В первый раз Маша проснулась от петушиных криков. Соседский петух пытался забраться на забор и огласил округу зычным вскриком, тотчас ему стал вторить пес Макс, с перепугу приняв его вопль за признак надвигающейся беды, но едва птица смолкла снова окунулся в дрему. Маша же открыла глаза, увидев, что за окном только-только встало солнце и вновь поспешила смежить веки, решив, что еще может позволить себе немного поспать. Дома она обычно поднималась с постели не раньше десяти часов утра.
Баба Валя же напротив вставала с первыми лучами солнца и затопляла летний подтопок, чтобы согреть чайник и сварить внучке кашу. Она подоила козу, процедила молоко сквозь марлю и поставила банку в холодильник. Едва заслышав как Маша стала ворочаться на кровати, бабушка налила в сотейник молока, высыпала туда же полстакана овсяной крупы и стала помешивать ложкой кашу на медленном огне. Газовыми баллонами бабушка почти не пользовалась, предпочитая готовить пищу на печи, да и пенсии ее все равно бы не хватило, чтобы заказывать газ раз в два месяца как делали соседи. Времена наступили ненадежные, продукты то и дело пропадали с полок, а те что завозили народ сметал за несколько часов. Очереди стали обыденностью. Бабе Вале приходилось долго стоять на больных ногах, чтобы купить свежего хлеба или замороженной рыбы, которая появлялась в магазинах гораздо чаще мяса, уж его-то люди стали видеть совсем редко. Многие спасались личным подсобным хозяйством, сажали огород, вспахивали участки под картошку, держали скот, но даже корм для скота стало все труднее и труднее доставать. Вот и сено на зиму для Моськи нужно было заготовить заранее.
Маша вскочила с кровати и терла ручонками заспанные глаза. Она побрела к рукомойнику и набрала горсть холодной воды, зашипела, умывая лицо студеной водой.
– Подожди, – бабушка поспешила налить из чайника в рукомойник горячей воды, поставила перед девочкой коробку с зубным порошком и щетку.
Маша привычным движением сполоснула щетку под тонкой струйкой и окунула в белый порошок. Долго терла молочные зубки и полоскала рот.
Тем временем бабушка накрыла на стол, поставив тарелку дымящейся овсяной каши, с крохотным ломтиком сливочного масла, которое взбила собственными руками из козьего молока. Также поставила на стол стакан парного молочка, чуть охлажденного в холодильнике.
Маша уселась за стол и скривила лицо. Она терпеть не могла кашу по утрам, но не хотела расстраивать бабушку, поэтому размешала масло и стала быстро запихивать липкую массу в рот, надеясь, что не успеет почувствовать ее мерзкий привкус. Запивая кашу молоком, ей удалось за десять минут полностью расправиться с завтраком.
Самым страшным местом для Маши всегда оставался бабушкин туалет, представляющий собой обыкновенную дыру в полу, а не белоснежный унитаз как дома. Мало того, что запах всегда был не из приятных, так еще и гнетущая полутьма, которую едва рассеивал свет из крохотного окошка под самым потолком. Маше всегда казалось, что где-то там в глубине водится жуткий монстр и стоит только зазеваться как он схватит тебя за ногу и утащит в свое вонючее царство. К счастью, пока Маша оставалась маленькой, она просто делала свои дела, сидя на ведре, которое бабушка вытаскивала из-под раковины, а потом выливала в выгребную яму, но на этот раз девочка решила набраться храбрости и победить свои детски страхи. Она мужественно вышла из дома и оказалась на крыльце, где туалет был пристроен прямо к дому. Открыла дверь, запирающуюся на обыкновенную деревянную вертушку, и вновь оказалась в полутемном жутком помещении, где о стекло бились мухи, не в силах выбраться наружу. Она спустила трусики и присела, стараясь не заглядывать в дыру и только собралась избавиться от ненужной жидкости в организме, как под потолком раздался гул. Такой громкий, что девочка тотчас замерла на месте, совсем позабыв про чудовище внизу. Огромная оса пролетала над ее головой и скрылась в гнезде, свитом опасными насекомыми. Этой встречи хватило, чтобы девочка пулей выскочила из туалета, на ходу натягивая трусики. Желание посещать туалет тотчас испарилось и ей пришлось вновь воспользоваться старым проверенным способом – ведром.
