– Дмитрий, – голос её стал ледяным. – Будь добр, выведи свою мать из офиса.
– Я сама уйду! – Надежда Семёновна громко всхлипнула. – Только запомни, сынок, она тебя до добра не доведёт! Эта... эта... карьеристка!
Когда за Надеждой Семёновной закрылась дверь, в офисе повисла звенящая тишина.
– Галя, ты только послушай! – Надежда Семёновна прижимала трубку к уху, нервно перебирала в руках ложку, которой только что накладывала сахар в чай. – Явилась знакомиться... А сама-то! Ровесница моя почти!
– Мам, ну какая ровесница? – донеслось из комнаты. – Тебе пятьдесят три, а Вике...
– Дима, закрой дверь! – В трубку она зашептала: – Слышишь, как защищает? А она... На работе окрутила мальчика! Старуха! Ты представляешь, он у меня только жить начал, а она...
В комнате что-то глухо стукнуло.
– Нет, Галечка, ты послушай дальше! – Надежда Семёновна повысила голос, чтобы сын наверняка услышал. – Ей тридцать восемь! Тридцать восемь, Галя! У неё же молодость прошла, какие тут дети? А ему всего двадцать восемь, вся жизнь впереди была...
– Хватит! – Дмитрий стоял на пороге. – Вика не старуха! И при чём здесь дети?
– При том! – Надежда Семёновна на секунду прикрыла трубку ладонью. – Я, между прочим, о твоём будущем думаю! О внуках мечтала, а она…
Надежда Семёновна всхлипнула, сделала глоток чая и продолжила:
– Галя, он же у меня один! Последняя радость! А эта... Директриса! Небось, сама не может найти ровесника, вот на мальчиков молодых и заглядывается!
Дмитрий махнул рукой и пошёл собираться домой. Он, конечно, понимал, что знакомство матери с Викторией будет непростым. Но того, что произошло в реальности, он предположить не мог. Виктория ушла уже через пятнадцать минут после начала знакомства.
И теперь мать жаловалась на его избранницу всем подругам по очереди. Зачем это слушать?
Их небольшая IT-компания давно стала для всех вторым домом. Виктория создавала особую атмосферу – никаких строгих корпоративных правил, только профессионализм и результат. Дмитрия она заметила сразу, как он пришёл в компанию три года назад. Толковый программист, схватывает на лету, генерирует интересные идеи. Да и он, конечно, обратил внимание на свою начальницу – умная, яркая, с отличным чувством юмора. Но субординация есть субординация – общались исключительно по работе, ровно и профессионально.
Майская конференция в Петербурге разрушила эти привычные границы. Три дня без офисной иерархии, доклады, общие обеды, вечерние прогулки по городу. В какой-то момент они поймали себя на том, что ищут общества друг друга. Он рассказывал ей о квантовых вычислениях, она делилась планами по развитию компании. Оказалось, что у них удивительно много общего – оба любили горы и итальянскую кухню, зачитывались фантастикой и мечтали о путешествиях.
Вернувшись в Москву, они старались держать всё в секрете – ни к чему офисные сплетни. Встречались в кафе подальше от работы, ездили за город на выходных. Виктория поражала его своей энергией и легкостью. В свои тридцать восемь она легко карабкалась по горным склонам и гоняла на велосипеде наравне с ним.
Дмитрий не спешил рассказывать матери о новых отношениях. Он прекрасно знал её характер – властный, резкий. После смерти отца Надежда Семёновна словно превратилась в наседку, трясясь над единственным сыном. Все его девушки проходили через строгий досмотр, и ни одна не удостоилась одобрения.
Виктория догадывалась о сложных отношениях с матерью – слишком уж часто Дмитрий уходил от разговоров о семье. Она не торопила события. Мудрая женщина, она понимала: такие вещи нельзя форсировать. Но когда Дмитрий наконец решился познакомить двух главных женщин своей жизни, с радостью согласилась.
К знакомству она готовилась особенно тщательно. Выбрала элегантное платье – неброское, но дорогое. Купила букет – любимые мамины хризантемы, о которых обмолвился Дмитрий. Она действительно хотела понравиться его матери, найти с ней общий язык. Но уже через полчаса после начала знакомства стало ясно – надежды были напрасными.
После того злополучного знакомства их отношения стали натянутыми. Дмитрий старался пореже заезжать к матери. Надежда Семёновна, напротив, преувеличенно часто звонила ему, зазывала к себе. Разговаривали они теперь только на нейтральные темы. Оба старались как можно реже упоминать Викторию. И всё же Надежда Семёновна нет-нет, а срывалась. Начинала или расспрашивать о ней, или причитать, что она для него неподходящая пара.
