Уже с конца XIX века в Риге вошло в обычай заменять традиционные новогодние визиты пожертвованиями. Местные русские газеты ещё до Рождества Христова начинали приём этих пожертвований, и накануне Новогоднего праздника составлялся общий список жертвователей, заменявших новогодние визиты благотворительными взносами. Этот список в виде приложений добавлялся к последнему предновогоднему номеру всех русских газет. Собранные деньги шли на поддержание русской Народной библиотеки. Вечером, в канун Нового года, молодёжь собиралась в компании, чтобы «поворожить». Каждая ворожба начиналась и оканчивалась обязательным выливанием олова, ходили также на перекрёстки «полоть снег», подслушивать под окна и т. д. Ровно в 12 часов ночи начинал гудеть большой колокол Кафедрального собора, гул которого был слышен на весь город. Ему вторили колокола многочисленных рижских храмов. Это был призыв верующих к Новогодней молитве.
В день наступившего Нового года официальная встреча и взаимные поздравления происходили в Русском клубе, доступ гостей в который вёлся с большим разбором. На это поздравление приезжали архиепископ Рижский и Митавский, лифляндский губернатор, командир 20–го армейского корпуса и другие начальствующие лица, видные представители купечества и общественные деятели. Новогодние поздравления конечно не ограничивались пожертвованиями по подписным листам и взаимными пожеланиями в Русском клубе. Нужно было поздравить и домашних, и близких друзей. Уже с полудня в Риге трудно было найти свободного извозчика, ибо визитёры разбирали их чуть ли не на целый день.
Вечером, обыкновенно, организовывались поездки за город на ухарских тройках, каковых имелось ограниченное число, и недостающие «приспособлялись». Бойко разбирались лошади с частной почты, существовавшей на Столбовой улице. Но, большинству визитёров приходилось ограничиваться обычными легковыми извозчиками–лихачами.
Ресторанов с ночной программой в центре города тогда не водилось. Эти заведения размещались на Петербургском шоссе, за Александровскими воротами (ныне Brīvības gatve). Первым был популярный ресторан «Сан–Суси», второй находился там, где после 1895 года появился вагоностроительный завод «Феникс». Имелся загородный сад «Александровский парк», далее были «Вила–Нова», «Эльдорадо», «Гросс–Шмерль», а ещё дальше, у Стазденгофа, (Страздумуйжа) располагался «Мариенбург». В эту ночь Петербургское шоссе представляло собой одну из самых оживлённых городских магистралей.
У ресторанов стояли десятки «лихачей» и собственных саней, ожидавших господ. Разгул шёл повсюду. Слышалась музыка, звучало пение, но при этом как–то обходилось без скандалов. Рестораны эти были для состоятельной публики, и на гостя, подкатившего на одноконном легковом извозчике, смотрели пренебрежительно. Пить здесь принято было всё самое дорогое. Вместо пива подавали английский портер, хорошо шёл марочный французский коньяк, рекою лились затейливые крюшоны и, главное, ликёры, обязательно наилучшие, заграничные! В ресторанных залах тогда не танцевали. Гостей развлекали певички, гордо величавшие себя «артистками». Как говорили раньше — весьма «жантильные особы», то есть изрядные кокетки. На их артистический стаж обращали менее всего внимания. Требовались молодость и пикантность, чтобы с чувством могла пропеть популярный в то время романс «Откуда у неё пара серых лошадей?» Артистки эти комплектовались ловкими антрепренёрами, преимущественно, из петербургских швей и горничных, умевших хорошо увлечь захмелевшего гостя и выставить его на изрядное угощение.
Обычай одаривания на Новый год строго поддерживался. В Риге каждый домовладелец и промышленник сознавал, что с Новым годом нужно обязательно одарить полицейских чинов (добрая примета). Затем заявлялась целая стая разнообразных поздравителей: трубочистов, ночных сторожей, дворников, почтальонов и т. д. Каждому тоже следовало что–либо дать… В трактирах и ресторанах существовал обычай постоянным посетителям в этот день отпускать бесплатное угощение. Так и встречали Новый год в царской Риге — весело и бесшабашно...