- Мы тогда круто оторвались, правда? Ты, конечно, в постели – шик! Я хотел найти тебя, но не смог: я не знал даже твоей фамилии!
- Вы меня с кем-то спутали, - пролепетала Вика, - я вас не знаю!
- Не, подруга, с нами так нельзя! Как это не знаешь? Мне друзей позвать?
- Слушай, друг, - вмешался Алексей, - ты видишь, девушка не одна. Может, ты уйдешь?
Николай повернулся к Алексею, будто увидел его впервые.
- Я что-то услышал? Ты, фраер, шел бы, а? А мы с подругой еще покалякаем.
Алексей поднялся, но Вика быстро вскочила и умоляющим голосом почти закричала:
- Алеша, не надо! Уходи, пожалуйста!
- Я не уйду, Вика! Чего ему от тебя нужно?
- Я потом тебе все расскажу! Пожалуйста!
- Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил Алексей.
- Да, Алеша, да!
Вика молитвенно сложила руки.
- Ты же слышал: она тебе потом все расскажет, - сказал Николай, сделав упор на слове «потом».
Николай, ухмыляясь, смотрел на них. Алексей в сердцах бросил на стол деньги и быстро вышел из зала.
- Какой порядочный! – проговорил Николай, глядя на деньги. – Не заставил даму расплачиваться.
- Пусти меня! – Вика попыталась вырваться из рук Николая, но он крепко держал ее за руку.
Потом он силой усадил ее на стул, сел напротив.
- Слушай, девушка! Я не привык уговаривать – я беру то, что мне нравится!
- А я... – начала было Вика, но Николай перебил ее:
- А тебя никто не спрашивает!
- Чего ты хочешь? – в отчаянии спросила Вика.
Она готова была заплакать.
- Ты ведь даже не помнишь, как меня зовут!
- Как это не помню? Ты говорила, что твое имя значит «победа», а я – «победитель», помнишь? И вообще, какое это имеет значение?
- Так чего тебе нужно от меня? Тебе мало девушек, которые вон как смотрят на тебя?
- Эти телки мне не нужны! Надоели все. Их только пальцем помани. А я охотник – я тогда еще пообещал себе, что найду тебя!
- Неужели лучше меня не нашел?
Вика хотела уколоть его, но он только усмехнулся:
- Были и получше тебя, только от меня так не уходят – или я отпускаю, или...
- Что или?
- Или их находят в камышах.
У Вики похолодело все внутри: так она еще не вляпывалась! И угораздило же ее в новогоднюю ночь подойти именно к нему!
- Так отпусти меня! Я уже не молоденькая девочка, у меня сыну скоро одиннадцать лет.
- С молодыми неинтересно, их учить всему нужно, а ты – то, что надо! Ну так как? Идешь со мной?
Вика молчала. Она была в ужасе от всего, что происходит. И неужели никто не может вызвать милицию, ведь видят же и слышат все! К ним подошла официантка.
- Вы будете заказывать еще? – спросила она равнодушным голосом.
Вика умоляюще смотрела на нее, но та сделала вид, что не понимает. Николай махнул рукой, и она отошла. Он взял Вику под руку, она послушно встала и пошла за ним. Официантка сочувственным взглядом проводила их.
Приближался женский праздник – восьмое марта. Саша купил подарок матери и Наташе и грустно подумал, что больше некому преподнести цветы. Он видел, что в его управлении есть женщины и девушки, которые с радостью приняли бы его ухаживания, но он не хотел этого, и поэтому все их знаки внимания оставались не замеченными им. Двадцать третьего февраля он получил столько подарков, сколько женщин было в учреждении, да еще и общий подарок от всех. Многие, принося подарок, бросали на него многозначительные взгляды, но он был одинаково вежлив со всеми, одинаково всем улыбался, всех благодарил, чем очень огорчил некоторых из них. Перед женским праздником к нему зашел его заместитель, сказал, что мужчины управления решили скинуться и подарить женщинам цветы и накрыть стол для чая. Саша молча отдал необходимую сумму, внутренне порадовавшись, что этим займутся другие.
Для Наташи он купил часики, маленькие, на черном лакированном ремешке, в красной коробочке. Он хотел сначала встретить дочку после школы, чтобы вручить ей подарок, но потом решил, что приедет к ней домой и там поздравит – ведь он имеет право общаться с ней!
Восьмого марта около десяти часов утра он был у дома Насти. Постояв минуту, он решительно открыл калитку, позвонил в дверь. На крыльцо вышла Настя, и на ее лице на мгновение возникло удивление и растерянность. Но в следующую минуту она уже взяла себя в руки.
- Ты к Наташе? Заходи! – приветливо произнесла она.
Саша вошел, спохватившись, вручил Насте гвоздики и, увидев дочку, улыбнулся. Наташа вытянулась, фигурка начала уже оформляться, Саша с удовольствием подумал, что растет красавица. Он достал коробочку с часами, открыл ее, достал часики и надел на тонкую ручку дочки. Ее глаза заблестели от радости, она поцеловала отца, поблагодарив его. Возникла неловкая пауза: вроде бы нужно было предложить гостю чаю, но Настя не решилась. А Саша, увидев, что фигура Насти уже приняла свой обычный вид, поинтересовался:
- Кто у тебя, то есть у вас родился – сын или дочка?
- Дочка, - коротко ответила Настя. – А как твои дела?
- Все хорошо, - ответил Саша и заторопился:
- Мне пора. До свидания, с праздником!
Он вышел, а Настя смотрела ему вслед с сожалением, даже с жалостью.
Чем больше росла Аленка, тем больше проявлялось ее состояние, лицо совсем утратило признаки интеллекта, и даже ее миловидность постепенно исчезала, поглощенная болезнью. Настя с болью всматривалась в ее лицо, и почти всегда это вызывало в ней слезы. Юра, заметив это, однажды сказал ей:
- Настя, ты должна понять, что жизнь не кончилась, что мы должны жить несмотря ни на что. Конечно, нам послано такое испытание, какое не все могут выдержать, но ты должна знать, что я люблю тебя несмотря ни на что, и наш с тобой ребенок будет с нами столько, сколько ей отведено.
Настя удивилась, как сказал это человек, моложе ее, но, оказывается, такой мудрый – настоящий мужчина! С тех пор она старалась видеть в Аленке человека, который нуждается в помощи, который без нее не выживет, и делала все, чтобы облегчить ее страдания. Правда, не всегда это получалось – материнское чувство все-таки было сильнее, чем просто человеческое.
... Вика в ту ночь домой не попала. Не появилась она и на следующий день, и через неделю... Отец пошел в милицию, написал заявление об исчезновении дочки, но там не очень обнадежили, узнав, что и раньше она могла уехать, не сообщив родным об этом. А после ресторана она могла, по мнению милиционера, принимавшего заявление, оказаться где угодно, ведь ее кто-то пригласил? Выяснив, что отец не знает того, кто пригласил, милиционер и вообще развел руками:
- Мы, конечно, будем искать, но вы сами поспрашивайте ее знакомых, где она может быть.
Анна все больше ловила себя на мысли, что не уверена, жива ли дочка. Ведь она, кажется, совсем изменилась, собиралась начать новую жизнь...