"В тесноте, да не в обиде" — любила приговаривать свекровь, заявляясь без звонка в их с Сергеем двушку на окраине Москвы. Анна в такие моменты только губы поджимала — больно надо встревать, когда свекровушка в своём репертуаре.
Их квартирка, хоть и небольшая, была таким родным гнёздышком, за который они с мужем честно отпахали пять лет ипотеки. Сергей, её Серёженька, в три смены на заводе вкалывал, она сама, бывало, ночами отчёты корпела — но справились, выкарабкались.
Анна помнила, как свекровь, Галина Петровна, фыркнула, впервые переступив порог их новой квартиры:
"И это всё? Мой сын достоин большего!" А что поделаешь? Не всем же в центре хоромы покупать. Зато своё, кровное, не съёмное. Каждый угол до блеска надраен, каждая вещь с любовью выбрана.
— Серёж, может шторы на кухне поменяем? — Анна подошла к мужу, обняла со спины, пока тот с газетой на диване расположился. — А то эти уже выцвели совсем...
— Ань, погоди со шторами-то, — как-то странно отозвался муж, отложив газету. — Тут такое дело...
Она сразу почуяла неладное. Десять лет вместе прожили, все его интонации наизусть знала. Когда он так мнётся — добра не жди.
— Что стряслось-то? — Анна обошла диван, села рядом. — Колись давай.
— Да батя приболел... — Сергей потёр переносицу — верный знак, что нервничает. — Совсем плох стал. Мать одна не справляется...
У Анны ёкнуло сердце. Свёкра она уважала, в отличие от его супруги. Михаил Степаныч — человек простой, работяга. Всегда с добрым словом, с улыбкой. Не то что Галина Петровна с её вечным недовольством.
— Так может сиделку им нанять? — предложила Анна, уже предчувствуя, к чему разговор клонится.
— Не потянем, Анют... — Сергей впервые за вечер посмотрел ей в глаза. — Я тут подумал...
"Ну вот, началось", — мелькнуло в голове у Анны. Когда муж называет её "Анютой" — значит, собирается огорошить чем-то серьёзным.
— Ты что же это удумал? — Анна резко встала с дивана, словно её пружиной подбросило. — Как это — переезжают?
— Анют, ну пойми... — Сергей потянулся к жене, но та отшатнулась.
— Чего тут понимать-то? — голос Анны дрогнул. — Твои родители решили переехать к нам? И ты молчал?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Только тиканье часов на стене да шум машин за окном. Десять лет совместной жизни, а такого ещё не было — чтобы вот так, в одиночку, не посоветовавшись...
— Батя совсем плох стал, — Сергей говорил тихо, будто извиняясь. — Мать одна не справляется. Ты же знаешь, какая у них квартира — пятый этаж, без лифта. Отцу уже и по комнате-то ходить тяжело...
— А со мной посоветоваться? — Анна нервно теребила край фартука. — Я что, пустое место?
Она метнулась на кухню, загремела чашками. Когда нервничала — всегда начинала что-то делать руками. Хоть полы мыть, хоть посуду перебирать.
— Да когда было советоваться? — Сергей пошёл следом. — Батя вчера в больницу загремел, еле откачали. Врачи сказали — нужен постоянный уход...
— И конечно, твоя мать уже всё решила? — Анна с грохотом поставила чайник. — Небось, обрадовалась — наконец-то можно к сыночку переехать, невестку построить!
— Ну что ты завелась? — Сергей присел за кухонный стол. — Не маленькие же... Неужто не поместимся? В тесноте, да не в...
— Не смей! — оборвала его Анна. — Не смей повторять эту поговорку! Наслушалась я её от твоей матери. Каждый раз, как припрётся без звонка — "в тесноте, да не в обиде"!
За окном начал накрапывать дождь. Капли барабанили по карнизу, словно отстукивая ритм их ссоры.
— Знаешь что? — Анна вдруг как-то обмякла, присела на табуретку. — Дело же не в тесноте. Квартира, конечно, не резиновая, но... Дело в другом. Ты даже не спросил меня. Просто поставил перед фактом.
Сергей виновато засопел:
— А что было делать? Время поджимало...