И всё время старалась удерживать сына рядом с собой как можно дольше.
– Может, останешься сегодня у меня? – спрашивала она будто между прочим. – Фильм хороший показывают...
– Нет, мам. Я домой. Завтра на работу.
“Завтра к ней”, – так эту фразу слышала Надежда Семёновна.
Надежда Семёновна не находила себе места. Всю жизнь она была рядом с сыном, а теперь какая-то чужая женщина забирает его, отнимает единственную радость!
Переполненная своими страхами, она решилась на отчаянный шаг – поехала в офис компании. Надежда Семёновна поднялась на нужный этаж и замерла у стеклянных дверей. За ними кипела работа – молодые ребята с улыбками переговаривались, что-то увлечённо обсуждали. И её Дима был среди них – такой взрослый, уверенный в себе. А потом из кабинета вышла она...
Виктория выглядела безупречно – строгий костюм, каблуки, укладка. Остановилась у стола Дмитрия, что-то показывала на экране его компьютера. Он смотрел на начальницу снизу вверх, слушал внимательно. А она улыбалась – мягко, тепло... Снисходительно. Совсем не так, как улыбаются подчинённым. Наверняка нагружает его работой сверх меры. Для чего-то же ей потребовался её мальчик.
Надежда Семёновна с трудом сдержала рвущийся наружу крик. Развернулась и побежала к лифту, глотая слёзы. Вернувшись домой, она долго не могла найти себе места, не знала, что делать, как себя вести. Как донести до сына, как всё на самом деле? В конце концов, она снова позвонила сыну.
– Мам, что-то случилось? Я пока занят, давай вечером позвоню.
– Я сегодня видела вас, – она с трудом справлялась с дрожью в голосе. – Как ты на неё смотришь... Как она тобой командует...
– Господи, мама! Ты следила за мной?
– Я мать! Я имею право знать...
– Нет, мама. Не имеешь, – в его голосе зазвенел металл. – Я взрослый человек. И я люблю её. Прими это наконец.
В трубке раздались короткие гудки. Надежда Семёновна налила вторую рюмку.
В тот день в офисе все готовились к важным переговорам. Со времён ковида компания сильно выросла, и теперь американские инвесторы предлагали войти в крупный международный проект. Виктория с утра была в переговорной – готовила презентацию, созванивалась с партнёрами. Дмитрий помогал – его разработки должны были стать важной частью сделки.
Надежда Семёновна решительно толкнула стеклянную дверь. В офисе повисла неловкая тишина – сотрудники недоумённо переглядывались, не понимая, что происходит. Дмитрий, заметив мать, побледнел и шагнул к ней навстречу.
– Мама? Что ты здесь...
Но Надежда Семёновна уже летела к переговорной, из которой как раз вышла Виктория. Каблуки цокали по начищенному полу, в глазах горел нездоровый блеск.
– Значит так, дорогуша, – голос Надежды Семёновны звенел, как туго натянутая струна. – Хватит! Думаешь, если у тебя свой бизнес, так можно молодых мальчиков охмурять? Всё, нагулялась – и хватит! Найди себе ровесника!
– Надежда Семёновна... – Виктория попыталась говорить спокойно. – Давайте обсудим это не здесь.
– Нечего обсуждать! – Надежда Семёновна повысила голос. – Ишь, командовать привыкла! А я тебе правду скажу – ты старуха! Зачем тебе мой мальчик? Хочешь использовать его? Выжать и выплюнуть? Не выйдет! Я тебе не позволю! Ты же даже родить ему не сможешь!
– Дмитрий, – голос её стал ледяным. – Будь добр, выведи свою мать из офиса.
– Я сама уйду! – Надежда Семёновна громко всхлипнула. – Только запомни, сынок – она тебя до добра не доведёт! Эта... эта... карьеристка!
Когда за Надеждой Семёновной закрылась дверь, в офисе повисла звенящая тишина. Коллеги старательно смотрели в свои мониторы, но Дмитрий кожей чувствовал их взгляды. Кто-то из младших разработчиков нервно хихикнул, кто-то демонстративно надел наушники. Девочонка из бухгалтерии не выдержала и зашептала что-то на ухо соседке, та покачала головой. А ведь они все были уверены, что он просто любимчик начальства...
Виктория молча развернулась и ушла в свой кабинет. Жёсткий стук каблуков по паркету резал слух. Дмитрий беспомощно смотрел ей вслед, не зная, как поступить. Через час её секретарь передала ему записку: «Нам нужно серьёзно поговорить. После работы».
