Анапу и древнюю Горгиппию разделяет около тысячи лет: основатели непрерывно существующего города генуэзцы в 13 веке нашли здесь даже не руины, а голое плато, поросшее быльём. И - поставили на нём мощный 5-угольный замок с кладкой из крупных камней, впервые отмеченный на карте 1318 года как Мапа.
Какая-то жизнь тут явно теплилась и в века забвения, высаживались порой проповедники и торговцы, о деятельности которых напоминал, скажем, каменный крест с греческой надписью "Упокоился раб божий Охормаз Генеджуатаю. Жена Канатола в 11?? году", стоявший ещё в 19 веке.
Византийским заделом воспользовались и генуэзцы - основным населением Мапы были черкесы-католики ферренкардаши из местного племени хегайков (или шефаков). Впрочем, можно предположить, для чего они столь охотно крестились: хегайки заняли нишу береговых племён Африки, а неверных, пусть и одной крови, в рабство ловить - как-то уже не зазорно.
Где-то тут могли быть пленены и будущие мамлюки, в 1385 году поднявшие восстание в Каире и провозгласившие там династию Бурджитов, или служанка-княжна Катарина, внебрачная мать "почетного черкеса" Леонардо да Винчи, свидетельства о происхождении которой недавно раскопал один профессор из Неаполя. Достоверно, что во все века хегайки были очень малочисленным племенем, и видимо лишь за счёт христианства сохраняли какую-то обособленность: распространение ислама в 18 веке полностью растворило их среди более многочисленных натухайцев.
На кадре выше, между тем, в парке 30 лет Победы видны крепостные рвы. В 1475-79 годах Причерноморье отвоевали у генуэзцев турки, при которых Мапа окончательно стала Анапой. Никуда не делась и крепость, в период войн и казачьих набегов благодаря своей удобной гавани снабжавшая Азов, падение которого и стало её звёздным часом.
Крепость в 1781-82 годах была капитально расширена и довооружена по последнему слову техники, город принял многочисленных беженцев с Тамани и Придонья, а навстречу им подтянулись купцы из Трапезунда. К концу 1780-х в Анапе было три мечети, три бани и более пятисот лавок и кофеен, а накануне войн, с гарнизоном и экспедиционными частями, в её стенах скапливалось до 25 тысяч человек - эквивалент города-миллионника в наше время!
В деле Анапа показала себя почти сразу, обеспечив тыл Ногайского восстания по Кубани, подавлением которого занимался целый Суворов. "Далеко не первоклассная, но крайне зловредная в политическом отношении турецкая крепость" - так охарактеризовал её в 1914 году в своей монографии археолог Николай Веселовский: русские попытки штурма будущего детского курорта сложно сосчитать!
Осенью 1788 года первую разведку боем, вовремя откатившись, провёл серб на царской службе Пётр Текели.
Зимой 1790 года положил под анапскими стенами большую часть своего 8-тысячного отряда Юрий Бибиков, которого, изучив отчёты, сама Екатерина II обозвала сумасшедшим - шёл он без обоза и элементарного учёта соотношения сил, примерно как кое-кто кое-когда на Киев.
Наконец, в июне 1791 года Анапу взял стремительным штурмом Иван Гудович, понимавший, что на всё про всё у него есть считанные дни, пока крепость обороняли в основном горцы во главе с чеченским шейхом Мансуром (прежде поднявшим в Чечне первое мусульманское восстание) и янычары в ожидании подхода регулярных войск. Получился Кавказский Измаил: турки со своих кораблей увидели лишь дымящиеся руины, а Гудович, потеряв около 1500 человек, одних лишь пленных взял 13 тысяч. Мансур кончил дни в Шлиссельбургской крепости, а вот Анапу, предварительно срыв до основания, пришлось вернуть по итогам войны.
В апреле 1806-го крепость занял с моря десант Семён Пустошкина, а выставленный им гарнизон несколько лет отбивался от турецких десантов и горских набегов - в одном из них в 1809 году геройски погиб тот самый казак Николай Витязь, имени которого станица и аэропорт. Но заключив мир в 1812 году, границу снова сохранили по Кубани.