— Время, значит, поджимало, — эхом отозвалась Анна. — А десять лет до этого куда девались? Почему раньше о родителях не думал? Когда мы эту квартиру выбирали — можно было и побольше взять, с расчётом на будущее. Но нет — "зачем нам лишние метры, только переплачивать"...
На плите засвистел чайник, но никто не двинулся его выключать.
— Знаешь, что самое обидное? — Анна посмотрела мужу прямо в глаза. — Что ты всё решил один. Как будто я... чужая. Как будто не жена, а так... квартирантка.
— Да брось ты, — Сергей попытался взять её за руку. — Какая квартирантка? Ты же...
— Нет уж, договаривай, — Анна отдёрнула руку. — Десять лет вместе прожили, а ты даже не подумал со мной посоветоваться. И ведь знаешь же, знаешь, какие у нас с твоей матерью отношения!
Чайник на плите надрывался всё громче, пока Анна не выключила газ резким движением.
— Думаешь, я не знаю, чем всё это закончится? — Анна с силой сжала чашку с остывшим чаем. — Твоя мать с первого дня меня невзлюбила. Всё не так делаю, всё не эдак!
— Ну началось... — Сергей тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула.
— Да-да, началось! — В голосе Анны зазвенели слёзы. — А помнишь, как она на прошлый Новый год заявила? "Вот у Людки сын, невестка — такая умница! И варит, и парит, и дом — как картинка! А у вас..." — Анна передразнила свекровь почти один в один.
За окном совсем стемнело. Дождь усилился, и теперь капли барабанили по карнизу, как горошины по пустому ведру.
— Слушай, — Сергей встал, прошёлся по кухне. — Давай без этого, а? Батя при смерти лежит, а ты...
— А я что? — Анна тоже поднялась. — Я против отца твоего ничего не имею. Михал Степаныч — золотой человек. Но мать твоя... Она же житья не даст! Ты на работе целый день, а я?
В прихожей неожиданно затренькал звонок. Они замерли, переглянулись.
— Только не говори, что... — начала Анна.
— Сюрприз! — раздался из-за двери голос Галины Петровны. — Серёженька, открывай! Мы приехали!
Анна побелела как полотно:
— Как приехали? Уже?!
— Доченька, ты там? — продолжала голосить свекровь. — Открывайте скорее, такси ждёт! Вещи надо занести!
Сергей рванулся к двери, но Анна схватила его за рукав:
— Значит, они уже... Ты даже день не дал мне на подготовку?
— Анют, — он беспомощно развёл руками. — Я же говорил — времени не было...
— Серёженька! — в дверь снова позвонили, настойчивее. — Что же вы копаетесь?
— Иду-иду! — крикнул Сергей и повернулся к жене: — Ань, ну пожалуйста... Давай хотя бы сегодня без сцен?
— Без сцен? — Анна горько усмехнулась. — Хорошо. Я вообще сейчас уйду. Проветрюсь, подышу... А ты тут сам разбирайся со своим "сюрпризом".
Она метнулась в спальню, схватила сумку, накинула плащ.
— Анька, ты чего? — Сергей кинулся следом. — Куда на ночь глядя?
— К Танюхе поеду, — бросила она, проталкиваясь мимо него к выходу. — Надеюсь, хоть подруга меня без предупреждения примет!
Танькина кухня встретила Анну уютным светом и запахом ромашкового чая.
— Нет, ты представляешь? — Анна сидела, обхватив чашку обеими руками. — Даже не предупредил! Просто поставил перед фактом!
— Мужики, они такие, — философски заметила Татьяна, доставая печенье. — Помнишь, как мой Витька кота притащил? Тоже без спросу.
— Ой, Тань, ну сравнила! Кот и свекровь — две большие разницы!
Телефон на столе снова завибрировал. Пятнадцатый звонок от Сергея за вечер.
— Может, ответишь? — осторожно спросила подруга. — Волнуется, поди...
— Пусть поволнуется! — Анна отодвинула телефон. — Я, значит, должна его понимать, а он меня — нет?
В окно барабанил дождь. Анна вспомнила, как десять лет назад, в такой же дождливый вечер, Сергей сделал ей предложение. Прямо посреди улицы, промокший насквозь...
— А знаешь, что самое паршивое? — она вздохнула. — Я ведь понимаю его. Правда понимаю. Отец болеет, мать одна не справляется... Но почему всё вот так, втихаря?