Остаток дня превратился в бесконечное ожидание. Переговоры должны были начаться через час, а теперь из-за скандала их перенесли на следующий день. В офисе все делали вид, что работают, но то и дело вспыхивали приглушённые разговоры, затихающие, стоило Дмитрию поднять голову от монитора.
Вечером, когда все разошлись по домам, Дмитрий вошёл в кабинет Виктории.
– Прости за этот цирк, – он встал у окна в её кабинете, не решаясь сесть.
– Присядь, – Виктория говорила спокойно, но он знал этот тон – так она общалась с проблемными клиентами. – Это переходит все границы. Она подрывает мой авторитет как руководителя. И я не о том, что все узнали про наши отношения. Я о том, что твоя мать может в любой момент ворваться сюда и устроить истерику.
Он молчал. Что тут скажешь?
– Мне нужны гарантии, что подобное не повторится, – она постучала карандашом по столу. – Не обещания и извинения. Гарантии. Завтра важные переговоры, от них зависит будущее компании. И я хочу быть уверена, что нас снова не ждёт... это.
Дмитрий вскинул голову, внимательно посмотрел в глаза Виктории.
– У тебя есть время до утра, – она поднялась из-за стола. – Либо ты принимаешь жёсткие меры – и я имею в виду действительно жёсткие – либо... сам понимаешь.
Ночь превратилась в пытку. Дмитрий мерил шагами квартиру, варил кофе, снова ходил. До этого момента он не осознавал, насколько мать пытается контролировать его жизнь. Все эти звонки, вопросы, советы... Он научился фильтровать их, пропускать мимо ушей. Но теперь этого мало. Чтобы она поняла – он действительно вырос, действительно имеет право на собственную жизнь – нужно что-то более серьёзное.
К утру решение созрело. Ему придётся прекратить общение с матерью. Как минимум на ближайшее время, а если она не успокоится, то… Может быть, и насовсем. Но это будет сложный разговор. И предсказать реакцию матери он не мог. Поэтому отпросился у Виктории на весь день. Сказал, что хочет поговорить с матерью именно во время переговоров, чтобы она точно их не сорвала.
Надежда Семёновна открыла дверь заплаканная, но с видом победительницы. Видимо, была уверена – сын приехал мириться, просить прощения. Или того лучше – благодарить за то, что открыла ему глаза.
– Мам, я пришёл попрощаться, – Дмитрий прошёл на кухню и сел за стол. – То, что ты вчера сделала… Это ни в какие ворота не лезет. Ты считаешь меня своей собственностью. Считаешь, что ты в праве решать всё за меня. Но я живой человек, а не послушная кукла. Я сам способен принимать решение. И ты не отберёшь у меня это право. И если для того, чтобы быть в праве жить свою жизнь самостоятельно, нужно максимально отдалиться от тебя, что ж… Я это сделаю.
– Что?.. – она побледнела. – Из-за неё?
– Из-за тебя. Ты вчера всё разрушила – моё доверие, мою репутацию на работе, моё уважение к тебе. И пока ты не поймёшь, что я имею право на собственную жизнь, я не собираюсь с тобой общаться. Имей в виду, если ты ещё раз придёшь к нам в офис… Мам, она меня просто бросит и уволит. И не спеши, не думай, что это хороший план. Если ты добьёшься этого, если сломаешь мне жизнь, ты меня больше никогда не увидишь! Я просто уеду. Навсегда.
– Дима... – она схватилась за сердце. – Ты не можешь так со мной...
– Могу. И делаю это. Прощай.
Он вышел, не оглядываясь. В подъезде достал телефон, набрал сообщение Виктории: «Я всё решил. Мать больше не побеспокоит нас».
Переговоры прошли просто отлично. Даже вчерашний скандал не помешал Виктории добиться желаемого результата. Вечером они с Дмитрием отмечали успех. Виктория видела, что ему нелегко далось его решение, и старалась, как могла, подбодрить его.
– Это ведь ещё не конец! – говорила она. – Со временем она смирится, и вы сможете снова общаться, хотя бы иногда.
– Надеюсь, но иногда мне кажется, её стремление управлять мной может поглотить вообще всё.
Через месяц Дмитрий и Виктория решили съехаться. А ещечерез полгода Дмитрий попытался всё же возобновить общение с матерью. И ему даже показалось, что мать и правда всё поняла. Хотелось верить, что это действительно так. А как на самом деле, покажет только время.