– Собирайся, Маша, – бабушка уже переоделась в выходное платье и надевала на ноги стоптанные галоши, – нам нужно в магазин за хлебом.
Маше совсем не хотелось брести с бабушкой в магазин, но она еще не могла оставить ее в доме одну, опасаясь, что девочка залезет в печь или станет играть со спичками. Впрочем, настроение ребенка переменчиво и уже через пять минут Маша вышагивала вместе с бабушкой по улице, держа ее за руку и здороваясь с соседями, которые умильно смотрели на кроху и говорили бабе Вале какая у нее красивая внучка.
Магазин оказался совсем рядом – на соседней улице, но уже издалека было видно, что очередь тянется по улице и большей частью состоит из стариков, которые стояли с авоськами, сидели на лавочке у магазина и о чем-то громко спорили. Мимо людей сновали безродные дворняги, которые ожидали, что кто-нибудь сердобольный угостит их куском хлеба.
– Вот снова очередь, – обратилась к бабе Вале одна из ее подруг, которая пришла сюда немного раньше и уже заняла место, – поговаривают, что конфеты привезут. Надо взять побольше, а то, когда еще случится.
Слухи гуляли по очереди с самого утра, хотя никто на самом деле не знал, откуда берется информация и чаще всего люди ошибались, надеясь на чудо. Так случилось и сегодня.
– Внучка в гости приехала? – еще одна женщина склонилась над Машей и потрепала ее по голове. – С семьей или как?
– Позже должны приехать, – бабе Вале вдруг стало нестерпимо стыдно, что дочь так быстро постаралась вернуться в город, буквально избавившись от Маши.
– Поговаривают, что снова талоны введут, – ворчал один старик, но ему никто не верил, аргументируя тем, что в последний раз талоны вводили в послевоенные годы, когда с продуктами было совсем тяжело, а ведь сейчас никакой войны нет. Тот, кто поумнее, тотчас принял эти слова к сведению, а неверующие лишь усмехались еще не зная, что в скором времени даже по талонам продуктов будет почти не достать.
По дороге прогрохотал хлебовоз, он подъехал к дверям магазина, и водитель стал споро заносить поддоны со свежеиспеченным хлебом внутрь. Очередь тотчас заволновалась, зароптала и стала напористо двигаться в сторону магазина. Первые покупатели сноровисто спешили домой с авоськами, нагруженными продуктами, но не могли похвастаться изысками. Вместо конфет удалось купить только «помадку», производимую местным комбинатом из патоки и почти мгновенно превращавшимися в камень, который едва можно было разгрызть зубами. Изредка можно было приобрести подушечки, ириски или невкусную карамель, но даже эти кондитерские изделия сейчас были большой редкостью, и покупатели расхватывали даже их. Шоколадные конфеты можно было достать по большому блату, но у обычных граждан и пенсионеров подобных знакомств не наблюдалось, поэтому многие довольствовались рафинадом или обычным сахарным песком. Правда, и его в последнее время стало все труднее приобрести, словно все запасы огромной страны мгновенно иссякли.
Потолкавшись вместе со всеми, баба Валя смогла купить двести граммов «помадки» и тотчас вручила одну Маше. Та откусила приторный кусок и тотчас захотела пить, поэтому пришлось идти к водоразборной колонке и мыть слипшиеся от конфеты руки. Бабушка отломила от свежей горбушки белого хлеба хрустящий кусок и протянула девочке, то вгрызлась в мякоть батона, чувствуя невероятный вкус сдобы, еще не зная, что запомнит это щемящее чувство навсегда.
Пока возвращались домой, Маша увидела на улице Пашку. Мальчик помахал ей рукой, но постеснялся подойти поближе. Когда дети расстались прошлым летом, девочка была гораздо меньше ростом, а сейчас вымахала и выглядела совсем иначе. Сердце Пашки невольно екнуло, и он поспешил скрыться за калиткой своего дома.
