, заставив весь мир вечно подглядывать за ней через замочную скважину, но так никогда и не понять её до конца.
В этом весь Дюшан. Он смеется над нами из-за гроба, даря одновременно чувство неловкости и восхищения. Он словно говорит: «Вы думали, что искусство — это красивые картины в золотых рамах? Нет, искусство — это то, что заставляет ваше сердце биться чаще, а ладони — потеть от смущения».
А что скажете вы? Готовы ли вы заглянуть в такой глазок, зная, что увиденное может вас шокировать? Как вы вообще относитесь к такому искусству — считаете ли это гениальным психологическим экспериментом или просто издевкой творца над зрителями? Делитесь мыслями в комментариях, мне безумно интересно, где для вас проходит та самая грань между шедевром и провокацией!