Начало
Хотя Даша много читала, она еще не добралась до фантастики, до романов, в которых рассказывалось бы о перемещении во времени и пространстве. Благодаря особенностям своего разума, девочка могла — глубоко сосредоточившись — увидеть и услышать то, что происходило в прошлом, но сама она была лишь молчаливой свидетельницей, а не участницей этих событий.
В любой момент Даша способна была вернуться в окружающую действительность. Так отводишь взгляд от объемного волшебства стереокартинки, и сразу изображение пропадает — ты переносишься в реальный мир.
Но то, что происходило теперь, не укладывалось ни в какие рамки. Никаких видений: Даша проснулась в полутемной комнате. Тяжелые красные шторы на окне были сомкнуты так плотно, что не догадаешься: день сейчас или ночь. Мягко горит ночник в виде белого цветка. Чужая постель, чужие запахи — вроде как тянет сладким дымком...
Для сна всё было слишком реально, и когда Даша — в последней надежде проснуться — ущипнула себя за руку, она ощутила боль, но окружающая ее картина осталась прежней.
Даша села рывком, сердце ее колотилось. Неизвестно, что сделала бы она в следующую минуту, но в комнату вошла невысокого роста женщина и спросила с улыбкой:
— Проснулась?
При взгляде на незнакомку Даша вспомнила театр. В реальной жизни она не помнила, чтобы кто-то так выглядел, так одевался. Незнакомка была черноволосой и напоминала цыганку или жительницу южных широт. На ней был яркий длинный халат, расшитый золотыми нитями, отблескивающими при свете ночника. Лицо ярко накрашено. Может быть, женщина хотела казаться молодой и красивой. Но слишком яркая, кро-ваво красная помада, слишком черные стрелки вокруг глаз лишь подчеркивали желтизну лица и глубокие уже морщины.
И эти волосы с проседью...
А еще женщина очень любила украшения. Если бы снять с нее всё, что было сейчас надето — тяжелые серьги, цепи, бусы, браслеты и кольца, — можно было открыть небольшой ювелирный магазин.
Тысячу вопросов хотела задать ей Даша. Как она тут очутилась? Где мама? По какому праву ее, Дашу, держат здесь? Когда отпустят домой? И прочее, прочее... Вопросы теснились, и Даша не могла решить: какой из них задать первым... Но женщина и не ждала, что девочка будет ее о чем-то спрашивать.
Она опустилась на кресло рядом с постелью.
— Ну, посмотрим, что ты умеешь... — Женщина ждала, точно Даша пришла к ней на экзамен. Девочка молчала. И через минуту незнакомка спохватилась: Ты, наверное, проголодалась... Давай сейчас выполним небольшое упражнение, а потом я дам тебе какао и булочки.
Женщина подала Даше фотографию какого-то немолодого дядьки. Откуда она взяла этот снимок? Вроде как не вынимала из кармана. Но он точно сам собой возник в ее гибких пальцах.
— Ну-ка взгляни...Ты можешь сказать, кто этот человек и что он сейчас делает?
Даша крепилась-крепилась, но всё-таки расплакалась.
— Н-да, — незнакомка забарабанила пальцами по ручке кресла.
Это был жест досады. Ей не хотелось слушать Дашин плач, не хотелось тратить время на то, чтобы успокоить девочку: она пришла сюда совсем с другой целью. Но, видимо, выхода не было.
— Послушай, — начала женщина, и в голосе ее не было ни грамма тепла, — я должна тебе объяснить. Жить теперь ты будешь здесь, станешь мне помогать. Меня зовут Роза.
— Почему? — всхлипнула Даша.
В словах Розы девочка услышала только то, что отпускать ее не собираются.
Женщина пожала плечами, как будто вопрос ее удивил.
— А у тебя просто нет выхода, — пояснила она. — Ты мне нужна, поэтому останешься со мной. Сбежать не получится, даже не надейся. На улице злые собаки, они тебя просто р-р-ра-зор-р-вут...
Последнее слово женщина произнесла, подражая собачьему рычанию. Она хотела еще больше напугать Дашу. И это ей удалось. Девочка заплакала уже нав-зрыд.