Татьяна подлила подруге чаю:
— Может, боялся, что откажешь?
— А теперь что? Теперь не откажу? — Анна всхлипнула. — Господи, Танька, что делать-то? Ведь со свекровью мы друг друга сожрём. Она же из меня всю душу вытянет своими намёками...
Телефон снова зажужжал. На этот раз высветилось сообщение:
"Анют, прости меня, дурака. Ты права — надо было всё обсудить. Давай поговорим? Я сейчас приеду, заберу тебя."
— Ишь ты, — хмыкнула Татьяна, заглядывая в экран. — Признал вину. Не всё потеряно!
— Да толку-то? — Анна стёрла слезу. — Родителей он всё равно не выгонит. Да я и не прошу об этом... Просто... как жить-то теперь?
— Слушай, — Татьяна серьёзно посмотрела на подругу. — А помнишь, что твоя бабушка говорила? "Мир в семье дороже любой правды"...
— Ой, только не надо этих прописных истин! — отмахнулась Анна.
— А ты подумай, — не отступала подруга. — Свёкор болеет. Мало ли, сколько ему осталось? А потом локти кусать будешь, что последние дни человеку омрачила...
Анна замолчала. В голове вдруг всплыло, как Михаил Степаныч, единственный из всей новой родни, поддержал её, когда она потеряла работу три года назад. И деньгами помог, и словом добрым...
Телефон зазвонил снова.
Анна вернулась домой за полночь. Сергей ждал её на лестничной площадке — не хотел шуметь, родители уже легли.
— Замёрз? — спросила она тихо, глядя на его помятую рубашку.
— Не важно, — он шагнул к ней. — Анют...
— Погоди, — она подняла руку. — Давай без этого. Просто скажи: как он?
— Батя-то? — Сергей потёр переносицу. — Плохо. Еле до кровати дошёл...
Они стояли в тусклом свете подъездной лампочки, не решаясь зайти в квартиру.
— Слушай сюда, — Анна расправила плечи. — У меня есть условия. Три условия.
Сергей кивнул:
— Говори.
— Первое: мы с тобой снимаем деньги с депозита и делаем ремонт. Нормальный ремонт, с перепланировкой. Из кладовки сделаем спальню для твоих. Тесно будет, но жить можно.
— Хорошо, — он впервые за вечер улыбнулся. — А второе?
— Второе: ты берёшь выходной в эту субботу. Едем с матерью твоей по магазинам, пусть выберет обои, шторы... что захочет. Раз уж жить вместе — пусть чувствует, что это и её дом тоже.
— Ань, ты... — он осёкся, увидев её взгляд.
— И третье, самое главное, — она понизила голос. — Если твоя мать хоть раз, хоть словом попрекнёт меня или начнёт командовать — ты встаёшь на мою сторону. Сразу, без раздумий. Иначе... иначе я не справлюсь, Серёж.
За дверью квартиры послышалось шарканье. Видимо, Галина Петровна не спала, ждала.
— Договорились, — Сергей протянул руку, как для делового соглашения. — Честное слово.
Анна слабо улыбнулась, пожала его ладонь:
— Ну что, пошли... домой?
— Погоди минутку, — он вдруг прижал её к себе. — Спасибо тебе. Я знаю, как тебе трудно...
— Ой, да ладно, — она уткнулась носом в его плечо. — Прорвёмся. Всё-таки не чужие люди...
Сергей нащупал в кармане ключи:
— Только... как бы это... Мать там пельменей налепила. Говорит, по фирменному рецепту...
— Вот прямо сейчас начинается, да? — Анна закатила глаза, но в голосе звучала усмешка. — Ладно, переживу как-нибудь её фирменные пельмени. Но учти: в следующее воскресенье я готовлю свой борщ. И никаких комментариев от свекрови!
— Борщ так борщ, — Сергей повернул ключ в замке. — Главное, что ты вернулась.
А что было дальше? Разное было. И ссоры случались, и обиды... Но когда через полгода Михаил Степаныч ушёл из жизни, Анна сама настояла, чтобы Галина Петровна осталась с ними. Всё-таки мать мужа, не чужой человек. Да и привыкли уже как-то друг к другу...
Конец