– Вон и дружок твой, – баба Валя кивнула в сторону спрятавшегося ребенка. Маша тоже застеснялась и заспешила домой. Они простояли в очереди до обеда в духоте на солнцепеке. Бабушка здоровалась с многочисленными соседями, которые интересовались Машей, ее родителями и здоровьем бабы Вали, называя ее никак иначе как Валентина Петровна, и Маше в этот момент казалось, что речь идет вовсе не о ее бабушке, а о ком-то другом.
Едва Маша вошла домой как без сил рухнула на постель, тотчас снова захотелось спать. Бабушка шуршала на кухне, раскладывая продукты и уже поставила разогреваться на плитку суп. На стене разговаривало радио, диктор рассказывал о новостях, непогоде за Уралом и заседаниях Верховного Совета СССР. Бабушка всегда оставляла радио включенным, когда куда-нибудь уходила, считая, что если в дом вдруг захотят забраться воры, то посчитают, что внутри кто-то есть и не станут рисковать. Откуда она могла знать, что воры прекрасно осведомлены о подобных уловках населения и давно не обращают на это внимания.
Едва закончился выпуск новостей как из радиоприемника полилась музыка и Маша тотчас приникла к динамику, чтобы подпевать невидимой артистке. Песня оказалась на иностранном языке, но это не смущало девочку, она коверкала язык на свой манер, считая, что поет точно также.
– Маша, иди обедать, – баба Валя наполнил тарелку щами и поставила на край стола, ожидая, пока девочке наскучит музыка и та усядется за стол. В эту минуту музыкальная программа закончилась и Маша потеряла к радиоприемнику интерес.
Девочка вообще была не искушённой в выборе блюд, но терпеть не могла лук в супе, поэтому первым делом стала отодвигать ложкой ненавистный овощ на край тарелки, чтобы спокойно съесть все остальное. Уж больно противным он становился, попав в рот. Склизкий и теплый лук напоминал сопли и вызывал рвотный рефлекс, хотя есть его сырым она вполне могла. Если овощ мелко крошили в салат или «селедку под шубой», то она вовсе не замечала его присутствие, но вареный есть не могла ни в какую. Бабушка не ругала девочка за это, прекрасно понимая, что у всех свои страхи и неприязнь и с возрастом это все пройдет. Сама баба Валя есть совсем не хотела, она снова стояла спиной у теплой печи, чувствуя, что в последнее время стала мерзнуть даже в жаркие дни.
Когда с супом было покончено, Маша получила к чаю несколько помадок, но те оказались столь твердыми, что приходилось просто засовывать большую конфету в рот и долго ее сосать. К сожалению, ничего другого бабушка предложить ей не могла. Оставались еще «школьные» конфеты, но Маша их тоже не жаловала и те так и остались лежать нетронутыми в стеклянной вазе.
После нехитрого обеда баба Валя отправилась на огород, нужно было прополоть морковку. Она не решилась брать Машу с собой, та запросто выдернет и морковку, не зная разницы между ней и сорняками, поэтому девочка осталась дома и села на пол играть в куклы. Конечно, можно было пустить девочку на двор или отпустить гулять на улице с другими детьми, но тогда пришлось бы присматривать за ней, а прополку отложить на потом. Впрочем, девочка и сама не выказала желания бегать по улице и с радостью углубилась в свои игры, расчесывая старую куклу, в которую некогда играла ее мать. Платьице на игрушке заметно испачкалось, да и сама кукла выглядела не лучшим образом, но Маша ее любила. В детстве самые потрепанные игрушки порой оказываются самыми любимыми и это вряд ли кто-то способен объяснить. Например, для мальчика сломанный старый солдатик может стоить больше, чем десяток новых, пахнущих свежей краской. А все потому, что с ним связано гораздо больше приятных воспоминаний, ведь сколько битв они прошли вместе!