— А мама?!
— Мамы в твоей жизни больше не будет. Привыкай. Я примерно с твоих лет живу без мамы — и ничего, — Роза не собиралась смягчать горькие для Даши новости. — Ну, я вижу с работой у нас сегодня ничего не выйдет, раз ты так хлюпаешь носом...
И она ушла недовольная.
Вскоре в комнату вошла другая женщина, которая по сравнению с Розой казалась серой мышкой. Она отдернула шторы и оказалось, что стоит серый дождливый денек, и за окном — высокий глухой забор. Женщина принесла Даше завтрак, но девочка была не в том состоянии, чтобы есть. Она уткнулась в колени и пла-кала, пока окончательно не обессилела.
...Первые дни плена были удивительно однообразными. Роза больше не появлялась. Молчаливая женщина приходила, приносила еду. Даша пыталась поговорить с ней, спросить о маме, но женщина лишь пожала плечами и сказала равнодушно:
— Это не ко мне.
В комнате не было ни книг, ни телевизора. Нечем заняться, не на что отвлечься. Сначала Даша отказывалась от еды, но здоровый аппетит ребенка в конце концов превозмог деп-рессию. Даша стала понемногу есть, меньше плакала. Тогда Роза появилась снова.
— Не надоело тебе тут сидеть? — спросила она.
Все в этом доме разговаривали с Дашей как со взрослой. Никто не делал скидку на то, что она еще ребенок. Девочке стало ясно, что поблажек ей ждать не стоит.
Позже, сопоставляя факты, прислушиваясь к обрывкам разговоров, анализируя свои наблюдения и задавая кое-какие вопросы Даша отчасти поняла, что произошло.
У самой Розы был хозяин. В его доме, в большом поместье, они сейчас и жили, занимали комнаты во флигеле. Богатые люди нередко имеют свои странности и прихоти. Например, потакают собственным суевериям, верят в необъяснимое, хотят заглянуть в будущее.
Так, Роза, обыкновенная в общем-то женщина с цыганскими корнями и сделала карьеру. Кое-какие способности у нее действительно были, может, даже больше, чем у других. Несколько раз Роза делала для своего хозяина удивительно точные прогнозы о том, что касалось его бизнеса и его будущего.
Эдуард Николаевич тоже был «при делах». Олигарх нанял его, потому что решил обзавестись дворянским титулом и хотел покопаться в истории предков. Писатель должен был добыть соответствующие факты, кое-что домыслить, приукрасить — и написать книгу, посвященную славному роду. Вот тогда Эдуард Николаевич и проговорился о том, что знает удивительную девочку, которая так ясно видит прошлое, словно сама присутствует при известных событиях.
Олигарх слушал его невнимательно, а вот Роза заинтересовалась очень. Всё последующее было ее рук делом. Марк вошел в семью Даши благодаря стараниям Розы. Он должен был проверить, действительно ли девочка так талантлива, как о ней говорят, или это пустышка. Отчет Марка оказался благоприятным, и Роза задумалась. Она вовсе не собиралась представлять Дашу своему хозяину. Растить себе соперницу — да ни за что! Но держать девочку при себе, использовать ее талант — и выдавать его за свои собственные «видения» — было очень заманчиво.
Своих детей у Розы не имелось, и она не собиралась сюсюкать с девчонкой. Даша должна была со временем стать ее полноценной помощницей, и хорошо, что девочка так мала — она не вытребует себе особых условий. Сытная еда, крыша над головой — и довольно с нее. Сама Роза в возрасте Даше имела куда как меньше.
Расплатиться пришлось только с Марком. Взяв деньги, он пообещал уехать из города. Роза не сомневалась, что исче-зновение девочки свяжут с ее отчимом, а значит, Марк не должен был попасть в руки по-лиции.
Роза полагала, что Даша, в конце концов, увлечется всем этим: хрустальными шарами, картами, свечами разных цветов, но девочка оставалась безучастна к «кол-довской атрибутике». В минуты особенно острой тоски по дому Даша мечтала о том, чтобы жизнь ее поскорее обо-рвалась и она освободилась. Девочка пыталась заглянуть за ту, последнюю черту, понять, что находится там, но потустороннее не раскрывало своих тайн.
