Веру в чудо можно возродить, если создавать чудеса для кого-то. Но иногда это бывает непросто.
Фанфик, посвященный героям серии книг "Разрушь меня" Тахиры Мафи. Идея этого фанфика долго крутилась у меня в голове, и, в конечном итоге, я написала его к праздникам. Он короткий, бесхитростный, немного наивный и может даже чуть-чуть глупый. И все же, надеюсь, он подарит вам улыбку.
Я стою у окна и смотрю на улицу. Я давно не видела так много белого цвета. Он повсюду. Покрывает дорогу, лужайки, ветви деревьев, смешивает небо с землей, размывая горизонт.
Снег.
Это настоящий подарок, что выпал снег. Сказать по правде, мы уже почти потеряли надежду на это. Кенджи даже предлагал использовать кое-какие технологии, но я отказалась. Мы больше не играем с природой. Это в прошлом. Но сейчас, мы можем больше не спорить об этом. Так что я с восторгом и чашкой горячего шоколада в руках наблюдаю за падающими вниз белыми хлопьями. Это создает такую сказочную, праздничную, волшебную атмосферу, что мне хочется улыбаться. Но вместе с тем это вызывает у меня и легкую тревогу.
Это наше первое совместное Рождество. Наш первый настоящий праздник, который мы можем позволить себе отпраздновать все вместе, как большая семья. И мне так хочется, чтобы эти новые яркие памятные события были по-настоящему незабываемыми и счастливыми. Чтобы они наполняли нашу жизнь красками и восторгами, добавляли ей объем.
Проблема в том, что Аарон не верит в праздники.
Совсем.
Восстановление давно отменило Рождество, так как это праздник, разобщающий людей. Никаких религиозных или культурных различий, никаких отличительных черт. Все едино, одинаково и безлико. Они ввели свои собственные, новые праздники, большинство из которых были связаны с победами движения или его идеологией.
Мы еще до конца не решили, что делать с праздниками. Нам хочется вернуться к тому, что было раньше. Но отменить глобализацию оказывается гораздо сложнее, чем уничтожить разнообразие, которое создавалось разными странами и народами на протяжении тысячелетий. Это медленный процесс. Очень. Постепенный. Вернуть ценности, восстановить традиции, заново отстроить музеи, напомнить людям о их корнях…
Но лично для себя, в узком кругу, мы решили отмечать все известные нам праздники, которые были нам когда-то дороги.
И эта еще одна проблема. Потому что можно вернуть в нашу жизнь то, что отняло Восстановление. Оно было у власти всего три года, и мы не настолько маленькими, чтобы все забыть. Так что ребята: Кенджи, Уинстон, Лили и все другие - с готовностью погрузились в свои воспоминания, извлекая оттуда самые дорогие для них моменты.
Это работает, когда такие воспоминания есть. Но в другом случае…
Я действительно всегда считала, что мои родители, как выяснилось приемные, были со мной жестоки. И, по факту, так оно и было. Но в очередной раз я понимаю, что мои биологические родители, также, как и отец Аарона, были гораздо более ужасными людьми. Впрочем, именно эти люди создали и возглавили Восстановление. Глупо было бы ожидать чего-то другого…
Мое детство не было счастливым, а в период праздников я чувствовала себя еще более одинокой и грустной. Каждый раз я слышала лишь крики и упреки родителей в свой адрес, и это напоминало мне о том, насколько никчемной я была. Еще за две недели родители начинали обсуждать предстоящее событие, рассуждая, что я едва ли во всем этом нуждаюсь, что ко мне никого нельзя пригласить, что меня нельзя обнять и все в таком духе. Поэтому каждый раз, когда приближались праздники, я боялась услышать новые упреки и оскорбления. В какой-то момент я вовсе перестала их хотеть. Я не хотела, чтобы мне еще раз напомнили, что я урод. И так оно и случилось, в какой-то момент мы перестали что-либо праздновать.
Но все же, у меня это было. У меня был торт со свечами, который мне неловко протягивали, а затем говорили взять кусок, который я съедала в своей комнате. Они приносили елку и вешали гирлянды. И мне даже разрешали помогать наряжать ее. Конечно, они напоминали мне, чтобы я не подходила к ним. И не забывали наказать, чтобы я ничего не испортила и не сломала. И я не всегда понимала, что ко мне плохо относятся. Я думала, что это нормально, что так и должно быть, что проблема во мне. Но эти небольшие изменения давали мне хоть какие-то эмоции. Когда я видела, как зажигаются огни на елке, я почти плакала от счастья, потому что могла видеть эту красоту.