Маша усладила куклу перед собой и о чем-то с ней беседовала. Бабушка поняла, что в ближайшее время девочка будет занята и тихонько вышла из дому, предупредив, что будет на огороде. Маша оказалась так увлечена игрой, что пропустила ее слова мимо ушей.
Едва баба Валя вышла из дома как нос к носу столкнулась с девушкой-почтальоном, которая засовывала в почтовый ящик местную газету. Она поздоровалась с ней и завела непринужденную беседу:
– Добрый день, Валентина Петровна!
– Здравствуй, Вера, – отозвалась бабушка. – Как твои дела? Что нового?
– Да какие у нас дела, – рассмеялась Вера, – дела у прокурора, а у нас так – делишки.
– Поговаривают, что талоны будут вводить, – полушепотом поинтересовалась баба Валя.
– В сегодняшней газете все об этом написано, – поделилась с ней Вера, но сама вдруг стала озадаченной. – Сама не пойму, что происходит. Ведь в стране все есть и куда оно вдруг все подевалось.
– Видимо не все, – пожала печами баба Валя, вытаскивая газетку из ящика и пробегая глазами заголовки, но без очков не могла читать ровные колонки, поэтому решила отложить это занятие и ознакомиться с информацией после прополки. Свернула газету вчетверо и сунула в карман.
От засухи трава стала вянуть. Коза, привязанная к колышку, вытоптала круг и теперь блеяла, жалуясь, что рядом совсем не остались сочной травы. Бабушка отвязала Моську и перевела на другое место, та тотчас стала аппетитно хрумкать свежей травой, навалив себе под ноги темных кругляшей.
– Эх, ты, – баба Валя любовно погладила козочку, тяжело вздохнула и похромала в сторону грядок.
В этом году она решила посеять побольше моркови, но та взошла плохо, поэтому нужно было сохранить хотя бы тот урожай, который не погиб. Сорняк, несмотря на засуху, рос куда бодрее съедобных культур и быстро заполонил свободное пространство. Бабушка уперлась одной рукой в поясницу, согнулась и стала выбирать сорную траву, надеясь справиться с задачей за час. За это время Маша как раз наиграется и даже не заметит отсутствия бабушки. По крайней мере, баба Валя на это очень надеялась.
Солнце припекало во всю силу. По спине женщины тек липкий пот. Голова кружилась, но она старалась не обращать внимание на неудобства, понимая, что кроме нее никто эту работу не выполнит. А еще нужно было наполнить бочку с водой, чтобы вечером полить парники. Хорошо, что колодец находился совсем рядом, да здоровье позволяла таскать тяжеленные ведра. Когда баба Валя делала эту работу, то старалась не думать о ее тяжести, хотя иногда все же закрадывались мысли, что однажды силы ее оставят и никто не поможет одинокой женщине с делами по огороду. На дочь она не надеялась, да и стыдно было бы просить о подобном, ведь у нее совсем другая жизнь, да еще и такие проблемы с мужем. Она снова вспомнила его супруга и никак не могла поверить, что именно он стал инициатором развода, ведь он любил Леночку до безумия. Что же могло такого между ними произойти?
Баба Валя справилась со своей задачей ближе к вечеру. Чувствуя, как ломит спину, она, наконец, позволила себе разогнуться и снова тяжело вздохнула. Если дочь не приедет в ближайшее время, то ей будет очень сложно справляться с Машей в одиночку.
Когда бабушка вернулась в дом, то застала девочку на том же месте. Та беседовала с куклой и что-то ей доказывала.
– Как у тебя дела? – уставшая женщина устало опустилась на стул на кухне.
– Представляешь, бабушка, – глаза девочки буквально горели, – там в углу бегает какая-то серая зверюшка. Она меня совсем не боится, но как только ты пришла, она убежала и больше не хочет со мной играть.
– Зверушка? – баба Валя нахмурилась и пригляделась к темному углу, где никого не обнаружила. – Может это мышка?
– Нет, – Машенька отрицательно замотала головой, – мышка совсем маленькая, а это большая зверюшка.