Наконец, в 1829 году Анапу взяли Александр Меншиков и Алексей Грейг. Почти без боя: переговорщик-армянин Лазарь Серебряков вдруг узнал в своём контрагенте коллегу по Ришельевскому лицею - Сефер-бея Зануко, наследника знатных хегайков, ещё в 1806 году в 9-летнем возрасте с пленными защитниками Анапы попавшего в Одессу. Выучившись, черкес вдруг вспомнил о корнях, уехал к мамлюкам в Египет, и пожив средин них, вернулся на родину налаживать связи турок и горцев. О сдаче крепости, как казалось теперь, окончательной, выпускники договорились, а там и новая граница ушла далеко за Кавказ. И даже странно, что невзрачные новые памятники в этом Кавказском Измаиле стоят не полководцам, а только казакам, включая отличившегося в 1829 году генерала Алексея Бескровного.
Они глядят на Русские ворота (1781) у края парка - как бы удивительно то ни звучало, последний османский памятник России за пределами Крыма. На их внешней стене - выбоины от огня, но пушки у подножья - тоже наши. Всё остальное разрушено в 1854 году, когда царскому гарнизону пришлось в 4-й раз оставить крепость.
...после событий 1829 года Сефер-бей Зануко отнюдь не вышел на покой, и даже напротив - взял на себя роль черкесского посланника в Константинополе, где вручил собственноручно разработанный черкесский флаг о 7 звёздах и 3 стрелах британскому дипломату Дэвиду Уркварту. И вот уже Зануко рассказывал соплеменникам, что русские вот-вот возьмут их всех в рабство, однако на помощь уже спешит британский флот, а англичанам - что не будет у них союзника вернее, чем независимая Черкессия.
Вместе с купцом и тайным разведчиком Джеймсом Беллом он проворачивал многие ходы - например, в 1836 году, провокацию с английской шхуной "Виксен", доставлявшей горцам боеприпасы и буквально подведённой под арест русским кораблём. Тогда разжечь Крымскую войну не вышло за отсутствием у Англии континентальных союзников, а Анапская крепость немедленно была включена в состав новой Черноморской береговой укреплённой линии, призванной пресечь английскую поддержку горцев. И горские набеги Анапа отбивала легко, а вот эскадрам Англии и Франции противостоять её гарнизон не решился.
В отличие от Сочи или Туапсе, она вполне могла снабжаться по суше... но власти приняли решение о сносе и эвакуацией всей Черноморской линии. Зануко во главе турецкого отряда ненадолго занял руины родного города, но в 1856 году оставить занятую крепость пришлось уже туркам. И можно представить, что думал Зануко: использовав черкесов для накачки русофобии в Европе и выиграв оправданную тем войну, англичане как-то резко про них забыли.
Уже год спустя Сефер-бей вновь прибыл на Кавказ в компании Теффик-бея и Мехмет-бея - на самом деле поляка Теофила Лапинского и венгра Якова Банди во главе экспедиции добровольцев... да только было этих добровольцев всего-то двести человек. Зануко быстро рассорился с ними, и где-то ближе к 1860 году, успев сорганизовать южные племена вроде убыхов и шапсугов в совет Хасе (в Европе известный как ни много ни мало Великое и свободное заседание горцев), умер от осознания, что перспектив в борьбе нет.
Вскоре своё поражение осознали и остальные черкесы, но слишком долго Зануко, Белл и польские дезертиры взращивали на Кавказе зёрна романтизма: "мы не рабы, рабы не мы" - приморские племена в полном составе ушли в Турцию, и хегайки не стали исключением.
Анапа ещё в 1846 году получила статус города, и так как по итогам Крымской войны Россия не имела права строить крепости на Чёрном море, ей пришлось искать новую суть. О былом, помимо Русских ворот, напоминает в их прямой видимости Онуфриевский храм (1871-74),
Правда, не столько видом, сколько посвящением: Меньшиков и Грейг взяли Анапу 25 июня, в день Онуфрия Великого. Но гарнизонную церковь (1834-37), которую сам Николай I посещал, разрушили в 1854-м, а первые годы после войны городок довольствовался моленной при казарме:
Новая церковь успела пережить обстрел турецкой эскадрой в 1878-м и закрытие уже большевиками в 1964-м, после которого горожане освятили молельный дом на окраине. А где-то между этих дат уместилась та крошечная часть истории Анапы, что актуальна в наше время.
Конечно же - история курорта, от сущности которого тут не отвлечься ни на миг: