Глава 54
Брови Глеба сошлись вместе, и это было очень мило.
– Подожди. На что я только что согласился, сам того не зная?
– Ужин в воскресенье вечером в доме моих родителей. Это традиция, уходящая корнями в наше детство. Такой был способ мамы собрать нас всех вместе, когда мы начали взрослеть и расходиться. В любом случае, это идеальное время, чтобы встретиться с Мишей. Его трудно поймать в эти дни с запуском пивоварни; он всегда в разъездах. Но в воскресенье вечером я точно знаю, что он будет у моих родителей. И раз уж ты уже познакомился с большей частью моей семьи на свадьбе, тебе нечего бояться, – сказала Катя.
– Твои родители не будут против? – поинтересовался Глеб.
Девушка рассмеялась.
– Ты шутишь? Не знала, что ты такой юморист. Поверь, они будут в восторге от возможности поговорить с кем-то новым. Кроме того, мама готовит достаточно еды, чтобы накормить небольшую страну, так что она будет рада ещё одному рту, который требуется накормить.
– Во сколько я должен тебя забрать?
– Я пригласила, так что сама тебя заберу. Ужин в шесть, значит заеду за тобой около пяти тридцати. Я не могу опоздать, иначе мама отправит за мной половину семейства.
– Серьёзно?
– Не совсем, но она примется мне звонить и задавать вопросы моим братьям и сёстрам, возможно, отправит Артёма искать меня и убедиться, что я не валяюсь в канаве на обочине дороги.
– Должно быть, приятно иметь людей, которые о тебе заботятся, – рассудительно заметил Глеб.
– С одной стороны приятно, с другой ощущается, как заноза в мягком месте. Я думаю, зависит от того, как на это смотреть. А как насчёт тебя? У тебя нет никого, кто бы разволновался, если бы ты лежал раненый в канаве?
– Нет.
В ответе Глеба прозвучала стопроцентная уверенность, но Катя услышала скрытую за этим коротким словом печаль. Ей было трудно представить, что у неё нет никого, кто бы о ней заботился, поскольку всю жизнь девушку окружали много людей, которые это делали. Ей было больно думать, что кто-то вроде Глеба совершенно одинок в этом мире. Она захотела облегчить его страдания, найти способ дать ему понять, что он не одинок в этом мире. Но лишь в том случае, если он сам этого захочет. Насильно лезть кому-то в душу… Катя знала, – это всегда плохо заканчивается.
Она посмотрела на собеседника.
– Я бы стала волноваться.
Глеб потянулся к девушке, нежно обхватил её лицо ладонями и притянул. Нежно поцеловал в лоб, затем на мгновение прижался лбом к её лбу, прежде чем прильнуть к губам. Это был мягкий и нежный поцелуй, но он был таким же интенсивным, как и тот, что заставил их однажды сделать следующий шаг. Мужчина оторвался первым, проведя большим пальцем по щеке Кати, давая понять, что пока нужно остановиться.
Он ничего не сказал, но нежность его поцелуя оказалась красноречивее слов. Катя хотела целовать его снова и снова, пока губы не станут болеть, но громкий звук снаружи разрушил момент.
– Что это такое? – спросил Глеб, подпрыгнув и направившись к передней части магазина.
Катя прислушалась. Снаружи доносилось:
– Главное, ребята, сердцем не стареть,
Песню, что придумали, до конца допеть.
В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь…
Девушка знала имя исполнителя, ей для этого даже выглядывать наружу не понадобилось. Глеб же посмотрел в окно и провёл рукой по лицу, как будто не мог поверить в то, что видел.
– Не понял. Этот пьяный старик едет на тракторе в одних трусах и песню поёт?!
– Это Анисим Петрович, – хихикнула Катя. – Он безобиден. У него проблемы с тем, что иногда пьёт слишком много самогона. Я удивлена, что это первый раз, когда ты его видишь.
Глеб указал пальцем на трактор, который, по мнению Кати, двигался со скоростью никуда не спешащего пешехода:
– Нам разве не нужно его остановить?
– Я уверена, что Артём или кто-то из других полицейских уже в пути. Он едет слишком медленно, чтобы действительно кого-то подвергнуть опасности. Кроме того, сейчас без четверти девять вечера. Улица Ленина пустая, все давно разошлись по домам.
Катя собиралась отправить Артёму сообщение на всякий случай, если никто не позвонил в участок и не рассказал об инциденте, когда увидела, как к трактору подъехал «Уазик» старшего участкового. Анисим Петрович был вынужден остановиться.
– Вот и он. Артём разберётся.
– И часто такое происходит? – спросил Глеб.
Катя кивнула.
– Ага. Это своего рода городское зрелище.
– Я уверен, что его семья это обожает, – иронично заметил мужчина.
– Его жена умерла, когда я была ещё в школе, а дочь уехала, как только ей исполнилось восемнадцать. Он совсем один в своём доме и страшно по ним скучает. Вообще Анисим Петрович безобидный.