– Крыса, – внутри женщины все похолодело. Еще не хватало, чтобы ребенка покусал грызун. – Ты точно ее видела?
– Но крыса – это же просто большая мышка, а это была не мышка, – Маша сдвинула брови, злясь на непонятливую бабушку.
– Ну хорошо, – поспешила ретироваться баба Валя, отметив, что нужно обязательно поставить мышеловку и поймать грызуна. – Ты есть хочешь?
– Неа, – девочка снова замотала головой.
– Тогда пойдем поливать огород. Я дам тебе маленькую леечку, и ты мне поможешь, – баба Валя вспомнила, как в прошлом году Маша уже помогала ей подобным образом, но от крохотной лейки не было особого проку, зато девочка всегда оставалась на виду и чувствовала, что действительно помогает взрослым.
Девочке совсем не хотелось расставаться с куклой, но она вынуждена была послушаться бабушку и нехотя побрела следом за ней. На улице бабушка выдала ей голубую леечку с цветочком на боку и показала как нужно поливать помидоры под корень. Сначала Маше было совсем не интересно играть в полив огорода, но вскоре она втянулась и стала все чаще бегать к бочке с теплой водой, чтобы наполнять свою ёмкость. А когда ей стало невмоготу бегать так часто, то она выхватила у бабушки тяжелую лейку и самостоятельно попыталась ее наполнить, но у нее не хватило сил вытащить ее наружу, поэтому та наполнилась водой и пошла ко дну. Маша расстроилась и пустила слезу, но баба Валя утешила девочку, рывком вытащив утопленную лейку и вручила ее внучке, предварительно опустошив половину, ведь подобную тяжесть в ее возрасте поднимать не следовало. Хотя сама она в ее годы таскала тяжести и побольше, но ведь так не должно было продолжаться, дети – есть дети.
Маша помогла прикрыть парники пленкой и завести Моську в сарай. Отнесла Максу миску с едой и дождалась пока пес полностью ее вылижет, после чего со спокойной душой вручила старому охраннику сухарь и поспешила в дом, где бабушка включила уже видавший виды черно-белый телевизор, по которому началась телепередача «Спокойной ночи, малыши». Пока девочка была увлечена действом на экране, баба Валя водрузила на нос очки и принялась читать газету, узнав, что талоны действительно возвращаются в обиход и пенсионерам следует получить их в Собесе, куда баба Валя решила отправиться незамедлительно завтра утром. Никакой полезной информации в газете больше не нашлось.
Когда телепередача для детей закончилась, то начался впуск вечерних новостей, после которого по обыкновению бабушка ложилась спать, но ребенок был против такого порядка и не желала ложиться в кровать так рано, поэтому баба Валя разрешила ей еще немного поиграть с куклой, а сама вытащила из чулана старую мышеловку, зарядила механизм, оставив в качестве приманки хлебный мякиш, и аккуратно поставила ловушку в угол, надеясь, что грызун за ночь угодит в нее и проблема окажется решена.
Когда они легли спать, за окном было еще совсем светло, а с улицы раздавались детские голоса – ребятишки играли в догонялки и собирались домой только часов в одиннадцать. Чтобы девочке легче было уснуть, баба Валя тихонечко включила радио, по которому передавали спокойную музыку. Она думала, что дождется, пока первой уснет Маша, но стоило только смежить веки, как баба Валя мгновенно провалилась в сон, а девочка еще долго слушала музыка, мечтала о будущем, вспоминала родителей, по которым уже сильно соскучилась. А также думала о чудном зверьке, повстречавшемся сегодня в комнате бабушки. Она не стала говорить ей, что существо вовсе не похоже на зверя, а скорее напоминает крохотного человечка с грязными свалявшимися волосами, худеньким тельцем и чумазым личиком, но бабушка бы все равно не поверила, что Маша встретила настоящего гнома, так она окрестила незнакомца и уже дала ему имя, назвав Кузей. Уж больно похож оказался человечек на домового из мультфильма.
Маша сама не заметила как провалилась в сон и не услышала как в углу щелкнула мышеловка.