*
Это неправда, что время лечит — чем дольше тянется разлука с любимым человеком, тем больше начинаешь тосковать по нему. И всё же Кристина не могла вспоминать те, первые дни после исчезновения Даши. Вернуться в них памятью было всё равно, что прыгнуть в костер.
В тот первый вечер часы убегали, и чем дальше, тем больше Кристина впадала в состоянии сродни бе-зумию. Она переживала, что наступил вечер, на улице холодно, а Даша, наверняка, легко одета. Что уже поздно, девочке поря спать, а ее до сих пор нет дома...
Приехала Юлька, сидела рядом, держала Кристину за руку. Когда молодая женщина стала заговариваться, подруга вызвала скор-рую помощь и благодаря у-колу Кристина проспала до утра.
В последующие дни молодая женщина почти не выходила из дома — ждала, что ей позвонят. Полиция уже взялась за розыск всерьез, фотографию Даши показывали по телевизору, шли опросы всех, кто мог иметь отношение к девочке. И Кристина надеялась, что вот сегодня — непременно — будут какие-то известия.
Но день сменялся днем, а новостей не было. Кристина по-прежнему жила затворницей, ей невыносимо было выйти на улицу и услышать расспросы соседей, знакомых, их сочувственные слова.
А еще она боялась уснуть. Страшно было, что Даша приснится ей и там, во сне, она вернется в привычную счастливую жизнь. Но проснуться и заново осознать свою потерю, пережить ее — это было выше сил человеческих. И все же пару раз дочка приходила во снах. Причем в каком-то странном обличии. Даша была наряжена, словно маленькая цыганка, она смотрела на мать с тоской и молчала. Ни словечком не дала знать, где она сейчас находится.
Юлька настаивала на том, чтобы обратиться к частным детективам. Деньги у Кристины были — она откладывала гонорары, но идея с сыщиками отчего-то не нашла у молодой женщины поддержки. Она точно чувствовала, что это будет напрасно.
В какую-то минуту Кристина решила обратиться к отцу Даши. Нужно попросить его помочь в поисках. Кристина не верила, что родной отец может остаться в этой ситуации совершенно безучастным. Но Демьяна еще самого следовало найти.
Старого артиста к той поре уже не было на свете. А сама Кристина даже в малой степени не обладала какими-то детективными талантами. И все же она вспомнила, что у артиста был еще один ученик — Юрочка (он всех называл ласково: Ванечка, Юрочка, Машенька) и даже фамилию этого парня вспомнила.
Юрочка был амбалом под метр девяносто, с немецкой фамилией, со внешностью викинга и, как говорил артист, тоже виртуозно открывал любые замки и сейфы. Только работал он вполне официально — когда в службу спасения поступал соответствующий звонок, Юрочка выезжал «на дело», и не было дверей, который он не сумел бы отпереть. Возможно, у него были клиенты и другого рода, но Кристину этот момент не интересовал. Свои догадки она строила на том, что два «медвежатника» могли знать друг друга.
Она разыскала Юрочку и взмолилась:
— Я не пытаюсь вернуть Демьяна. Но вдруг ему удастся узнать, где Дашка... Вдруг он сможет найти ее... Пожалуйста, передайте ему...
— Он не оставил свой телефон, что ли? — перебил Юрочка.
— Оставил, но.... Он ни разу мне по нему не ответил...
— А, да... — Юрочка точно вспомнил что-то.
— Вы как-то свяжетесь с ним? — Кристина добивалась ответа.
Но Юрочка не сказал ни да, ни нет.
...Вьюжным вечером Кристина сидела у камина, бесцельно глядя в огонь. Были минуты, когда она впадала в оцепенение, в некий ана-биоз. Тогда боль становилась тише.
Она не услышала шагов. Никто не постучал в дверь. Она просто открылась. Демьян стоял на пороге со своей хищной, немного волчьей улыбкой, напоминающей оскал.
Я пришел, — сказал он. — Ты меня звала?
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
- Продолжение следует