Катя заметила что-то в глазах Глеба, когда он отвернулся от окна – понимание, может быть. Она подумала о печали в его тоне, когда он заявил, что у него нет никого, кто бы о нём заботился, и наблюдала, как его глаза прикованы к старику, пока Артём снимал его с трактора и сажал в «бобик».
– У него действительно никого нет? – спросил Глеб, повернувшись от окна.
Катя положила руку на плечо мужчины, чувствуя необходимость утешить его.
– У него есть этот город и старый трактор.
Глеб потянулся, заправил ей волосы за ухо, вызвав мурашки, пробежавшие по шее к рукам. Он улыбнулся.
– Тогда я бы сказал, что ему повезло.
***
Хозяйство семьи Вишняковых показалось ему потрясающе красивым, и Глеб надеялся, что когда-нибудь ему удастся осмотреть всю территорию полностью, заглянув в самые укромные уголки. Судя по тому, что рассказала ему Катя, там было гораздо больше интересного, чем можно было увидеть с дороги или из окон. Она остановила машину перед большим двухэтажным белым домом с деревянной, украшенной резными элементами дверью и крыльцом, перед которым цвели и пахли красивые клумбы. Справа находился гараж на две машины.
– Это дом что надо, – сказал Глеб, выходя из машины и любуясь тем, кто предстало перед его глазами.
– Спасибо. Обязательно скажи это моей маме; она любит слышать такие вещи.
– Каково это было – расти здесь? – спросил мужчина, ожидая, пока Катя присоединится к нему. Он вырос в обычном районе, застроенном хрущёвками, с небольшим двором, который был достаточно просторным, чтобы играть в мяч с братом.
– Шумно, – сказала Катя.
– Но посмотри на весь этот простор. Я уверен, что ты могла бы легко ускользнуть от всего этого.
Катя провела зубами по нижней губе, её щеки слегка порозовели.
– Как ты догадался?
– Ты кажешься девушкой, которая может найти решение любой проблемы. Так куда ты уходила?
Она подняла руку и указала на далёкое дерево.
– Вот оно было моим тихим уголком. Когда мальчики были слишком шумными, Диана плакала, или Лена была в плохом настроении, я убегала с коробкой для рукоделья, наполненным нитками разных цветов, садилась под деревом и делала браслеты.
– Значит, ты всегда была увлечена творчеством.
– Всю жизнь. Я в семье самая творческая. Похожа на свою бабушку. Она делает всё. Одеяла, украшения, одежду… что угодно. Она также пишет прекрасные пейзажи.
– Впечатляет.
Как будто она услышала их разговор. Дверь открылась, и на крыльцо вышла Ираида Вадимовна. Она была маленькой, но Глеб знал, что внутри тщедушного тела старушки скрывается сильная личность. Её белые волосы были коротко, но стиль подстрижены. Голубые глаза были яркими и выделялись на фоне причёски и светлой кожи. Она напомнила Глебу Алису Фрейндлих, но, возможно, это было из-за причёски.
– Вот и вы двое, – сказала Ираида Вадимовна, спускаясь по ступенькам и подходя к Глебу с распростёртыми объятиями. Она обняла его, доказав, что гораздо сильнее, чем кажется. – Как же я рада тебя видеть. Ты не представляешь, как долго я ждала, когда Катя приведёт кого-то домой.
Удивление расширило глаза Глеба, когда старушка продолжала говорить.
– Я всё время говорю своим внукам, что старею и не задержусь здесь надолго. Разве это слишком много – попросить о правнуках?
– Мы не... – начал Глеб, но остановился. Он не знал, что они с Катей пара. Не обсуждали это.
– Бабушка, он здесь, чтобы поговорить с Мишей о деловом сотрудничестве.
– Так вы не вместе?
Глеб посмотрел на Катю, не зная, как ответить. Часть его хотела сказать «да», но другая часть, та, что была сильно обижена в прошлом, предупреждала уйти прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.
– Мы просто друзья, – сказала Катя, но почему-то эти слова задели Глеба.
– Так вот как вы, дети, это теперь называете? Ну, это нормально. Только потому, что вы, – Ираида Вадимовна подняла руки, изображая кавычки пальцами, – «просто друзья», это не значит, что ты не можешь завести с ней ребёнка.
– Бабушка! – воскликнула Катя.
– Что? – спросила Ираида Вадимовна самым невинным тоном, от которого Глеб рассмеялся.
– Ты его напугаешь.
– Чушь! – старушка взяла Глеба под руку и повела к дому. – Я могу представить ребёнка с глазами Кати и твоей конституцией. Господи, он был бы великолепен.
Катя догнала их и бросила на мужчину взгляд, беззвучно извиняясь, пока они следовали за Ираидой Вадимовной в дом. Глебу было всё равно. Он воспринял слова старушки с долей скептицизма, но если это правда, то почему продолжал представлять маленькую девочку с клубнично-рыжими косичками и улыбкой Кати?