Ссылка на начало наших воспоминаний о новогодних каникулах в Коктебеле...
Утром третьего января на пляже в Орджоникидзе...
В прошлый раз мы остановились на кажущемся неприступным склоне хребта Биюк-Янышар, сомневаясь лезть вверх сомнительной тропинкой к его вершине Джан-Кутаран или же, как советовали нам случайные попутчики, вернуться к нормальной торной тропе. Возвращаться не хотелось. Новое всегда интереснее. К тому же — новые ракурсы! Погода, хоть и пасмурная, в этих местах никогда не разочаровывает. Глаз находит достаточно красок, чтобы разбудить и порадовать воображение. А вот фототехника подводит — то всё синее, то всё рыже-зелёное, а в RAW — всё вообще серое. И, как выяснилось, помним мы окружающий мир совершенно по-разному. Поэтому, при подготовке фотографий пришлось повозиться, что-то переделывая по несколько раз, и не факт, что получилось. Вот и затянулась так надолго публикация… Но теперь можно наконец в путь!
Тропка с дикого пляжа провела нас по дуге вверх, в обход пугающих серых осыпей, по кромке одной из которых, между прочим, вилась змейка следов других восходителей. Крутые склоны хребта закрыли нас от ветра, и сразу сделалось жарко… Мы поднимались над бухтами, и разворачивалось внизу огромное зеркало моря. Вскоре стало очевидно, что тропа не намерена взбираться на вершину, а просто траверсит склон, направляя путников в Тихую бухту.
Это была красивая и немного страшноватая дорога. Внизу то и дело раскрывались новые ракурсы побережья с выдающимися в море скальными мысами, и плескались в далёкие берега сине-зелёные волны. А крутой бок хребта был весь сплошная осыпь, изъеденная эрозией, и оттого тропа местами выглядела как приникшая к отвесной шиферной крыше змейка. И всё чаще оказывалось, что от тропы остались только намёки, выбитые чьими-то отважными пятками в гладкой глиняной стенке. Тогда мы карабкались по склону вверх, обходя опасные участки — а внизу простирались серые осыпи бэдлендов, громадные и пугающие. Иногда из оврагов со свистом вылетали стайки куропаток, а на глиняных гребнях орали вороны. На одном из обрывов темнела нора — и оставалось только гадать, какой безумный суслик ухитрился угнездиться над пропастью…
Тропа змеилась и змеилась — со своих склонов Биюк-Янышар кажется гораздо величественнее и длиннее, нежели когда идёшь по его хребту.
А далеко внизу, в просторной глубине, у мощных стен, по которым бежали такие маленькие мы, открывались всё новые и новые бухты.
Но любая дорога когда-нибудь заканчивается. И опасная тропа сжалилась наконец, вынырнула в распадок меж холмов. Их бесконечный и ритмичный строй стелился охристым велюром, и как всегда зрелище это было завораживающим и величественным.
Разумеется, мы не могли не поддаться соблазну пройти не ложбиной, а тропой по холмам над морем. Здесь тоже оказалось очень красиво — невзирая на плотную облачность. Морская вода переливалась глубоким сине-зелёным, и на её фоне рыжели глинистые склоны и причудливые разломы камней над козырьками обрывов. Берег медленно, но верно осыпается в море – и опять вернулись мысли о том, какие же причудливые процессы сотворили эти изысканные бухты и плавные переливы холмов. Удивительные, ни на что не похожие места…
Тропа спустила нас вниз, к дороге — но Тихая бухта манила, и, несмотря на неотвратимую близость темноты, мы вышли на песчаный берег.
И вовремя! Природа благосклонно подарила нам очередной подарок. Густая облачность над Кара-Дагом приоткрылась, и закатный оранжевый свет выплеснулся в небо. Море у Хамелеона ртутно засияло — в сине-зелёной рамке туч и горных силуэтов.
Это было так неожиданно и красиво, что мы оставили на время наше героическое раздевание — поглощенные нарядностью закатного шоу. А потом — всё ещё в отблесках заката — вошли-таки в море. И уже никуда не спеша, сидели на пустынном берегу в сгущающихся сумерках, пили коктебельский коньяк и наслаждались шуршанием близких волн. У тёмных зубцов Кара-Дага светила сквозь тучи розовым мистическим светом встающая луна.
Предстоял ещё путь в посёлок через безлюдные просторы всхолмлённой долины — но путь этот был знаком и не сулил опасностей и сюрпризов. И оказался удивительно коротким — в свете фонарей, превративших окружающий мир в плотную синюю тьму. Уже нельзя было ничем любоваться и нечего снимать — и, увлекшись беседой, мы чуть не пробежали мимо тропы к набережной у домика пограничников…
Набережная была тиха и по-прежнему безлюдна — но здесь было светло, и мы погасили свои фонари. И с удивлением вспоминали, догуливая по набережной этот удивительно длинный день, о том что отважились-таки наконец на зимнее купание. Тёмные улицы Коктебеля опять накрыли нас ностальгическими воспоминаниями. Пахло совсем не новогодним, свежим и влажным вечером, было прочему-то очень тепло, и редкие рыжие фонари светили на бетонные плиты знакомых до боли улиц. Маленькими аквариумами сияли в ночи витрины знакомых магазинчиков. Мы дошли до дегустационного зала — и отметили наш первый коктебельский денёк горяченьким борщом.
И потом, сытые и сонные, отправились осваивать в темноте новую дорогу до нашего нового жилища. Благо — пройти-то надо было всего пару домов… В темноте шелестели камыши — в два человеческих роста. Мы же уже по самые уши погрузились в атмосферу Коктебеля…