И я ходила в школу, где все дети обсуждали предстоящие каникулы, а после хвастались полученными подарками. И на школьном дворе ставили большую елку, украшенную гирляндами. Это напоминало мне о балах из моих книг и сказочных чудесах волшебных фей. Я не была непосредственным участником празднований, но я могла находиться рядом и наблюдать за счастьем других.
Но у Аарона не было даже этого. Он не ходил в школу, а Андерсон говорил ему, что праздники лишь расхолаживают, выбивают из привычного ритма, приучают к праздности. Он никогда не дарил ему подарков и запрещал его матери это делать. Аарон общался лишь с детьми друзей Андерсона, будущими Верховными главнокомандующими. Неудивительно, что их отношение к праздникам было таким же, как у Аарона. Конечно, сам Андерсон позволял себе расслабляться, выпивать с друзьями и Бог знает что еще. Но его сын был лишен всего. И хотя Аарон знает о большинстве традиций, существовавших в мире, сам он никогда не был эмоционально привязан к ним. Для него это лишь музейные экспонаты, а не реальная жизнь.
Мне так сильно хочется подарить ему это. Исправить этот опыт для нас обоих, создать новые, наши собственные воспоминания. Возможно, придумать новые традиции, только для нас двоих. Вернуть радость в нашу жизнь. Я уверена, что ему это нужно. Я помню его первый день рождения с нами. Я помню нашу свадьбу. Я помню, как его глаза горели новым светом. И хотя это определенно было ужасно неловко для Аарона, потому что ему было некомфортно оказаться в столь непривычной для него ситуации, это было важным шагом для него. Даже если он никогда не привыкнет в полной мере к проявлению любви и внимания к нему со стороны других, возможно, это хотя бы немного поможет ему раскрепоститься, почувствовать себя нужным и любимым, изменить его отношение к простым радостям жизни.
Конечно, я попыталась обсудить с ним это. Узнать, хочет ли он елку, или он хотел бы придерживаться каких-то иных традиций. Может, у него были бы идеи или пожелания. Все, что он мне сказал: "Все что угодно, любимая. Мне все равно. Делай все, что тебе хочется и нравится. Я буду счастлив, если ты будешь счастлива". И это все. В переводе с языка Аарона это означает - мне это неинтересно и не нужно, так что оставь меня в покое и разбирайся с этим без меня, а у меня есть более важные и серьезные дела.
Я не обиделась. Я расстроилась. Потому что Андерсон отнял у него все, высосал последние крупицы счастья. Так что я делаю так, как он и сказал. Разбираюсь с этим сама. Потому что я знаю, что должна делать это постепенно. Приучать его к этим новшествам в его жизни. Чтобы он почувствовал, что это может быть приятно.
Я решила украсить наш дом сама, без него. Чтобы это стало для него приятным сюрпризом. А на следующий год мы сделаем это вместе. Только он и я. Начнем собирать нашу собственную коллекцию рождественских украшений, которые будут иметь для нас какое-то особое значение.
Конечно, я знаю, что не должна слишком сильно давить на него. Так что вечеринка, которую мы устраиваем для всех, будет проходить, конечно, не у нас дома. Мы решили, что она пройдет у Кенджи, так как он живет один. Так я сохранила для Аарона укрытие, куда он сможет отступить, если ему станет совсем не по себе. Это гораздо разумнее, чем пригласить всех к нам, а потом пытаться выпроводить гостей, испортив всем настроение и показав себя не слишком-то радушными хозяевами. И это гораздо уютнее, чем вечеринка в штабе.
Я все продумала. Почти. Одна мысль уже долго не дает мне покоя. Аарону никогда не дарили подарков. И мне так хочется подарить ему что-то, что его действительно обрадует. Но это оказалось сложнее, чем я думала. Мне нужно найти что-то такое, что вызовет у него истинный восторг. Но, зная, как Аарон умеет закрываться от эмоций, я боюсь, что не смогу найти что-то действительно стоящее. И хотя у меня уже есть для него подарок, мне по-прежнему нужен совет друга.
