Через недели полторы к родителям Вики пришел молодой мужчина. Когда он вошел в комнату, Эдик бросился к нему с возгласом:
- Дядя Лёша!
Анна с удивлением смотрела, как внук бросился к незнакомому человеку, вопросительно смотрела на пришедшего. Он поздоровался с мальчиком, представился:
- Меня зовут Алексей Игнатов. Я друг вашей дочери Вики.
Анна протянула ему руку:
- Анна Ивановна. Эдик, - обратилась она к внуку, - иди в свою комнату.
- Десять дней назад мы встречались с вашей дочерью Викторией, - начал Алексей. - После этого я не видел ее, на мои звонки вы мне отвечали, что ее нет дома, и когда она будет, неизвестно. По номеру телефона я узнал адрес и решил сам прийти к ней. Я думал, что наши отношения...
Анна предложила ему сесть, на ее глазах выступили слезы.
- Вы встретились с ней тогда? – спросила она, задыхаясь.- Это к вам она тогда пошла?
- Да, ко мне. Но...
Он запнулся, достал носовой платок, вытер лоб.
- Чем кончилась ваша встреча? Куда вы ее проводили?
- Да дело в том, что я не провожал ее.
- Но она пошла к вам!
- Да, но там появился ее давний знакомый, который... ну с которым она, видимо, и ушла...
- Видимо? А где были вы?
- Вика потребовала, чтобы я ушел.
- А куда ушла она? Кто этот ее знакомый? – засыпала гостя вопросами Анна.
- А что она говорила вам?
- Она не пришла тогда домой. Ее нет с тех пор, - заплакала Анна.
Алексей растерянно смотрел на нее.
- Мы уже были в милиции, там обещали искать ее, но вряд ли они ищут ее.
В квартиру вошел Игорь, вопросительно посмотрел на сидящего мужчину. Тот встал, протянул руку для приветствия, представился:
- Алексей, друг Виктории.
- И где же Виктория? – сразу спросил Игорь.- Я был в милиции, - сказал он, обращаясь к жене, - спросил, как идут поиски. Мне ответили коротко: «Ищем».
- Вот, Алексей рассказывает, что Вику увел какой-то ее давний знакомый.
- Кто он? Как выглядел? – Игорь спрашивал резко, напористо, а Анна боялась, что пришедший испугается такой напористости и уйдет, не сказав ничего.
- Хотите чаю? – спросила она и тут же захлопотала у стола.
Алексей описал, как мог, подошедшего, заметил, что, судя по татуировкам на руках, он, скорее всего, был в местах не столь отдаленных.
- Но у Вики не было таких знакомых! – воскликнула Анна.
Игорь посмотрел на нее с укоризной:
- Откуда ты знаешь?
Анна печально покачала головой.
- Алексей, вы должны пойти в милицию и все это рассказать, - твердо сказал Игорь. – Ведь у них нет никакой зацепки: ни откуда она пропала, ни кто последний ее видел.
- Пожалуйста, Алеша! – сложила молитвенно руки Анна. – Я умоляю вас!
Алексей пожал плечами:
- Хорошо, пойду, скажу.
Он поднялся.
- Мне пора. Извините, я думал, что увижу Вику...
Он вышел из квартиры, оставив родителей Вики в тяжелых раздумьях. Вроде бы появилось что-то о дочке, однако информация о ее знакомом, бывшем заключенном, повергла их в шок. Чего можно ждать от уголовника, даже освободившегося? И где она может быть? Жива ли?
... Валентина жалела дочку: вся ее жизнь была теперь подчинена больной девочке. Все чаще это вызывало у нее раздражение:
- Ты так и собираешься просидеть у ее постели всю оставшуюся жизнь?
Настя удивленно посмотрела на мать:
- А разве ты не так же делала бы?
- Одно дело, когда дите болеет, а другое – когда оно и вовсе не понимает ничего и лучше не будет, Это же на всю жизнь! Тебе ж предлагали оставить ее в специальном интернате для таких детей. Ей какая разница, где быть?
- Мама, ей, может быть, и все равно, а мне не все равно. Это мой ребенок.
- Но ты – мой ребенок! Мне легко смотреть на твои мучения?
Настя с ужасом слушала мать. Неужели она серьезно говорит? Ей было не понять, что Валентина беспокоилась о ней, о Насте, которая не живет полной жизнью. Насте было неприятно встречаться с матерью, которая упрекала ее в том, что она не приезжает в село, чтобы помочь посадить или прополоть огород, побелить в доме. А Валентина будто не понимала, что дело в невозможности возить с собой лежачего ребенка...
Юра в рассрочку купил машину – «шестерку» у одного из сотрудников. Тот разрешил выплатить половину сразу, а половину - в течение года. Теперь они могли ездить в село, уложив Аленку на заднем сидении. Настя помогала родителям как могла, да и Юра всегда находил работу по дому, по двору. Но все же Валентина была недовольна: ей казалось, что эта девочка, которая не реагирует ни на что, а только кричит, когда хочет есть или у нее начинаются судороги, отнимает у ее дочки счастье нормальной жизни. Она поражалась, как Настя всегда с ласковыми словами бежала кормить Аленку или делать ей укол.
В конце осени Юра предложил съездить в Абхазию – повидаться с родными, показать Насте и Наташе его родные края.
- Поедем, Настюша, там сейчас мандарины поспевают, а у моих целый сад мандариновый, гранаты есть.
- А как же Аленка?
- Попросим мать посидеть с ней, мы дня на три всего...
Однако Валентина даже замахала руками:
- И не просите! У меня сердце разорвется, когда я буду видеть ее каждый день. Да и отца оставлять на неделю я не могу.
С тех пор отношения Насти и матери становились все прохладнее. А Юра оборудовал для Аленки полукресло, в котором она ездила с ними везде, куда они собирались: и к морю, до которого было сто километров, и даже в Абхазию.
Семен не понимал отношение Валентины к Насте и к девочке:
- Это ведь твоя внучка, Валя, только не повезло ей. В чем же она виновата?
Валентина молчала – действительно, ребенок не виноват, но что поделаешь? Как заставить себя полюбить его? Наташу она готова принимать когда угодно и на сколько угодно, для нее она сделает все, что в ее силах. Но, видимо, Наташа тоже чувствует охлаждение между матерью и бабушкой, поэтому Валентина ощутила отдаление внучки.
Часто по ночам Валентина думает о том, как хорошо было все между ними до рождения Аленки. А теперь что-то рушится, никак не может устроиться.
А Настя не могла понять мать, и это обижало ее и отталкивало.
Как часто близкие люди не могут принять чувства другого, войти в их положение или объясниться так, чтобы тебя захотели понять!